Глава 16

Для обсуждения моего предложения был приглашён заместитель Радецкой. Тот самый Владимир Бройтман, который от лица «Оптимы» направлял батю в санаторий. И должен признаться, что этот рыжий усатый хрен с первых минут произвёл на меня крайне негативное впечатление.

— Инесса Романовна, доброе утро! Что-то срочное? Я поспешил к вам сразу же, как получил ваш звонок! — с порога залебезил он перед главой корпорации. Разве что на цыпочки при этом не встал, но будто бы порывался.

Моё присутствие он попросту проигнорировал. Словно я и не человек, а так, предмет местного интерьера.

— Владимир Львович, скажите, у нас есть в штате надёжные специалисты по сетевому продвижению? — сразу взяла быка за рога женщина.

— Ну разумеется! Целый отдел интернет-маркетинга! Помимо прочего, они занимаются и исследованиями общественного мнения, работают над повышением узнаваемости наших брендов и формированием лояльности к…

— А есть среди них неболтливые люди, к которым я могла бы обратиться с просьбой частного характера и не беспокоиться о собственной конфиденциальности?

— Вы подразумеваете какую-то конкретную задачу? — услужливо заулыбался Бройтман.

— В первую очередь, интересует продвижение в социальных сетях, — подал я голос.

Заместитель Радецкой наградил меня таким неприязненным взглядом, будто с ним куча дерьма заговорила — морду скривил, рыжие усы встопорщил.

— Простите, Инесса Романовна, так для каких целей вам нужен специалист по медиамаркетингу? — наглейшим образом пропустил он мои слова мимо ушей.

Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы задать данному гражданину резонный вопрос — а нет ли у него проблем со слухом? Или же он просто сам по себе охренел. Однако Инесса Романовна успела вставить слово раньше:

— Как уже было сказано, меня интересует продвижение контента в социальных сетях, но с обязательной отработкой обратной связи. Желательно чтобы об успехах или проблемах докладывали мне лично. Поэтому хотелось бы видеть коммуникабельного и неконфликтного человека.

Не знаю, показалось ли мне, но Радецкая мимолётно стрельнула глазами в мою сторону. Опа! Да этот никак в мой огород камень полетел? Ай-яй-яй, госпожа президент! Я вам, между прочим, жизнь дважды спас, а вы…

— Задача ясна, Инесса Романовна, через десять минут список кандидатур будет у вас! — почтительно склонил голову Бройтман, касаясь подбородком воротника рубашки. — Я могу ещё чем-нибудь быть для вас полезен?

— Нет, Владимир Львович, пока всё. Остальные вопросы обсудим сегодня на рабочем собрании, — отпустила его глава «Оптимы».

Стоило заместителю покинуть кабинет, как я тут же высказал нанимательнице всё, что думаю об этом усаче.

— Важнее, что Владимир Львович исполнительный помощник и хорошо разбирается в кадровых вопросах, — не поддержала моих претензий Радецкая. — Его прочие качества для меня второстепенны.

— Ставлю зарплату на то, что этот рыжий опарыш предложит на выбор только своих шестёрок, которые о каждом вашем запросе будут ему докладывать, — пренебрежительно фыркнул я.

— Пётр Евгеньевич, сделайте одолжение, избавьте меня от выслушивания пустых инсинуаций, — властно припечатала президент «Оптимы».

Я порывался возразить, но отметил общую нервозность собеседницы. Напряжённая поза, хмурый взгляд, навязчивые однотипные движения, вроде подёргивания ногой и постукивания пальцами. В исполнении Радецкой, предпочитающей обычно сохранять подчёркнутое спокойствие, это было чем-то на грани истерики. Поэтому я не стал дальше развивать тему с её заместителем. А потом уже и Зорин пожаловал.

— Инесса Романовна, доброе утро. Пётр, — бритоголовый крепко пожал мне руку. — Продолжим вчерашнее обсуждение?

— Вообще-то, я бы хотела немного сместить акцент, — произнесла глава «Оптимы». — Конечно, невероятная способность господина Бугрова привлекает своей непостижимостью, однако у меня подобного дара нет. Потому я предлагаю сосредоточиться именно на аспектах моей личной безопасности. Присаживайтесь.

Зорин покосился на меня, словно бы вопрошая: «Это ты её разозлил?» Но я лишь беспомощно развёл руками, отказываясь признавать за собой подобный косяк.

