Глава 15
Стройная дама в изящном красном пальто шла по идеально ровной мощёной кладбищенской дорожке. Она ступала осторожно и тихо. Её каблуки практически не издавали стука, соприкасаясь с гранитной брусчаткой. Как будто женщина не хотела нарушать торжественную тишину могил.
Справа и слева высились траурные стелы и памятники из чёрного мрамора. Они стояли стройными рядами, словно почётный караул, бессменно несущий свою молчаливую вахту. Такие похожие в общем, но разные в мелочах — в именах и эпитафиях, высеченных на их каменных лицах.
Я смотрел на яркую фигурку женщины и не мог поверить в то, что вижу. Это же она. Моя любимая.
— Лисёнок, это ты? — произнёс я, но не услышал своего голоса.
Отправившись следом, я постарался догнать её. Расстояние между нами сокращалось, и у меня уже не оставалось сомнений — это моя супруга. Её походка, причёска, шлейф аромата её любимых духов, которые я по старой традиции дарил ей на каждую нашу годовщину. А эти серёжки — миниатюрные золотые капельки с тоненькими цепочками, я лично купил за три цены в аэропорту, когда возвращался из служебной поездки. Каждая деталь в этом образе была мне знакома…
— Алиса, постой! — вложил я все силы в крик.
И она вдруг остановилась.
— Ну, слава богу! А то я уж подумал, что ты меня не…
Слова застряли в горле, когда я догнал супругу и попытался взять её за руку. Однако мои пальцы прошли сквозь неё, будто я бестелесный призрак.
— Здравствуй, Максим, давно не виделись, — грустно улыбнулась Алиса.
«Ты видишь меня?» — первое, что мне захотелось спросить. Но раньше, чем мои губы разомкнулись, я понял — нет, не видит. Её взгляд был устремлён куда-то сквозь меня. Я обернулся и обнаружил, что стою аккурат напротив одной из погребальных стел. А на ней красуется моё имя и годы жизни.
«Ты принёс миру рассвет, но сам не застал его», — гласила короткая эпитафия.
Скромная надпись, ничего не сказать. Однако вокруг памятника было навалено столько венков, цветов и лампадок, что земли не видать. А среди этой кладбищенской атрибутики проглядывали рамки с моими фотографиями и даже кем-то написанные портреты.
— Ты уж прости, Макс, что я пропустила твою годовщину, — смахнула Алиса слезинку из уголка глаза. — Просто тут столько народу появляется, что мне становится неловко. Пришла, когда шумиха улеглась. Про тебя опять сюжет показывали по телевиденью. Целый документальный фильм отсняли, представляешь? Я до конца досмотрела, хоть и плакала без остановки. Ну вот такая я сентиментальная, что поделать. Попробуй угадать, кто там со скорбной миной рассказывал, каким ты был отличным сотрудником, товарищем и наставником? Ладно, сама скажу. Это Рушко. Даже без бумажки читал.
Я невольно усмехнулся, хотя у самого ком в горле стоял. Надо же, Рушко. Мой бывший подчинённый, который вместо пути демоноборца избрал стезю лизания задниц. Из-за этого своего пристрастия он с каждым годом всё выше взлетал по карьерной лестнице, пока не занял один из ключевых постов в Комитете. Со всеми комиссарами за ручку здоровался. Ох, как же мы с ним цапались. Даже не вспомню, сколько раз он от меня в морду получал. С десяток точно наберётся.
— Что тебе ещё рассказать? — печально продолжала моя супруга. — Да, по правде говоря, нечего. Такое ощущение, словно всё вокруг замерло. Мир будто бы до сих пор не может поверить, что угроза отступила. Мы так долго воевали с нечистью, что забыли, каково это, жить нормально…
— Лисёнок… — выдохнул я, с грустью всматриваясь в глаза своей избранницы.
Больше всего на свете хотелось докричаться до неё. Сказать, что вот он я, стою здесь, что не умер, что могу слышать и видеть её. Но беспощадное осознание бесполезности этой затеи душило меня, как петля удавки.
— Надеюсь, у тебя там тоже всё хорошо, — проговорила Алиса. — Хотела бы я верить, что ты обрёл покой. Но, боже, Максим, я же тебя знаю, как облупленного. Ты тишину и безмятежность всегда чем-то вроде пытки считал. И потому занятие себе придумывать умел всегда и везде.
