119

В конце концов они нашли ревенантов.

Чжан словно оцепенел. Внутри него вспыхивали искорки эмоций, будто скучающие школьные товарищи тыкали в него карандашами и циркулями, пока он пытался учить уроки. Он покачал головой. Странный образ, но… ему было трудно сосредоточиться. Сосредоточиться. Он мог ходить. Он мог взбираться по скале.

Они нашли…

– Проснись, – произнес кто-то. Но нет. Никто этого не говорил.

Он затрясся, как собака. Затрясся всем телом. «Проснись», – приказал он себе. Он огляделся и увидел, что его окружают мертвецы.

Как в его сне.

Как лестница в его сне. Он поднимался по лестнице, с каждым шагом сбивая со ступенек кости, человеческие кости.

– Осторожно, – сказала Петрова.

Чжан постарался собраться с мыслями. Он светил фонариком на пыльный пол, ловя каждый новый образ, каждый новый ужас, словно составляя их опись для каталога. Он представил, что смотрит документальный фильм или кадры новостей об обнаружении массового захоронения.

Они лежали на полу, брошенные так же, как инструменты в пещере. Они лежали там, где упали, их темные глаза смотрели в безликий потолок. Их руки были раскинуты или аккуратно прижимались к телу. У одних ноги были согнуты, у других торчали под странными углами.

Их лица были вялыми, рыхлыми. Будто маски на Хеллоуин, снятые под утро.

Теперь это были просто трупы. Уже не ревенанты, а просто разлагающиеся тела.

Эребу они были больше не нужны, и он избавился от них.

Чжан шел осторожно, стараясь ни на кого не наступить. Он споткнулся о женщину и упал рядом с ней на колени. На воротнике ее комбинезона были изображения креста – по одному с каждой стороны возле горла. Универсальный символ медицинского работника. Он представил, что если перевернет ее спиной вверх, то увидит тот же символ. При жизни она была врачом.

– Это была ты? – спросил он. – Ты… ты пришла сюда и… и тебе дали лопату и…

Он зарыдал.

Ее черные глаза смотрели на него без боли. Без каких-либо эмоций вообще.

– Их так много, – пробормотала Петрова. – И он просто выкинул их.

Чжан не мог остановить слезы.