— Разумеется, Инесса Романовна, я уже проработал перечень мер, которые помогут…

— Потом. Сначала выслушаем предложение Петра Евгеньевича, — резко перебила подчинённого Радецкая.

— Кха-кха, да, у меня вправду есть кое-какая идейка, — прокашлялся я. — Поразмышляв над тем, почему на меня не действует отвод глаз одержимых, я пришёл к выводу, что это из-за моей связи с… э-э-э… как бы сказать…

— Говорите как есть! — возбуждённо поторопила меня президент.

Чёрт, да её точно какая-то дикая муха покусала! Я с трудом узнаю Радецкую. Впрочем, для человека пережившего за короткий срок аж два покушения, в каждом из которых убийцы подобрались к ней вплотную, она ещё неплохо держится.

— Хорошо. Из-за связи с Бездной, я более устойчив к таким воздействиям. Так устроит? — не сдержал я лёгкого раздражения.

— А от моего подразделения что потребуется? — заметно насторожился Зорин.

— Люди, — коротко ответил я.

— В смысле… жертвы? — побледнел начальник безопасности.

— Алексей Аркадьевич, ты чё, с дуба рухнул? — выгнул я бровь дугой. — Я тебе культист какой-то, что ли?

Бритоголовый виновато опустил взгляд и примирительно поднял ладони, дескать: «Понял, глупость сморозил, продолжайте!»

— Короче, мне нужны твои ребята, — пояснил я. — Но не абы кто, а самые устойчивые и психологически благополучные.

— Для чего?

— Будем учиться с ними заглядывать за грань нашей реальности, — расплывчато поведал я.

— В Преисподнюю? — без капли насмешки спросил Зорин.

— Вообще-то да, но ты только своим пацанам этого не объявляй. Скепсис он, знаете ли, мешает работать. Ну ты и сам понимаешь, Алексей Аркадьевич.

Начальник личной безопасности от таких новостей не на шутку встревожился и потому даже на мою подколку не отреагировал.

— Это опасно? — заёрзал он в кресле.

— К сожалению, чертовски, — тяжко вздохнул я. — Обращаться за помощью к Бездне — всё равно что работать с радиацией. Негативный эффект имеет накопительное свойство. А как показывает практика, рано или поздно, но ломаются все. Только кто-то выдержит год, а кто-то пятьдесят лет. Предугадать заранее сложно.

Президент «Оптимы» и её подчинённый заметно помрачнели. Нога Радецкой стала подёргиваться чаще.

— Не совсем понятна суть вашего предложения, Пётр Евгеньевич, — изрекла Инесса Романовна. — Вы хотите научить сотрудников охраны замечать одержимых?

— Как минимум, — подтвердил я. — Но вообще я рассчитывал на большее. Я хочу взрастить из них полноценных демоноборцев.

— Но вы же сказали… это рискованно, — напомнил Зорин.

— Разумеется. Однако я постараюсь минимизировать негативные последствия. Понимаете ли, какая проблема… Кому-то Бездна может показаться обманчиво спокойной и послушной. Она будет слушаться, изображая из себя покорный инструмент. Но на деле у неё есть собственная непостижимая воля. И тот, кто об этом забудет, рискует стать её рабом. Но я не зря сравнил Бездну с радиацией. Сначала ты едва заглядываешь в замочную скважину, схватив совсем небольшую дозу облучения. Затем тебе уже приходится слегка приоткрыть дверь. Потом обстоятельства вынуждают ненадолго выскочить за привычные границы. А вскоре ты, позабыв об опасности, шастаешь туда и сюда, как к себе домой. И вот тогда-то, обычно, и случается самое дерьмовое. Пробежавшись тысячу раз по мосту над пропастью, люди начинают думать, что они приручили эту силу. Соблазняются дарами, которыми щедро делится Бездна и уже не представляют свою жизнь без них. Они забывают, что любое воззвание к той стороне может стать последним.

— И какие могут быть… осложнения? — сложила пальцы домиком Радецкая.