Моя возлюбленная тихо посмеялась и запруда её век вновь наполнилась влагой.
— Уверена, ты даже там развил бурную деятельность. Наверняка встретились со всеми своими ребятами и теперь все дружно ходите демонам рога обламывать…
— Не совсем, Лисёнок, — невесело хмыкнул я. — Знала б, чем я занимался последние три года, со смеху бы покатилась. Уж за монитором в офисе ты меня точно никогда не представляла.
— Ладно, Макс, извини за слёзы, но я по-другому не умею, — ожидаемо не услышала моего ответа супруга. — Пойду я, пожалуй. В следующий раз подготовлюсь получше. Может даже испеку чего-нибудь. Хотя, ты, наверное, рад этому не будешь. Сам ведь знаешь, какой из меня кулинар.
— Глупости. Я бы всё отдал, чтоб ещё хоть раз попробовать твоих блинчиков…
Алиса сделала шаг, собираясь уйти, но вдруг замерла. Она посмотрела на погребальную стелу, но по случайному совпадению её взгляд точно нашёл мои глаза.
— Как по мне, Морозов, так лучше бы весь мир рухнул, — с плохо скрытой обидой проговорила возлюбленная. — Но ты решил иначе. Ты принёс себя в жертву ради всеобщего блага. Мир уцелел, но мне больше некого в нём ждать.
Я пристыженно молчал, поскольку понимал, что Лисёнок права. И мне нечего было сказать в своё оправдание. Я решил, что победа в изнурительной для всего человечества войне важнее семьи. Посчитал счастье миллионов других превыше своего собственного. Но сейчас меня одолевали сомнения. А верным ли был мой выбор? Появись шанс вернуться в прошлое, как бы я поступил?
«Постой! Не делай этого! Подожди!»
До боли знакомый голос разнёсся над кладбищем, вынуждая меня лихорадочно озираться.
«Опусти ствол, Мороз, позволь мне объяснить!»
Звук идёт откуда-то сбоку, будто там стоит радиоприёмник, который транслирует запись. Отправляюсь туда, и замираю как вкопанный. Я узнаю это место. Мне уже доводилось тут бывать. Здесь же находится могила человека, которого я с чистой совестью мог называть другом. Кто почти двенадцать лет прикрывал мою спину, с кем мы прошли сквозь огонь и воду…
«Макс, пожалуйста, не стреляй!»
«Мы поклялись друг другу, что сделаем это, Коля. Извини…» – слышу я собственный голос.
«Нет! Не надо! Я могу…»
Оглушительный выстрел раздался ровно в тот миг, когда мой взор наткнулся на искомый памятник. И этот грохот будто бы вышвырнул меня обратно в реальность. Я распахнул веки и рывком сел в постели. Сердце колотилось, как бешеное, в ушах шумело, на лбу выступила испарина.
Бегло оглядевшись, я бессильно рухнул обратно на подушку. Ну да, разве могло быть иначе? Я в теле Петра Бугрова. Вокруг меня знакомая комната. А всё это был лишь сон…
«Кажется, тебе приснилось нечто очень приятное, смертный», — ядовито прокомментировал демон, заточённый в моей душе.
«Умолкни, Валаккар», — отмахнулся я, устраиваясь поудобней.
Если повезёт, ещё успею часок подремать перед работой.
Уже закрыв глаза, я вдруг учуял, что по квартире витает весьма аппетитный аромат. Хоть я не привык плотно завтракать, но от этого запаха живот требовательно заурчал, напоминая о своих потребностях.
Не понял? Неужели батя решил с утра кашевар… э-э-э, стоп! Он же в санатории. И кто это тогда по кухне хозяйничает? Ох, чёрт, точно! Ольга! Я же ещё вчера её проинспектировал, прежде чем в отцовской комнате уложить. Дескать, бери если что понадобится и холодильник открывать не стесняйся.
Придётся, наверное, вставать. А то неприлично дрыхнуть, когда гостья уже вовсю хлопочет.
