46

Туннель тянулся сверху вниз. Должно быть, когда-то горы были вулканами, и за миллионы лет постоянных извержений в условиях низкой гравитации Рая-1 лава скапливалась в виде огромных пенистых масс. Лавовые трубки образовались, когда планета остыла и извержения стали реже.

Плут забрался вверх по склону и обнаружил, что трубка заканчивается уже через сотню метров: обрушился потолок. В другую сторону туннель был значительно длиннее – целых три четверти километра – и заканчивался широкой пещерой, выходящей к реке.

Кто-то, вероятно один из беженцев, разрисовал стены трубки. На хижинах тоже были нарисованы стрелки, указывающие направление к пещере.

– Если это туннель для эвакуации, они оставили напоминание, в каком направлении двигаться, – предположил Паркер.

– От чего им нужно было бежать? – спросил Плут. – На такой высоте ревенантов мы не встречали.

– Мы не знаем, как давно здесь кто-то жил. Может, тогда было больше ревенантов, а может, люди просто боялись, что в конце концов за ними придут. Возможно, этим путем отхода ни разу не воспользовались.

Ниже по туннелю они нашли нечто интересное. Тот, кто рисовал стрелки на стенах, изобразил и кое-что еще: каракули, иногда человечков, некоторых – с густо закрашенными черными глазами.

– Рисунки не очень точны, – заметил Плут. – Не припоминаю человеческих женщин с такой большой грудью.

Паркер рассмеялся:

– Так обычно рисуют дети. Я так это вижу: беженцы прибыли сюда, им тяжело, идет постоянная борьба за выживание, вокруг мало что стимулирует воображение. Ребенка посылают сюда рисовать стрелки. На полпути ему становится скучно, и он дурачится. Добавляет вот это.

Дальше изображения становились чуть более реалистичными, чуть более законченными, словно художник учился или, может, стал относиться к работе серьезнее. У человечков появлялись индивидуальные черты – бороды, большие уши. Нарисованные фигурки поднимали руки, чтобы отбиться от ревенантов, или стреляли в них из винтовок, а над их головами проносился квадрокоптер.

Еще сотня метров – и картинки стали похожи на примитивную настенную живопись, сцены из истории Рая-1. Счастливые колонисты в поселении среди ферм. Появление ревенантов, а затем поспешное бегство: человечки пытаются спастись, а на улицах валяются тела. Отчаянный подъем на гору, где на треугольной вершине виднеется вышка связи. Более крупное изображение вышки, явно срисованное с натуры, от нее исходят волнистые линии.

Потом шло изображение шести лачуг и реки, а затем…

– Господи, – тихо произнес Паркер. Его голограмма едва освещала стену. Он обвел взглядом рисунки, словно принимая исповедь художника.

На последней картинке была группа людей возле костра. Художник постарался сделать их лица уникальными, словно хотел запечатлеть черты каждого человека. Фигурки сбились над огнем, согнутые и лохматые. Перед ними лежало тело, у которого не было одной ноги. Лицо трупа было отвернуто – возможно, чтобы скрыть личность.

– Это изображение беспокоит тебя больше остальных? – спросил Плут.

– Да, – ответил Паркер. – Да. Это признание. Заявление: «Мы это сделали». Другие рисунки рассказывают об истории поселения, и этот парень явно хотел показать, чем все закончилось.

Они знали, что это был конец, потому что всего через двадцать метров туннель переходил в пещеру. Солнечный свет хлынул на них, делая голограмму Паркера призрачной.

Они выбрались на берег реки. Паркер повернулся и посмотрел вверх, в сторону лагеря. И понял, что тот рисунок неизвестного художника не был последней его работой.

На берегу реки лежал большой валун. Широкой плоской стороной он был повернут к солнцу, и ярко-оранжевая краска выделялась на фоне темного камня. Вместо рисунка художник оставил слова.

Последнее послание.