Глава 6
Своё мнение об управленческом секторе штаб-квартиры «Оптима-фарм» я поменял сразу же, едва только шагнул за «периметр». Так безопасники называли буферную зону, разделяющую миры высшего менеджмента корпорации и всякой черни, вроде нас.
Когда автоматические матированные дверцы из толстого стекла разъехались в стороны, у меня и Рудольфовны отвалилась челюсти. Она, походу, тоже впервые попала в эти роскошные пенаты. И я не мог её осуждать. Потому что это даже не музей, а целый Версаль, на хрен! В меру осовремененный, конечно.
Я-то ожидал увидеть всё те же привычные офисные коридоры с десятками дверей кабинетов. Но вместо этого попал в залитый светом просторный атриум, где витал приятный аромат свежести и дерева.
Пол тут был выложен чёрным полированным до зеркального блеска камнем с переливающимися золотыми прожилками внутри. Всюду стояли кожаные диваны, которые даже на вид выглядели чертовски мягкими. Рядом — громадные кадки с пальмами. На стенах висели золотые гербы «Оптимы». А чуть дальше располагалось нечто вроде кафетерия, где даже в отсутствие посетителей официанты в белоснежных сорочках стояли по стойке «смирно».
А это что? Ёкарный бабай, да у них здесь аквариум на полмиллиона литров с акулой! Живой, не пластмассовой. Вот это шикуют буржуи! Слухи про персональный стрип-клуб для местных шишек стали казаться мне ещё более сомнительными. Ну потому что слишком мелко для корпоративных воротил. Если тут нечто подобное и есть, то это наверняка полноценные гаремы, как у султанов.
От созерцания всего этого великолепия нас с Рудольфовной отвлёк Лысая башка.
— Прямо и налево, — угрюмо буркнул он, указывая направление движения.
Следуя его подсказкам, мы добрались до лестницы, которая будто бы парила в воздухе. Она поднималась куда-то вверх, на фальшэтаж. И вот уже там располагался кабинет президента корпорации.
Честно, я бы не удивился, увидь обнажённых рабов с опахалами, которые кормят главу «Оптимы» виноградом. Но здесь всё оказалось по-деловому утилитарно. Самое обычное рабочее место, пускай и в благородно-консервативном стиле. Дубовые панели, массивная мебель, которая по виду стоит дороже, чем целая квартира, в которой мы с батей живём. А в углу — здоровенная застеклённая витрина с целой музейной экспозицией. Грамоты, кубки, медали в понтовых коробочках и прочая чепуха. В общем, полноценный алтарь нарциссизма.
— Инесса Романовна, вот тот человек, о котором вы говорили, — доложил бритоголовый.
— Вижу. А вы? — Радецкая подняла строгий взгляд на Ольшанскую.
— З-здравствуйте, госпожа президент! — едва ли не поклонилась Рудольфовна. — Я непосредственный руководитель Петра Евгеньевича.
— Разве я вас вызывала? — холодно приподняла бровь глава корпорации.
— Э-э-э… ну я думала… просто… хм… так я не нужна, получается? Мне можно идти? — затараторила начальница финансового отдела, попеременно то бледнея, то краснея.
— Идите, — кивнула Инесса Романова. — И вы, Алексей Аркадьевич, тоже.
Лысый было дёрнулся, чтобы что-то сказать. Но президент ожгла его таким взглядом, что он вылетел из кабинета даже вперёд Рудольфовны.
— Итак, Пётр Евгеньевич, присаживайтесь, — воззрилась на меня глава «Оптимы». — Рада с вами встретиться в более… спокойной обстановке.
Я молча упал в одно из широких кресел, не утруждая себя какими-либо ответными репликами. А зачем? Мадам передо мной явно деловая. Должна ценить немногословность и лаконичность.
— Хочу поблагодарить за ваш самоотверженный поступок, — завела Радецкая свою речь. — Без преувеличений, вы спасли меня если не от смерти, то от тяжёлого ранения. Я многократно пересматривала запись с камер наблюдения. Вы нанесли свой удар всего на половину секунды раньше, чем злоумышленник выстрелил. Спасибо вам. Я этого не забуду.
— Пустяки, — отмахнулся я.
Женщина недолго помолчала, будто ждала, что я сейчас кинусь требовать за свой подвиг орден или хотя бы повышение. Но я просто сидел и внимательно изучал собеседницу. Мне ведь тоже предстояло понять, что за человек передо мной находится. Капиталы, дорогие побрякушки, власть — это всё стены, которые люди возводят вокруг настоящих себя. И мне надо проникнуть сквозь всю эту мишуру, чтобы увидеть, что Радецкая собой представляет.