Зевая во весь рот, я отбросил одеяло и поплёлся на кухню. Там я действительно застал у плиты свою коллегу. Она что-то увлечённо помешивала в сковородке, закатав в три оборота рукава батиного халата, и моего появления вообще не заметила.
— Доброе утро, — мрачно провозгласил я.
— Ой, божечки!– взвизгнула девушка от неожиданности. — Пётр, ты чего так подкрадываешься⁈
— Да я топал, как слон, — буркнул я, доставая из посудного шкафа кружку.
Сперва я не понял, что царапнуло моё внимание. Но потом я всё же присмотрелся пристальней. Ба! Да я эту кухню никогда ещё не видел такой сверкающей! Мы с Бугровым-старшим, конечно, не полные засранцы, но понятие о порядке у нас сугубо мужское. Софья нас частенько журила за наши привычки, но победить так и не смогла.
Ну, допустим, пара тарелок в раковине лично у меня угрызений совести не вызывали. Стопка неразобранной после мытья посуды, оставленная посреди столешницы, тоже. Соседство в одной подставке ложки и поварёшки нас не смущало. А пятно на плите можно оттереть когда-нибудь потом, под настроение.
Сейчас же на кухне царила поразительная чистота. Дверцы гарнитура блестели, каждая мелочь была отсортирована по размеру и калибру, суповые пиалы стояли аккуратной матрёшкой от бо́льших к меньшим, кафельный фартук на стене отдраен до такой степени, что аж рисунок на плитке потускнел.
— Ты тут генеральную уборку провела что ли? — с подозрением воззрился я на гостью.
— Да что ты, какой там… — отмахнулась она. — Так, немножко тут протёрла, немножко там. Надеюсь, ты не обижаешься, что я похозяйничала?
— Вот тебе делать нечего, — покачал я головой. — Поспать хоть успела?
— Естественно! — улыбнулась Ольга. — Ты пока садись, скоро будем кушать.
— А чего готовишь? — заинтересованно заглянул я через плечо коллеги в сковороду.
— Ленивый завтрак. Лучок с колбаской обжаренные, помидорчик, морковка, чесночок, немного базилика и томатной пасты. Чашка варёного риса, залитая взбитым яйцом. Тёртого сыра сверху. Ну и гренки в лёгком кляре.
— Понятия не имел, что у меня в доме вообще есть базилик.
— Так сушёный же, — негромко хихикнула собеседница.
— Я к тому, что звучит не очень-то и лениво, — с сомнением почесал я подбородок.
— Да брось, тут дел на пять минут, — отмахнулась девушка.
Я уселся за обеденный стол и обнаружил, что тут тоже наведён образцовый порядок. Солонка, сахарница и салфетница выстроены по линеечке в строгую симметричную композицию. Даже зубочистки в маленьком стаканчике смотрели в одну сторону.
Н-да, а Ольга-то, оказывается, девица со своими причудами.
— Приятного аппетита! — добродушно пожелала гостья, ставя передо мной исходящее паром блюдо.
От вида и аромата этого «ленивого завтрака» мой живот заурчал с утроенной силой. На полдесятка минут я напрочь выпал из реальности, поглощая еду. А когда опомнился, то передо мной осталась лишь тарелка с несколькими одинокими зёрнышками риса.
— Спасибо, было очень вкусно, — поблагодарил я коллегу.
— Я рада, — засияла улыбка на её лице.
Чай пили тоже молча. Я неспешно прихлёбывал кипяток, отстранённо глядя в пустоту. А Ольга с интересом рассматривала холодильник, на котором висели магнитики с фотографиями.
— Это ты с семьёй? — неожиданно спросила она.
— Угу, — буркнул я, даже не поворачиваясь.
— Здорово… а сколько тут тебе лет?
Теперь уже пришлось вынырнуть из своих раздумий и посмотреть на заточённую в прозрачный пластик фотографию, дабы понимать, о чём идёт речь.
— Тринадцать или четырнадцать, — грубо прикинул я, вспоминая рассказы Палыча.
Кажется, это осень, когда семейство Бугровых впервые поехало в Египет. Я об этом не помнил ничего, но батя частенько посмеивался, вспоминая, как Петра тогда медуза под зад ужалила.
— Это твоя мама справа? — продолжала расспрашивать гостья.
— Да, — односложно проговорил я.
