Глава 17

Ценным специалистом Зорина оказался совсем молодой пацан лет двадцати пяти. На вид довольно крепкий, за себя явно постоять умеет. Других, я так понимаю, в личную безопасность «Оптимы» не набирают. Но чуть ссутуленные плечи парня намекали, что за монитором он проводит немало времени.

— Павел, — протянул он мне руку.

— Пётр, — представился я в ответ.

— Я знаю, — кивнул собеседник.

Вот вроде и пошутил, но натянул крайне серьёзную мину. Странный какой-то тип.

— Паша первым тебя разыскал после того случая на парковке, — пояснил мне начальник безопасности.

— А-а, ну ясно, — безразлично протянул я.

— Так что там за интересная задача, Алексей Аркадьевич, про которую вы говорили? — деловито осведомился подчинённый Зорина и звучно хрустнул пальцами.

— Сколько раз тебя просил, Паша, не делай так, — поморщился бритоголовый. — Эта твоя привычка всех уже с ума сводит.

— Тут вопрос не привычки, а функциональной оптимизации, — подчёркнуто сухо парировал парень. — Это акт мгновенной кавитации синовиальной жидкости, необходимый для снятия поверхностного напряжения суставной капсулы.

Начальник личной безопасности закатил глаза, но спорить не стал. Просто рукой махнул:

— Пётр, объясни человеку, что мы от него хотим.

Ну я коротко изложил идею с поиском людей, страдающих от демонической одержимости, через интернет. Но чем больше я говорил, тем выше лезла бровь у Паши. В конце концов, я не выдержал и повернулся к Зорину:

— Он не в курсе, да?

Алексей Аркадьевич поджал губы и медленно покачал головой. А в глазах его подчинённого тотчас же засветился огонёк болезненного любопытства.

Около десяти минут нам понадобилось, чтобы ввести Павла в курс дела и заставить отнестись к поставленной цели серьёзно. В качестве подтверждений ему было продемонстрированно видео с сеансом экзорцизма из следственного изолятора. А Зорин вдобавок показал на своём телефоне фотографии убитых носителей с искажёнными в гротескных оскалах лицами.

— Если б это мне показывал кто-нибудь другой, а не вы, Алексей Аркадьевич, я бы решил, что это всё монтаж, — задумчиво потёр переносицу парень.

— Ты совсем обалдел, Кочетков, какой монтаж⁈ — заворчал начальник безопасности. — Я там лично присутствовал!

— Ну я ж сказал «если бы…»

— Так, Паша, заканчивай тут болтологией заниматься, давай действуй! — включил Зорин режим шефа. — Всё что нужно, ты уже услышал. Если у тебя какие-то сомнения, то оставь их при себе. Я тебе лично могу сказать — сейчас это для нас по-настоящему серьёзная проблема. Уяснил?

— Вполне, — поразительно легко принял эту установку подчинённый. — Тогда первый вопрос: могу ли я использовать в работе эти медиа-материалы?

— Фотографии убитых точно нет, по ним сейчас следствие идёт, — категорично отмёл начальник. — Мне со следаками отношения не с руки портить. А вот видео…

Зорин вопросительно глянул на меня, будто бы спрашивая разрешения.

— Почему бы и нет? — пожал я плечами. — Только морды лиц всем участникам закрыть бы как-нибудь.

— Без проблем. Я за пять минут могу всех заблюрить, — уверенно заявил Паша.

— Ты по-русски можешь изъясняться? — насупился начальник личной безопасности.

— Говорю, размыть лица недолго, — перевёл парень. — В принципе, если это всё, то я готов приступать.

Павел снова звучно хрустнул пальцами, отчего Зорин аж зубами заскрипел.

