61

– У нее фобия, – прошептал Чжан.

Паркер не хотел верить. Петрова бесстрашна, она – их путеводная звезда. Ничто не может заставить ее сдаться. Однако, наблюдая за тем, с какой опаской она приближается к паукам, а затем отступает, словно они кусают ее за ноги, он понял, что, возможно, она не так уж бесстрашна, как ему казалось.

Но это не изменило его чувств к ней. Более того, ему захотелось защитить ее, быть рядом, быть нужным. Может быть…

Плут воспроизвел аудиофайл, на котором человек прочищает горло.

– Можешь дать ей что-нибудь, док? Нам нужно идти дальше.

Петрова, должно быть, услышала – подняла голову и недовольно нахмурилась. Затем сделала шаг вперед, в кишащую массу. Паркер видел, как дрожит ее рука над кобурой пистолета, будто готовясь выхватить оружие и открыть огонь. Но потом Петрова замерла. Ее бескровные губы плотно сжались.

Чжан подошел к ней. Паркер заметил, как расширились ее глаза. Она смотрела на ноги Чжана – пауки полностью покрыли его ботинки и поползли по штанинам. Похоже, доктор тоже испугался. Он вскрикнул, смахнул тварей с одежды, отбросил от себя. Один паук отлетел в сторону Петровой. Она взвизгнула и отпрыгнула.

– Не могу, – сказала она, мелко тряся головой. Ее тело вдруг застыло – будто ее парализовало.

Паркер шагнул к ней, голограмма с шипением растянулась, превратившись в нечто вроде снегоочистителя, который скреб камень перед Петровой, откидывая пауков. Они пытались обойти этот барьер, их тельца медленно переваливались через него, но на какой-то миг небольшой участок пола очистился. Петрова сделала шаг, пригнулась, провела руками по спине. Гипс издал ужасный хрипящий звук, когда она провела им и по лицу. Паркер пробивался вперед, сантиметр за сантиметром, и она следовала за ним.

– Молодец, – похвалил он.

– Заткнись, мать твою. Просто заткнись.

– Ты справишься.

Паркер продолжал понемногу двигаться.

Петрова перевела взгляд на Чжана. Доктор едва держался на ногах, пробираясь сквозь паучью массу. Пауки без труда взбирались по его ногам, спине, карабкались по плечам. Они доползли до его лица, и он отмахнулся, отплевываясь, будто паук попал ему в рот.

– Не смотри, – сказал Паркер. – Не смотри на него.

Петрова зажмурилась. Микроскопическая слезинка вытекла из ее левого глаза и скатилась по щеке. Паркер наклонился и осторожно смахнул паука с ее сапога, надеясь, что она не почувствует.

– Что это было? – воскликнула она. – Черт! Отведи меня назад. Отведи назад – должен быть другой путь! – Она открыла глаза. Паркер был уверен, что ей потребовалось сделать над собой усилие. – Должен быть другой путь.

Они преодолели дюжину метров. Впереди были еще сотни. Прямо перед ними был один из участков, на которые падал свет, – Паркеру показалось, что пауков там особенно много. Они бесконечно и беспорядочно переползали друг через друга. Что, черт возьми, они делают? Почему они так двигаются? За чем-то охотятся?

Он не ощущал ни прикосновений пауков, ни тепла солнечного света, ни прохладного воздуха пещеры. Не чувствовал запахов. Но слышал непрекращающийся шум, теперь уже оглушительный: скрежет, щелканье крошечных лапок по панцирям, жующие челюсти, шуршание, грохот – целый океан звуков.

И он чувствовал страх Петровой. Воспринимал его излучение, как тепло тела. Это была иллюзия, уловка некогда человеческого разума, но он видел, что Петрова горела будто факел чистого ужаса.

– Я могу ее понести, – предложил Плут.

Паркер увидел, как скопление миллионов пауков поднялось, словно огромная волна, под которой виднелся ярко-зеленый пластик. По необъяснимой причине тварей тянуло к роботу.

Разумеется, Плут слышал мысли Паркера.

– Они меня грызут. Может, я на вкус как еда.

Петрова уставилась на робота, учащенно дыша. Паркер попытался заключить ее в кокон своего жесткого света, оградить от пауков, но их было слишком много. Каждый шаг Плута – и они обрушивались на барьер, у некоторых тварей получалось преодолеть преграду. Пауки жаждали заполнить все свободное пространство, занять как можно больше места, и Петрова была единственной, кого они еще не облепили своими телами.

Она открыла рот, словно собираясь закричать.

Затем ее голова дернулась, челюсти сомкнулись, глаза сузились. Она обошла щит и ступила в самую гущу пауков. Они поползли по ее лодыжкам, а ей было все равно. Они поднимались по икрам, бедрам. Она не замедлилась. Не кричала, не хныкала. Пауки ползали по спине и плечам. Она просто продолжала идти вперед.

– Какого черта? – бросил Паркер.

– Она что, сбрендила? – спросил Плут. – Прошу прощения. Я имею в виду, у нее психоз или что-то в этом роде?

– Нет, – сказал Чжан. – Не думаю.