— Осложнения? Какое мягкое слово, — безрадостно хмыкнул я. — В профессиональном сленге существует термин «Поглощение» или «Срыв». И это не просто временная утрата субъективности, которая наступает при остром демоногенном психозе. А нечто несоизмеримо худшее. Ведь тут не инфернальная сущность присасывается к тебе. А ты сам шаг за шагом впускаешь в себя Бездну, отдавая по кусочку души в оплату. И вот когда платить уже нечем…

Я звучно шлёпнул кулаком по раскрытой ладони, и слушатели испуганно подпрыгнули от неожиданности. Радецкая так и вовсе одну туфлю с ноги потеряла.

— Тогда сам господь бог не скажет, что за чудовище появится на свет, — сурово закончил я. — Есть версия, что именно так и рождаются демоны. Но подтвердить или опровергнуть её мне нечем.

— Этот процесс… обратимый? — подал голос Зорин, выглядя изрядно пришибленным.

— Нет. В ста процентах, — убеждённо покачал я головой. — Хуже того, он ещё и крайне мучительный. Поэтому единственное благо, которое можно подарить в этих условиях — прикончить человека, пока он ещё хоть немного человек. Иного выхода нет.

— То есть, это гарантированный путь в один конец? — нахмурилась Радецкая.

— Если вовремя не остановиться, то да, — не стал я отрицать. — Но всё будет зависеть от человека и его силы воли. Со своей стороны могу пообещать, что мой отбор пройдут только те, кто действительно пригоден к такого рода… службе.

— И других вариантов нет? — до последнего не желаласоглашаться президент.

— Мне таковые неизвестны, — угрюмо отозвался я. — В одиночку я не способен противостоять всему демоническому отребью, лезущему из Бездны. Мне нужны помощники.

— Подожди, Пётр, ты рассуждаешь о слишком глобальных задачах, — попытался притормозить меня Зорин. — Наша основная цель — защищать Инессу Романовну, а не заниматься спасением всего мира.

— Да что ты говоришь, Алексей Аркадьевич? — не потрудился я скрыть распирающую меня ядовитую иронию. — А не посещала тебя мысль, что в реальности, куда просачивается Бездна, ты и себя-то защитить не сможешь, не то что работодателя? Хотите жить со страхом, что однажды вам в башку заглянет что-то невероятно злое и чуждое? А если одержимыми станут ваши близкие? К такому вы готовы?

— Послушайте, Пётр Евгеньевич… — заговорила Радецкая.

— Нет, это вы меня послушайте! — гаркнул я, вводя собеседников в настоящий ступор. — Эту дрянь надо давить в зародыше, ясно⁈ Пока уголёк не разросся до полноценного пожара! На вас, Инесса Романовна, уже дважды совершали покушения одержимые. И я не знаю, что ими двигало! Задумайтесь хоть на секунду — как быть, если вас придут убивать десятки таких отродий Бездны? Или тысячи? Где пределы возможностей того существа, которое по каким-то причинам желает устранить именно вас? Кто тогда встанет на вашу защиту?

Радецкая и её охранник угнетённо молчали. Перспективы, которые я широкими мазками перед ними рисовал, выглядели довольно хреново. Однако мне казалось, что их мои слова пока ещё не убедили до конца.

— Поймите, это как гонка вооружений. Мы уже сейчас должны любыми методами наращивать потенциал противодействия и вовлекать всё больше лиц в эти мероприятия. Как минимум, нам предстоит убедить государство в серьёзности надвигающейся угрозы. А в идеале показать пример реально боеспособного подразделения. Иначе в решающий момент, когда случится по-настоящему крупный прорыв, выяснится, что противостоять этой напасти некому.

«Прекрасная речь, смертный! Но давай я помогу тебе их убедить? Покажи своим новым друзьям меня. И тогда все сомнения будут развеяны», — зазвучал в сознании искушающий шёпот.

«Катись к дьяволу, Валаккар!» — погнал я проклятого демона из своих мыслей.

— Мне нужно всё тщательно обдумать, Пётр Евгеньевич, — напряжённо сцепила пальцы в замок Радецкая. — Прошу меня понять, ведь когда речь идёт о жизнях других людей, я не могу ставить их под угрозу своими решениями.

— Давно ли «Оптима-фарм» стала беспокоиться о чужих жизнях? — презрительно скривился я.

— Поясните, — посуровел голос президента корпорации.

Я медленно приблизился и упер ладони в стол Инессы Романовны, нависая над ней.

— Вам точно нужны мои пояснения?

— Хотелось бы понять, о чём вы вообще ведёте речь, — не отступила Радецкая.

— Иммурастин.

Всего одно слово, и лицо главы корпорации окаменело. Губы её сжались в тонкую линию, а взгляд сделался колючим и неприветливым.

— Пётр Евгеньевич, если вы о ситуации, в которой пострадала ваша мать, то все виновные давно наказаны и… — завела женщина стандартную для таких случаев пластинку, но я её грубо перебил.

— Неужели? Прям все? Включая тогдашнего руководителя отдела фармакологического контроля? Как же там его фамилия… — я сделал вид, будто задумался. — Кажется, Лебедович? Так чем его наказали? Повышением? Он ведь сегодня занимает пост одного из ваших заместителей и продолжает курировать вообще все клинические испытания в «Оптиме?» Поправьте, если я ошибся.

— Значит, в его действиях не усмотрели связи с наступлением правовых последствий, — глянула на меня исподлобья Радецкая.

— А может, не в этом дело? А в том, что он очень тесно общался с Романом Борисовичем? Сиречь вашим отцом. Не протекция ли Радецкого спасла его от уголовного преследования?

— Бугров! Пётр, давайте сменим тему! — вклинился между нами Зорин.

Я повернулся к начальнику личной безопасности и внимательно посмотрел ему в глаза. Очень выразительно посмотрел. Тот даже немного дыхание задержал.

— Я не могу отвечать за события более чем двадцатилетней давности, — проигнорировала реплику подчинённого Инесса Романовна, не сводя с меня строгого взгляда. — Но я отвечаю за всё, что происходит сейчас.

— Вот только не надо мне по ушам ездить, — фыркнул я, не скрывая издёвки. — Ни одна корпорация во всём этом чертовом мирке не ценит человеческие жизни. Если это не жизни кого-то из руководящего состава, конечно. Так было раньше, так осталось и сейчас. Поэтому от вас, Инесса Романовна, не потребуется ничего сверх того, что ваша «Оптима» уже делает. Однако я, в отличие от Лебедовича, готов брать на себя ответственность за людей, которые пойдут за мной.

— Мне нужно время на размышления, — упрямо повторила Радецкая, сохраняя всю ту же непроницаемую мину.

— У вас оно есть, пока мы не захватим какого-нибудь одержимого. Потому что для подготовки ликвидаторов мне нужен живой носитель, — припечатал я.

На лицах собеседников застыло слега изумлённое выражение. Они пребывали в лёгком шоке от того, как я нарезал задачи главе целой корпорации. Однако и Радецкая, и Зорин, прекрасно понимали, что без моего участия не вывезут противостояния с нечистью. И потому оба в конечном итоге предпочли сделать вид, что ничего сверхординарного не произошло.

Что же до меня, то я прекрасно осознавал, как эти двое во мне нуждаются. И потому наглейшим образом пользовался положением. Разумеется, мне это не особо нравилось. Такие приёмчики больше в духе моего бывшего напарника Рушко, которого я открыто презирал. Он мастерски умел прикидываться незаменимым перед вышестоящим начальством.

Однако он поступал так ради продвижения по карьерной лестнице. А я — чтобы остановить демоническое нашествие в этом мире. И если здешние корпораты умеют шевелиться только тогда, когда им выкручивают яйца, то я готов взять на себя роль того, кто им затянет гайки так, чтоб аж в глазах потемнело.

По поводу носителя, кстати, я не врал. Мне действительно нужен какой-нибудь демон, чтобы научить людей обращаться к Бездне. Только эти отродья могут указать путь к той порочной обители, из которой вылезли.

Естественно, я мог бы задействовать в качестве такого проводника Валаккара. Но использовать для такой мелочи Князя Раздора столь же неразумно и опасно, как тренировать сапёров на взведённой ядерной боеголовке.

«Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, смертный, но мне нравится твой задор», — опять вмешался Валаккар. — «Я чувствую, сколь решительно ты настроен. К своей цели ты готов идти по головам. В этом мы похожи».

«Заглохни, отродье, между нами нет ничего общего», — мысленно рыкнул я.

«Считай, как тебе удобно», — издевательски хмыкнула тьма.

— По нападавшим что-нибудь удалось нарыть? — обратился я к Зорину, чтобы заглушить голос ненавистного Князя Раздора.