Хе-хе, а мне этот хакер начинает нравиться…

Сегодня из штаб-квартиры «Оптимы» я выперся под самую ночь. Выжатый как лимон, но с приятным ощущением того, что сдвинулся с мёртвой точки. Пока Павел штурмовал всемирную сеть, я деликатно обрабатывал Радецкую на тему создания отряда демоноборцев. Мне казалось, она уже практически готова была уступить.

И вот, наконец-то, я остался со своими мыслями наедине. Холодный ветер, тянущий за собой ворохи противоречивых ароматов крупного города, обдувал лицо, вынуждая жмуриться. Но после целого дня, проведённого либо в заточении четырёх стен, либо в разъездах с президентом «Оптимы», я обрадовался этой промозглой свежести.

Надо же, новый год не за горами, а тут всё ещё снег не выпал. Каждый раз удивляюсь. В моём мире такого не было. Там к этому времени уже сугробы метровые повсюду белели. А здесь только паутины гирлянд и фонариков мерцают на фоне мокрого асфальта. А традиционные зимние праздничные фигурки вообще в этом антураже выглядели как анекдот.

Окинув мрачным взором залитый светом электрических огней пустой проспект, я привычно свернул в тёмный переулок. Кое-что меня уже долгое время беспокоило, но я всё никак не мог на этом полноценно сосредоточиться.

Одержимые… почему они так странно себя ведут? Первый был вооружён и целенаправленно шёл убивать Радецкую. А ведь демоны в моём мире не отличались подобной избирательностью. Они просто сеяли хаос, чем и упивались. Для них не существовало различий между людьми. Какая разница, кого истязать, если страдать они будут одинаково?

Вторые так и вовсе где-то раздобыли палёные стволы, заморочились с арендой тачек и в засаде просидели. А ведь они ещё как-то нас найти умудрились. Нет-нет, всё как-то очень неправильно. Не клеится у меня картина. У нас нечисть вела себя иначе…

Буксуя в собственных размышлениях, я вдруг краем сознания отметил, что меня на пустынной улице преследует какой-то посторонний звук. Чьё-то надсадное дыхание, вырывающееся не то с хрипом, не то со стоном. Каждый вдох — будто мокрую тряпку раздирают надвое, а выдох обрывается влажным бульканьем.

Ладонь сразу же скользнула под плащ. Пальцы сомкнулись на рукояти «Самума». Глаза принялись шарить по темноте в поисках источника шума. И в некотором отдалении я заметил пару слабо сияющих огоньков. Подозрительно знакомо сияющих… Так обычно светятся мои глаза, когда я обращаюсь к Бездне…

А вскоре на меня вышло это. Неописуемо уродливое существо, походящее на плод чьего-то воспалённого воображения. Криволапая четвероногая тварь, на скелете которой болталась не по размеру большая шкура. Серая кожа зияла язвами и нарывами, где-то виднелись редкие пучки шерсти. Вдоль костлявого хребта тянулись заострённые наросты, прорывающие плоть. Пасть чрезмерно вытянута и усеяна сотнями хаотично торчащих зубов. Некоторые из них прорастали сквозь губы и вонзались внутрь челюсти.

Создание выглядело крайне болезненным. Оно едва брело, передвигаясь с большим трудом. Им двигало единственное желание — уничтожать любой источник тепла и жизни, который встречался ему на пути. Только это могло хотя бы временно облегчить агонию его противоестественного существования.

Я достаточно повидал на своём веку бедолаг, ставших жертвой Бездны, чтобы спутать это с чем-то ещё. Но чтобы в Срыв уходили животные? Нонсенс…

Наши взгляды встретились. Изуродованное скверной нечто смотрело на меня с иступляющей злобой, немыслимой для живого существа. Маленькое звериное сознание угасло в нём, уступив место чему-то чуждому. Пока оно не умело мыслить. Им руководили тупые низменные инстинкты, сводящиеся к абсолютной жажде крови. Ему было неважно, кто перед ним стоит. Его новое естество требовало лишь одного — убивать.