— Вы полагаете, что моя жизнь — пустяк? — выразительно сложила руки под грудью Инесса Романовна.
Мои глаза от закатывания не смогли бы удержать даже гвозди. Тьфу, терпеть не могу, когда на мне начинают эти низкосортные манипуляции отрабатывать. А я-то думал, у нас тут разговор по существу будет…
— Вы… вы куда? — моментально изменилась в лице президент корпорации, когда я встал.
— Работать, — односложно бросил я.
— Но подождите, я ещё не обсудила с вами, что собиралась!
Я немного задержался и пристально взглянул на женщину:
— Тогда, Инесса Романовна, прошу вас перейти сразу к сути. Что ещё помимо «спасибо» вы хотели мне сказать?
На главу «Оптимы» мой тон произвёл сильное впечатление. Похоже, она и предположить не могла, что какой-то ведущий специалист рискнёт так разговаривать с первым лицом корпорации.
— Как скажете, Пётр Евгеньевич, — неожиданно легко согласилась собеседница. — Если вы настаиваете на предельно конструктивном диалоге, то ответьте, как вышло, что вся моя охрана разом ослепла и не заметила киллера?
— Почему вы адресуете этот вопрос мне, а не начальнику безопасности? — криво ухмыльнулся я.
— Потому что мне показалось, будто вы понимаете в происходящем гораздо больше всех нас, — сухо произнесла Радецкая. — Вы преследовали злоумышленника, явно зная, что он замышляет.
— Нет, вы заблуждаетесь, — покачал я головой. — Мне не было известно ни о его целях, ни о намерениях.
— Почему же вы тогда следовали за киллером? — прищурилась президент. — Я сравнивала посекундные раскадровки с камер наблюдения. Вы вооружились даже раньше, чем стрелок достал пистолет.
— Чутьё и опыт, — равнодушно пожал я плечами.
— Не обижайтесь, Пётр Евгеньевич, но верится с трудом. Я уже начинаю подозревать, что вы как-то связаны с преступником.
— Ну тогда сдайте меня полиции, — фыркнул я.
Радецкая подчёркнуто шумно вздохнула и помассировала виски.
— Вы очень сложный человек, господин Бугров, — изрекла глава «Оптимы». — С вами трудно вести диалог.
— Какой между нами может быть диалог, если вы считаете меня пособником злоумышленника? — вернул я укол. — По-вашему, я переломал того ублюдка куском трубы, чтобы лавры героя на себя примерить? Или награду потребовать? Знаете, Инесса Романовна, пожалуй, на этом и закончим. Спасибо за увлекательный разговор.
— Вообще-то, я так не думаю, — несколько резковато вставила женщина, награждая меня строгим взглядом. — Признаюсь, я всерьёз рассматривала возможность перевести вас в штат моей личной охраны. Однако меня смущает ваше нежелание оказывать содействие.
— Боюсь, всё гораздо сложнее, чем вам видится. Кроме того, не уверен, что вас устроят мои условия, — прямолинейно заявил я.
— Что, простите? Условия? — изумлённо переспросила Радецкая.
— Именно. Или вы думали, что я от перспективы лезть под пули должен вприсядку плясать?
— Резонно, — президент изобразила слабое подобие улыбки и замолчала.
Я потёр веки и вперил в собеседницу мрачный взгляд. В прошлой жизни, когда меня знали, как Максима Морозова, зрительный контакт со мной мало кто мог выдержать. Даже матёрые полковники начинали неуютно ёрзать на задницах, когда я смотрел на них.
Но президент корпорации вынесла это испытание с достоинством. Если б не её пальцы, судорожно вцепившиеся в подлокотники, то я мог подумать, что ей мои гляделки до лампочки.
— Я действительно вижу произошедшее глубже, чем вы или ваши телохранители, Инесса Романовна, — без ложной скромности изрёк я. — Однако, поверьте, никакие мои самые искренние слова вас сейчас не убедят. Даже если прямо здесь я душу наизнанку выверну, то вы, в лучшем случае, посчитаете меня психом.
— Вы не можете этого знать, Пётр Евгеньевич. Позвольте мне самой решать, как реагировать, — неодобрительно поджала губы Радецкая.
— Я готов поручиться, что всего одно слово вызовет у вас ступор, — откинулся я в кресле.
— Пожалуйста, попробуйте, — без тени усмешки согласилась президент.
— Демоны.
— Ч… что, простите? — часто заморгала женщина.
— Ну я же говорил.
— Нет, постойте, Пётр! — властным жестом остановила меня хозяйка кабинета. — Я прекрасно осознаю, что обсуждаемый инцидент выбивается из общепринятых рамок. Для меня он пока остаётся загадкой, состоящей из сплошных «как?» и «почему?». Однако я твёрдо намерена разобраться во всём, и приму любое реалистичное объяснение.
