106

Чжан отвернулся от сферы. Как будто это могло помочь.

Он слишком хорошо знал это чувство. Он испытывал его на Титане. А потом еще раз – на орбите Рая-1. Василиск звал его точно так же. Звал долго и перестал только потому, что носителем стала Петрова.

Тварь в сфере не собиралась останавливаться. Чжан это знал, был уверен в этом.

– Док, – сказал Мо. – Док, держите себя в руках, приятель.

Чжан улыбнулся и шагнул прочь от сферы. Не помогло.

Это не было похоже на песню сирены – ничего соблазнительного. Существо в сфере не хотело, чтобы Чжан сдался, не хотело убедить его взять лопату и копать. Оно было высокомерным. Уверенным. Оно приказывало, понимая, что приказ будет исполнен. Чжан сопротивлялся, отказывался, но оно как будто даже не признавало, что у Чжана есть право голоса.

Освободи меня – говорило оно. Но не так многословно.

И самое ужасное, самое, черт возьми, ужасное заключалось в том, что Чжан хотел этого. Очень хотел. Ему приходилось бороться с желанием сделать все, что в его силах, чтобы помочь существу в сфере. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему хотелось чего-то больше.

Он глубоко вздохнул. Посмотрел на ИМС на ноге. Тот не помогал. А мог бы ввести в организм какой-нибудь коктейль из лекарств, который отключил бы Чжана от телепатических уговоров. Нет? Ну, эта штука всегда действовала по своему усмотрению и делала только то, что, по ее мнению, было ему необходимо для поддержания жизни.

Чжан отодвинулся от сферы еще немного, поднял голову и снова посмотрел на нее. Каким-то образом он развернулся в ее сторону, даже не осознав этого. Он быстро отвел глаза.

По полу тянулись массивные кабели. Повсюду валялись кирки и лопаты, которые ревенанты бросили, когда покидали это место. Дальше от сферы в свете софита вырисовывались силуэты громадных машин. Вот какая-то штука, похожая на мощный лазер. А вот буровая установка, которую поставили на что-то вроде саней. Чжан увидел огромные генераторы и шлейфы дыма, которые рождались в них и поднимались прямо вверх, клубясь на свету.

Сфера снова позвала его. Чжан снова оказался перед ней.

– Петрова, – сказал он. – Мы все увидели. Нам нужно убираться отсюда. Если мы этого не сделаем…

Он не знал, что произойдет, если они не уйдут.

Он знал, что они не собираются уходить.

Существо в сфере пульсировало энергией, телепатической силой. Он ощущал ее как волны, омывающие тело. Текущие через него. Безымянный доктор не мог сопротивляться. Почему Чжан считал себя сильнее? Почему думал, что может справиться с этим?

Он попытался сосредоточиться на конкретном воспоминании. Когда-то василиск показал ему его самый страшный кошмар. Самый болезненный момент за всю его жизнь. Василиск воссоздал его с невероятной точностью, ввергая Чжана в агонию, и предложил переживать этот момент снова и снова – вечно, если он захочет.

В качестве альтернативы Чжан мог принять василиска в свою голову. Пусть паразитирует, как оса, впрыскивающая свои яйца в мягкое тело гусеницы.

В тот момент, в момент трагедии и боли, он нашел в себе кое-что.

Он нашел силы сказать «нет».

Он подумал о Холли и снова увидел ее глаза сквозь толстое стекло люка, ведущего в медицинский отсек. Он снова наблюдал, как ее лицо краснеет, потом синеет, как она пытается дышать. Снова смотрел, как она умирает.

Внутри своей головы он в темноте поднимался по бесконечной лестнице, на каждой ступеньке которой валялись человеческие кости. Он отпихивал их с дороги, карабкаясь к свету.

Он чувствовал, как его сердце снова разрывается. Сколько раз ему придется это делать? Сколько раз он будет подниматься по лестнице, прежде чем освободится от этих древних ублюдков? Прежде чем они отпустят его?

Чжан открыл глаза, не сразу поняв, что закрывал их. Огляделся и увидел Петрову. Она была ближе к сфере. Должно быть, она все это время двигалась к ней. Пыталась ли она бороться с зовом?

Чжан бросился к ней. Схватил за плечо. Она обернулась.

На него смотрел василиск.

Все было так, как она и говорила. Паразит захватил ее. Чжан видел это по ее глазам.

– Отпусти ее, – сказал он.

Василиск злобно усмехнулся.