Гипертрофированные кривые когти чудовища царапнули асфальт, кроша твёрдое покрытие, будто мокрый песок. Пасть исказилась в жутком оскале. Раздался леденящий душу рык, и на землю пролился целый водопад густой слизи.

Я замер, не совершая резких движений, дабы не спровоцировать отродье на прыжок. Но это не помогло. Обманчиво квёлая и косая тварь ринулась вперёд с такой скоростью и рвением, каких от неё сложно ожидать.

Расстояние между нами было слишком маленьким. Я успел выхватить пистолет, но на прицеливание времени уже не имел. Тогда разум, закалённый долгими годами службы в Комитете, принял единственное оптимальное решение. Моя нога с размаху влетела прямо в усеянную клыками уродливую морду. Существо не издало при этом ни звука, начисто игнорируя болевые импульсы. Впрочем, оставалась ли в его несчастной тушке хотя бы пародия на нервную систему — большой вопрос. Но как бы там ни было, отродье имело довольно скромные размеры и вес. Килограмм тридцать, не больше. А потому мой пинок с легкостью опрокинул его набок.

Это подарило мне короткую передышку. И прежде чем тварь воздела себя на четыре кривые лапы, я несколько раз нажал на спусковой крючок. «Самум» трижды дёрнулся в ладонях, норовя вывернуть запястья. Эхо выстрелов заметалось меж бетонных стен многоэтажных домов. Промазать с такой дистанции нужно постараться. Потому все пули угодили в цель и играючи прошили зверя навылет. Каждая из них на выходе вырвала из создания крупные куски мяса с кулак размером. Их вместе с мелкими фрагментами раздробленных костей фаршем размазало по переулку.

Из ран существа хлынула густая жижа, кажущаяся во мраке ночи чернильно-чёрной. Тварь захрипела громче прежнего и уронила голову на асфальт. Из пасти выпал непропорционально длинный мясистый язык, усыпанный заострёнными наростами. Сияющие огнём Бездны глаза уставились на меня, словно пытались испепелить. И тогда я выстрелил снова.

Четвертая пуля угодила в череп и разнесла его как гнилой орех. Тварь несколько раз конвульсивно дёрнулась, скребя лапами по земле, а после затихла. Не убирая пистолета, я осторожно приблизился и попинал её носком ботинка. Ноль реакции. Ну теперь-то точно сдохла.

Достав мобильник и включив фонарик, я присел на корточки и принялся рассматривать мерзкого зверя. Практически сразу на шее обнаружил ошейник-адресник. Надпись на металлическом жетоне, выполненном в форме косточки, гласила: «Меня зовут Ватрушка! Кажется, я потерялась». И чей-то номер телефона.

— Вот и поспал, мать твою, — выругался я.

Поднявшись на ноги, я набрал Зорина. Тот ответил на удивление быстро.

— Алло, Алексей, не спишь?

— Нет. Что-то случилось? — моментально забеспокоился начальник личной безопасности.

— Именно. Но объяснить не смогу. Подскочишь? Я недалеко от «Оптимы». Может ты придумаешь, что с этим делать.

— С чем? — напряглись на другом конце провода.

— Увидишь, — угрюмо изрёк я. — Сейчас тебе скину геолокацию. Жду.

Отправив сообщение с координатами, я ещё раз оглядел труп отродья и пустую улицу. И чего вся эта дрянь ко мне так липнет? Может, чует Валаккара? Хотел бы я у него спросить. Но ведь проклятущая нечисть хрен в чём признается. Ответы придётся искать самостоятельно. Впрочем, как и всегда…

И снова утро. И снова кабинет главы корпорации. И снова задумчивые выражения на лицах моих собеседников. Тварь, на которую я набрёл, решено было сбагрить в одну из лабораторий «Оптима-фарм». У них, по сути, имелось в наличии всё оборудование, чтобы разобрать чудовищного зверя по клеточкам.