— А именно его-то и не будет, — отрезал я.
— Так, прошу, дайте мне секунду…
Глава «Оптимы» прикрыла веки, предупредительно подняв указательный палец к потолку. Некоторое время она просидела так, начисто отрешившись от окружения, а потом вновь заговорила:
— Вы были абсолютно правы, господин Бугров, и я уже поняла, в какую область вы клоните, — обезоруживающе честно признала она. — Тем не менее я всё же прошу дать мне больше информации. Такой, которая меня хоть немного сможет убедить. Не воспринимайте это как недоверие с моей стороны, но я прагматичный материалист. Не подумайте, что я настроилась скептически. Ничуть. Я желаю вам поверить. Однако мне требуется нечто… осязаемое. Да, я понимаю, что не вам это нужно. Но это нужно мне. Пожалуйста, скажите, вы сможете помочь?
— Возможно, — туманно отозвался я.
Мне вообще понравилось, как соображала Радецкая. Она ловко избежала упоминания в своей речи демонов и в состоянии моего психического здоровья не усомнилась. В открытую, по крайней мере. Инесса Романовна прекрасно понимала, что с ней приключилось нечто необъяснимое в парадигме её мира. Но не отмахнулась, а всерьёз настроилась разобраться в этом. А самое главное, президент «Оптимы» ради своих целей не побоялась поставить себя в положение просящего. Что само по себе для многих людей её уровня и статуса равносильно унижению.
Я не заметил в ней глупого упрямства и паталогический твердолобости, свойственных многим крупным начальникам. Тем, кто уже привык любые возражения пресекать гневным ударом кулака по столу. Кто считает себя самым умным. Я всячески провоцировал главу корпорации обратиться к своей власти надо мной — над её подчинённым. Но она предпочла остаться в очерченных ей же рамках тактичности и любезности.
Думаю, мы с ней сработаемся.
Кроме того, иметь доступ к ресурсам одной из ведущих корпораций страны — несоизмеримо выше моих нынешних возможностей. Может хоть теперь я перестану с голой задницей ввязываться в схватки с одержимыми?
— В таком случае, Пётр Евгеньевич, я хотела бы видеть вас в составе группы личного сопровождения, — заговорила Радецкая, поняв, что я больше ничего не собираюсь добавить. — Вы упомянули, что у вас есть определённые условия? Давайте их согласуем.
— Хорошо. Условие первое: мне нужен боевой ствол, — загнул я палец.
Инесса Романовна кивнула.
— На всякий случай уточню, что у меня нет разрешения на ношение оружия, — озвучил я.
— Это можно решить через Зорина, — поведала собеседница. — Наши сотрудники с мандатом летальной обороны регулярно проходят аккредитацию. Но насколько я знакома с процедурой, вам придётся сдать теоретический и практический экзамен.
— А без этого никак? — поморщился я. — Нельзя как-то ускорить процесс?
— Можно многое, — не стала кривить душой президент. — Но неужели у вас могут возникнуть какие-то проблемы с легальным способом получения разрешения?
— Да нет, в принципе, не должно…
— Тогда почему вы спрашиваете? — окатила меня холодком своего тона Радецкая.
— Ладно, не вопрос, пройду я эту ваше аккредитацию по всем установленным правилам, — вздохнул я, уже прикидывая объёмы предстоящей зубрёжки.
Пускай с огнестрелом я на «ты», но кучу инструкций, регламентов и уставов придётся проштудировать. Чёрт, а так не хотелось…
— Отлично, Пётр Евгеньевич. С этим определились. Продолжайте, — неожиданно улыбнулась хозяйка кабинета.
— Условие второе: любые мои просьбы исполняются незамедлительно и всеми. Какими бы странными они не казалась, как абсурдно бы не звучали. Я жду этого и персонально от вас, и от остальных безопасников. Все вопросы задаются потом, в спокойной обстановке.
— Я ждала такого требования, — согласно прикрыла веки глава «Оптимы». — Продолжайте.
— Третье, — загнул я ещё один палец. — Надо решить вопрос с батей.
— А что с ним?
— Он восстанавливается после инсульта. Он нуждается в присмотре, уходе и реабилитации. У нас уже есть сиделка, с которой отец нашёл общий язык. Но её нам выделили от социальной службы. И я бы хотел, чтобы она присматривала за батей постоянно, а не разрывалась между полудесятком подопечных.