— Опознание немного затянулось, — смущённо признался бритоголовый. — Оба стрелка умерли с такими безумными улыбками на физиономиях, что прибывшие криминалисты долго вокруг них ходили с фотоаппаратами и чесали затылки. В таком виде их невозможно было прогнать по базам фотоучёта, а иных примет у них не нашлось.

— Это агональный нейромоторный спазм или посмертная судорога. Довольно частое явление, — невозмутимо пояснил я. — Так тело носителя реагирует на смерть заточённого в нём демона. Может держаться от пары часов до суток. Обычно проходит вместе с трупным окоченением.

Радецкая от моих слов невольно поёжилась. Она хоть и пыталась всячески скрыть свою реакцию, но я всё равно заметил.

— Кхм… да, примерно так и случилось, — ответил Зорин. — Лица у нападавших разгладились только к утру, и их сразу взяли в разработку. Но пока от следователей информации не поступало.

— А стволы? — решил я узнать по последней зацепке. — Где-то же одержимые их достали.

— По оружию вряд ли что удастся вообще накопать, — покачал головой собеседник. — Нападающие стреляли из каких-то пятидесятилетних израильских пистолетов-пулемётов времён первой иорданской войны. На них ствольная коробка до блеска отполирована. Никаких номеров не осталось. Кто и когда ввёз «пэпэшки» в страну — неизвестно. В гильзотеке они не числятся. Соответственно, отыскать концы попросту невозможно. Надежда лишь на то, что по параметрическим данным пуль, которые… э-э-э… ну… в общем, которые из тебя вышли, удастся установить, не светились ли эти ПП в других преступлениях. Предвосхищая твой вопрос об автомобилях, то там тоже ничего. Обычный каршеринг, причём, на фейковых профилях.

— Тц! Короче, ясно, — раздражённо цыкнул я. — Копчиком чую, никуда нас это не приведёт. Тот, кто подсылает убийц, явно не собирается подставляться на мелочах. Пока что нам не остаётся ничего иного, кроме как безропотно ждать, когда он совершит очередное покушение.

Зорин и Радецкая лишь грустно покивали, выражая полное согласие с моими суждениями. Но уже одно это было весьма неплохо. Говорить напрямую я не стал, но всё же уверен, что озвученная мной мысль рано или поздно подтолкнёт Инессу Романовну к нужному выводу. Ей просто необходимы рядом надёжные демоноборцы. И чем больше, тем безопасней она себя будет ощущать.

— Так… какие наши дальнейшие действия? — осторожно полюбопытствовал Зорин. — Возможно, стоит посвятить в происходящее Романа Бори…

— Нет! — почти крикнула Радецкая. — Никакого Романа Борисовича! Свои проблемы я способна решать самостоятельно!

У-у-у, какой запущенный случай. Похоже, не всё так просто в семье у Инессы Романовны. Ну да ладно, не моё дело. Не хватало мне ещё и туда влезать…

— Для начала отработаем предложение Петра Евгеньевича, — уже более спокойно произнесла президент «Оптимы». — Попытаемся найти людей, страдающих от одержимости через всемирную сеть.

— О, у меня как раз есть подходящий человек для такого задания! — обрадованно хлопнул по коленям Зорин. — Надёжный, молчать умеет. В «Оптиме» уже семь лет без единого взыскания.

— Где ж ты раньше был, Алексей Аркадьевич, — усмехнулся я.

Радецкая, уловив невысказанную подначку в адрес рыжего Бройтмана, вперила в меня тяжёлый взгляд.

— Спасибо, но я уже поручила вести работу по подбору специалистов, — вежливо отказалась она от предложения начальника личной безопасности.

— Инесса Романовна, а может мы всё-таки с Зориным тоже попробуем? — вкрадчиво поинтересовался я. — В конце концов, интернет большой, всем места должно хватить. А при разных подходах и на успех шанс выше.

— Делайте, что хотите, но чтоб никуда не пропадали и оба были доступны по первому же моему звонку, — устало вздохнула президент корпорации.

— О, слыхал, Алексей Аркадьевич? — азартно потёр я ладони. — Погнали, труба зовёт!

Несколько ошеломлённым моим напором, Зорин поднялся с кресла, после чего мы направились к выходу.

Пора бы уже разобраться, что из себя представляют эти высокие технологии. Хватит, Мороз, дедом прикидываться. Ты теперь снова молодой. Надо быть на острие прогресса.