Ну а пока светлые исследовательские умы ковырялись в потрохах пристреленного существа, мы вновь стали держать совет. На сей раз, поскольку этот инцидент не нёс прямой угрозы безопасности Радецкой, к нашей извечной троице присоединился ещё и Павел. По заверениям своего начальника он парень башковитый. А коль уж Паша теперь один из посвящённых, пускай тоже помогает и потихоньку вникает в ситуацию.

— А вы, Пётр Евгеньевич, точно не знаете, что это было за создание? — раз, наверное, в третий спрашивала Инесса Романовна.

— Совершенно очевидно, что это собака, — сыронизировал я.

— Очень смешно, — не оценила юмора президент. — Мне бы хотелось знать, отчего она стала такой.

— Её извратило дыхание Бездны. Но почему и как это произошло — мне неизвестно. Поглощение, обычно, случалось только с людьми. С теми самыми, кто слишком активно искал контакта с той стороной бытия. Однако не понимаю, каким образом неразумное животное смогло прогрызть барьер в нематериальные планы. Для этого всё же требуется наличие развитого интеллекта.

— Бугров, а ты именно не знаешь или всё-таки не хочешь говорить? — посмотрел на меня красными от недосыпа глазами Зорин.

— Мне чё, на конституции поклясться⁈ — разозлился я. — Или у меня с дикцией что-то не то? Читай по губам, Алексей Аркадьевич — Я. Не. Секу. Что. Это. За. Дерьмо! Ещё вопросы будут⁈

— Ладно-ладно, не заводись, — пошёл на попятную начальник личной безопасности.

— А я вообще не понимаю, с чего вы так переполошились, — беззаботно ляпнул Паша. — Ну собака. Ну странная. Что с того? Вот если б она загрызть кого-нибудь успела, ну тогда ещё ладно…

Я вперил в парня такой многозначительный взгляд, что тот поперхнулся неоконченной репликой.

— Ты, салага, плохо представляешь, с чем мы имеем дело, — сурово пророкотал я. — Когда речь заходит о Бездне, то грозит это всем, чем угодно. В теории, в самом центре мегаполиса может появиться полноценная зона отчуждения, населённая такими отродьями. А то и существами похуже. Иными словами, откроется филиал ада на земле. Как тебе такая перспектива?

— Э-э-э… не очень, если честно. Хотя и звучит слишком фантастично, — с сомнением покрутил пальцами в воздухе Павел.

— Вы такое уже видели, Бугров? — потребовала ответа Радецкая.

— Нет, — хмуро буркнул я. — Но я и зверушек таких ранее не встречал.

— А прикиньте, если все животные в городе станут такими? — округлил глаза Паша. — Это ж какой начнётся пи…

— Кочетков! Тут глава корпорации сидит, не забывайся! — прикрикнул на подчинённого Зорин.

— Я хотел сказать «писец», — выкрутился парень.

— Хуже того, это была далеко не конечная стадия обращения. Твари могут развиться во что-то совсем уж непостижимое, — подкинул я дров в огонь общей озабоченности.

Радецкая нервно задёргала ногой, постукивая каблуком по паркету. Зорин взволнованно принялся начёсывать лысину. И только Павел изумлённо присвистнул.

Тут вдруг у главы «Оптимы» на громкой связи включился селектор.

— Инесса Романовна, извините за беспокойство, но вам звонит главный лаборант вивария «Фауна». Говорит, вы ждёте от него доклада.

— Да, Ксения, соедини, будь добра, — сухо проговорила руководительница.

— Секунду, пожалуйста…

Связь прервалась, и на экране навороченного телефона Радецкой загорелась пиктограмма поднятой трубки. Глава корпорации нажала пару кнопок, и по кабинету разнёсся усиленный динамиками мужской голос.

— Алло? Алло⁈ Госпожа президент? Это Воротынцев беспокоит. Мы проверили полученный образец!

— Обнаружили что-нибудь необычное? — как бы невзначай поинтересовалась Инесса Романовна.