— А где она сейчас?
— Скончалась.
— Как жаль, — грустно вздохнула собеседница. — Что же случилось?
— Врачебная ошибка.
— Давно это было?
— Лет двадцать, примерно, — проронил я.
— Моей мамы тоже в прошлом году не стало…
Взгляд девушки наполнился печалью и отрешённостью. Я не особо горел желанием обсуждать подобные темы, но, видимо, Ольге требовалось выговориться хоть немного. В принципе, мне несложно. Уж в знак благодарности за выдраенную кухню можно и послушать.
— Пока я росла, мы не особо ладили, — призналась гостья, смущённо теребя ниточку чайного пакетика. — Ругались, ссорились. Часто мама меня наказывала. Из-за этого я уехала из дома сразу, как только мне исполнилось восемнадцать. Жила в общежитии студенческом и подрабатывала. Брат меня очень поддерживал и помогал. А потом мама вдруг сама позвонила и попросила приехать…
Ольга неотрывно смотрела в одну точку, словно забыв, где она находится. В уголках глаз наметились капельки, которые вот-вот грозили покатиться вниз. А я созерцать женские слёзы ну совсем не любил…
— Давай о чём-нибудь более позитивном? — предложил я, хмуро глядя на собеседницу.
— Да-да, конечно, извини… Я… мне… пф… глупо, в общем всё это. Не хотела тебя грузить…
Коллега ссутулилась и уставилась в свою кружку с недопитым чаем. Вид при этом у неё стал таким несчастным, что я невольно испытал укол вины, хоть и не имел никакого отношения к её состоянию.
Ладно, сейчас мы тебя встряхнём, малыш, не куксись…
— А ты хотела бы восстановить справедливость? — произнёс я, выжидающе смотря на гостью.
— Что? Ты о чём? — часто заморгала девушка, вырываясь из трясины внутренней хандры.
— Те подонки, что напали на тебя, — пояснил я. — Не испытывала ли ты желания наказать их по закону? Чтоб уроды получили несмываемое клеймо на остаток жизни.
— Даже если и так, где теперь их найти? — развела руками Ольга. — Хотя ты прав, от мысли, что они продолжают ходить по улицам в поисках новых жертв, меня колотит.
Загадочно улыбаясь, я встал и вышел в прихожую. Там недолго порылся в карманах своего старого плаща и выудил трудовую карточку, изъятую у бывшего одержимого. Ламинированный прямоугольник лёг на стол перед Ольгой. Она, завидев фотографию на документе, оцепенела и сжала кулачки.
— Вижу, узнала, — усмехнулся я. — Ну так что, будем доводить дело до конца?
— Бу… дем? — переспросила девушка, поднимая на меня взгляд. — Ты мне поможешь?
— Почему бы и нет? — пожал я плечами.
— А что я должна сделать? Я не очень разбираюсь во всех этих юридических тонкостях…
— Не страшно, главное, чтобы ты решилась и в процессе не передумала.
— Хорошо, тогда я согласна! — уверенно тряхнула головой гостья.
— Вот и договорились. Вернёмся к этому вопросу чуть позже, а то опоздаем на работу.
— Ой, точно, я же ещё голову не помыла! — встрепенулась Ольга и поспешно убежала, успев по пути сгрузить посуду в раковину.
* * *
Когда я вошёл в кабинет Радецкой, то застал её в крайне неважнецком расположении духа. Она сидела, плотно сцепив челюсти, и что-то излишне порывисто чиркала в блокноте. Глава «Оптимы» давила на ручку с такой силой, что едва бумагу не протыкала.
С другой стороны, это был хороший знак. Я-то опасался, что она ещё долго будет меня избегать после моего чудесного исцеления. Но нет, злость на время затмила остальные эмоции.
— Доброго утра, Инесса Романовна. Вызывали? — нарушил я молчание.
— Да, Пётр Евгеньевич, здравствуйте, — произнесла она, не скрывая раздражения. — Появились новости от Валентина Борисовича. Но они не особо хорошие.
— А Валентин Борисович — это… — сделал я вид, будто пытаюсь вспомнить.
— Мой дядя, с которым мы встречались в ресторане.
— Да-да, точно! Так и в чём дело? