47

Петрова дрожала в холодном туннеле, страстно желая вернуться к солнечному свету. Но она была уверена: из этих картинок можно что-то узнать. Они были единственным свидетельством произошедшего.

Чжан прав, на орбите они видели вещи и похуже. Возможно, там продолжают происходить вещи похуже. Вряд ли василиск исправил нанесенный им ущерб. Корабли оказались сплошным шоу ужасов, в котором разыгрывалась одна человеческая жизнь за другой. Петрова ничем не могла помочь этим людям.

Паркер подошел, и свет его голограммы помог различить изображение вышки связи.

– Что это значит? Они добрались до вышки, а она уже была сломана? Разгромлена? Или они пытались отправить сообщение? Может, эти линии – радиоволны, посылаемые в космос?

– Ты спрашиваешь, звали ли они на помощь. Мы не можем быть уверены. Петрова, ты сведешь себя с ума, пытаясь понять смысл рисунков. Мы ничего не знаем наверняка.

Она прижалась лбом к стене. Холодный камень словно заморозил ее мысли.

– Должно быть что-то…

Она почувствовала его руки из жесткого света на своих плечах и отстранилась. Не хотела, чтобы ее утешали. Хотела побыть наедине со своим гневом и горем. Со всеми своими сложными чувствами.

Паркер выглядел немного обиженным, но она знала: он поймет. В итоге.

– Как продвигается работа у Плута? – спросила она.

– Хорошо, – ответил Паркер. И зачем-то повторил: – Хорошо.

Петрова кивнула и пошла обратно, слегка пригибаясь, чтобы не задеть низкий потолок. Возле бочек она вздрогнула, но не замедлилась. Пролезая через дыру в полу хижины, она услышала вой пилы: Плут и Чжан разобрали самую маленькую постройку и резали металлические стены на длинные тонкие полоски. Чжан держал куски металла, а Плут работал, изящно двигаясь, – инструмент казался продолжением его пластмассового тела. Ни один человек не смог бы нарезать полоски настолько аккуратно.

Петрова заметила на одной из бывших стен лачуги изображение пшеничных снопов под плоским красным солнцем. Она подумала о людях, которые прилетели на Рай-1 и должны были стать фермерами и наполнить этот пустой мир жизнью.

Плут провел пилой по изображению, словно срезая снопы серпом. Чжан подхватил металлическую полоску за один конец, провел по серебрящемуся на свету краю и кивнул. Плут принялся отрезать следующую. Когда полосок набралось достаточно, Плут начал слегка изгибать их, а Чжан сортировал по разным кучкам. Петрова решила, что они, должно быть, алюминиевые, поэтому Чжан не испытывал сложностей с их переноской.

Встретившись с ней взглядом, доктор слегка наклонил голову и вернулся к работе.

Петрова спустилась к воде. В этом месте было так мелко, что она могла бы зайти в воду, коснуться дна пальцами и запястье осталось бы сухим. В полукилометре ниже по течению вода доходила ей до пояса. Достаточно глубоко. Должно было хватить.

– Я все время думаю, – сказала она Паркеру, – был ли у них вообще шанс? Мы не знаем, откуда берутся ревенанты. То есть знаем – Чжан сказал, что они появились на шахте. Но что там? Что заставило мертвых людей возвращаться к жизни? До сих пор нет ответа. Какой-то местный вирус?

– Вполне может быть, – согласился Паркер.

Она пожала плечами.

– Если патоген изначально был здесь – какой-нибудь жучок, летающий по воздуху или скрывающийся в воде, – то шансов не было. Рано или поздно колония все равно заразилась бы. Полагаю, при надлежащих действиях властей всех бы оперативно эвакуировали.

Петрова достаточно долго проработала на правительство, чтобы понимать, насколько это было маловероятно. ОСЗ ничего не делали быстро.

– Но если это просто болезнь, то…

Она не знала, как закончить это предложение. Это вряд ли был просто вирус или бактерия.

– Кто-то стер все записи в городе. Испортил машины, сломал проклятый ансибл. Не думаю, что это ревенанты. Кто-то не дал людям позвать на помощь.

– Ты уверена, что у тебя нет паранойи? – спросил Паркер.

Она улыбнулась, все еще глядя на воду.

– Нет. Я не уверена. Я вообще ни в чем не уверена.

Она услышала сильный грохот и поспешила узнать, что происходит.

Плут вырезал из металла большую фигуру, напоминавшую внутреннюю часть готической арки: плоская снизу, но боковины загибаются вверх и соединяются в одной точке. Используя лазерный скальпель в качестве сварочной горелки, Чжан помогал роботу крепить длинные полоски металла к этой основе. Работа была шумной и дымной. Если ревенанты были поблизости, подумала Петрова, они наверняка обратили на них внимание. Но конструкция уже начала обретать реальные очертания. Лодка.

Плоскодонная лодка. Гораздо меньше, чем хотелось бы, но, учитывая ширину реки в горах, вполне подходящего размера, чтобы внутри разместились два человека и робот. Тесновато, но терпимо. Ни мотора, ни парусов. Они просто доверятся течению и силе тяжести, чтобы те понесли их вниз по горе, до самого озера у ее подножия. При условии, что по пути не встретятся пороги, водопады или острые камни, река доставит их к шахте гораздо быстрее, чем если бы они шли пешком.

Когда работа была закончена, Чжан, тяжело дыша, лег на берегу, подальше от кострища, и устремил взгляд в небо. Но повернулся к Петровой, когда она подошла и села рядом.

– Вы идете с нами, да? – спросила она.

– Конечно. Я своими руками построил эту лодку и не позволю вам уплыть без меня.

– Я не справлюсь без вас, – улыбнулась Петрова.

Он глубоко вздохнул.

– Я не тот человек, который скажет, мол, придется справиться. Но то, с чем мы столкнулись, очень плохо. Вы действительно хотите знать, что случилось с этими людьми? Ответы, вероятно, находятся в шахте. И я уже не уверен, что хочу их получить.

– Я должна узнать. Кто-то должен.

– Может быть, – кивнул он, едва приподняв голову.

Петрова смотрела на воду. Река не останавливалась, не замедлялась. Она просто продолжала бурлить, прозрачная, ледяная и быстрая.