— Это не проблема, — заверила меня Радецкая. — Поскольку «Оптима-фарм» специализируется на фармакологии и медикаментах, у нас очень устойчивые связи и широкие возможности в сфере здравоохранения. Я могу организовать вашему отцу курс комплексной реабилитации в санаторном центре. Полный пансион, наблюдение ведущих специалистов, персональные программы, обеспечение индивидуальными средствами передвижения с электроприводом.
— Нет-нет, никаких электроприводов! — категорично замахал я руками. — Пускай сам расхаживается. Нам так врач сказал.
— Не переживайте, после первичного осмотра ему выдадут перечень рекомендаций, — снисходительно глянула на меня собеседница.
— Хорошо. Но только вот ещё какое дело… Батя у меня упрямый, и никакие подачки не приемлет. Поэтому мне бы не помешала помощь в том, чтобы его убедить…
— Меня верно проинформировали, что ваш отец почти сорок лет проработал в «Оптима-фарм?»
— Да. Ушел с должности начальника финансового отдела, когда инсульт срубил, — подтвердил я.
— Тогда нет причин для волнения, — усмехнулась Инесса Романовна. — Это не будет выглядеть как подачка. Я распоряжусь оформить всё, как акт признания заслуг перед компанией и благодарность за многолетний добросовестный труд.
— Вот это будет очень кстати! — удовлетворённо произнёс я.
Да, бате такое определённо понравится. Он мужик, скажем так, болезненно честолюбивый.
Я перечислил ещё с полдесятка условий, каждое из которых было без корректировок принято Радецкой. И это вновь меня приятно удивило в ней. Вот что значит человек с деловой хваткой! За мои знания и опыт она была готова достойно отплатить. Не торговалась, как цыгане на рынке, а давала вперёд щедрый аванс. Всего лишь за моё обещание пролить свет на подоплёку недавнего инцидента.
Что ж, видимо, пришла пора отрабатывать.
— Ну и последнее, — сомкнул я пальцы в замок. — Вы явно ждёте от меня какой-нибудь яркой демонстрации…
— Не совсем, Пётр. Всё-таки я… — начала было президент.
— Да всё нормально, я вас прекрасно понимаю, — успокаивающе поднял я ладони. — Постараюсь показать такое, чтобы развеять любые сомнения. Но для этого вам вместе со мной надо будет навестить самого киллера. Кстати, где он сейчас?
— Под стражей в федеральном следственном изоляторе. Доступ к нему теперь только с санкции прокурора.
— А нельзя ли как-то… м-м-м… решить этот вопрос? — многозначительно понизил я голос. — Не так давно я видел сюжет в новостях, как холдинг «Праксис» буквально изъял нескольких фигурантов из заключения для проведения собственного расследования. Может ли и «Оптима-фарм» провернуть подобный финт?
— «Праксис», помимо прочего, ведёт разработки в области цифровой криминалистики, спецсредств и лёгких вооружений, — пояснила мне Радецкая. — У них с МВД давно налажены тесные контакты. Кроме того, злоумышленник, как выяснилось, сотрудник правоохранительных органов. И потому в нашу юрисдикцию его не отдадут.
— Что, вообще, без шансов? — погрустнел я.
— В теории, это возможно, — неохотно признала глава «Оптимы». — Однако потребует привлечения очень влиятельных людей. А мне бы не хотелось выносить сор из избы, если вы меня понимаете, Пётр Евгеньевич.
Ага, ясно. Ну она, по крайней мере, честна и не прикидывается святой. Грубо говоря, прямо заявила, что деньгами и связями в этом мире открываются любые двери. Вопрос лишь в целесообразности.
— Хорошо, если не получается выдернуть задержанного сюда, то как насчёт того, чтобы провести частную встречу с ним в стенах МВД? — немного понизил я планку. — И чем скорее, тем лучше.
— Поучаствовать в официальном допросе допустимо, но только в присутствии сотрудников правоохранительных органов. Это будет несложно устроить. Однако не помешают ли вам посторонние?
— О, нет-нет, даже наоборот! — расплылся я в улыбке. — Чем больше официальных лиц увидит это, тем лучше. Перечень необходимого оборудования и инструментов я пришлю по корпоративной почте, если позволите. И ещё, последняя просьба…
— Слушаю, — кивнула Радецкая.
— Постарайтесь сделать так, чтобы над злоумышленником не гас свет, пока я с ним не поработаю. Никогда. Даже ночью.
— Не поняла? — нахмурилась хозяйка кабинета.
— Второе условие, Инесса Романовна, — глухо проговорил я.
— Хорошо, — выдохнула президент после недолгого колебания. — Можете пока возвращаться на своё рабочее место. Я сообщу, когда всё будет готово.
Что ж, Мороз, ты снова в строю! Настала пора продемонстрировать публике свои навыки по прикладному экзорцизму.