На другом конце провода в этом вопросе явно усмотрели какой-то подвох.

— Э-эм… если честно, мы не совсем понимаем, что это вообще такое. Наверняка мои слова покажутся странными, но всё же… э-э-э… кха-кха… простите, госпожа, президент…

Мужчиной овладела такая нервозность, что он стал жутко троить и запинаться.

— Успокойтесь. Говорите свободно, — по-своему подбодрила собеседника Радецкая.

— Я просто… мне… кхм… да, конечно, госпожа президент…

Из динамиков донёсся судорожный выдох, а потом некто Воротынцев затараторил со скоростью пулемёта:

— Для начала хочу заметить, что эти заключения проверяли три разных лаборанта. А я перепроверил. Ошибки быть не может. Перво-наперво, по структуре ДНК образец не соответствует ни одному известному науке виду. Мы идентифицировали доставленное… э-э-э… «существо» как собаку, однако в изучаемом коде сумели отыскать лишь обрывочные фрагменты привычных генетических последовательностей. Всё остальное подверглось необъяснимой химеризации. Кое-где геном и вовсе принимает невозможные в природе фрактальные структуры. Мы не совсем уверены, но вполне вероятно, что они выстроены по каким-то строгим математическим моделям. Ещё было установлено, что в клетках образца митохондрии замещены органеллами неизвестного происхождения, похожими на узловатые шнуры. Они… они… простите, но я скажу, как есть. Они пульсируют, находясь на предметном стекле и словно бы реагируют на наблюдение…

Главный лаборант ненадолго прервался, чтобы перевести дыхание.

— Кроме того, в крови образца обнаружились неопознанные паразитоподобные микроорганизмы. Я лично пытался их изучить, но не преуспел. Всё что я могу с уверенностью сказать — это не бактерии и не вирусы. Они вообще будто бы неживые. Если б я рассматривал биоматериал в отрыве от… «существа», то сказал бы, что образцы не могут принадлежать естественному организму. Такое генетическое строение невозможно в рамках земной биологии. Я пока не готов дать заключение о том, что это такое. Однако исходя из слоистой структуры ДНК, могу предположить… всего лишь предположить, что данный… данный… конструкт создаёт сам себя. И, кажется, ткани всё ещё… кха… в какой-то степени живы. Вот.

Кабинет Радецкой погрузился в тишину. Все слушатели переваривали услышанное. А вот лично меня неприятно царапнула последняя фраза…

— Надо мчаться в лабораторию, кажись, эта тварь не до конца сдохла, — хрипловато вымолвил я.

У Инессы Романовны от моего замечания глаза полезли из обрит.

— Все образцы срочно в карантин! — крикнула она в трубку. — До моего прибытия я запрещаю с ними контактировать!

— Э-э-э… да, как скажете, госпожа президент, а если…

Что там хотел предложить или спросить главный врач-лаборант осталось для всех загадкой, поскольку Радецкая пронзительно заорала: «Исполнять!!!» И судя по звукам из динамика, собеседника от этого чуть кондрашка не хватил.

— Зорин, готовь машину, срочно едем в «Фауну!» — распорядилась глава корпорации.

— Кха… Инесса Романовна, может, мы с Бугровым сами этим займёмся? Не нужно вам такое видеть.

Начальник охраны побледнел, вспотел, но всё же упрямо следовал зову долга. А именно — пытался оставить подопечное лицо на безопасной территории. Но президент «Оптимы» ожгла его поистине ведьмовским взглядом, отчего бритоголовый сразу же сник.

— Едем немедленно! — припечатала она, после чего посмотрела бешено уже на меня. — Я очень надеюсь, Пётр Евгеньевич, что с моей лабораторией ничего не случиться.

— На всё воля господа, — фаталистично развёл я руками.

Хотя, по чести говоря, шутить мне сейчас не особо хотелось.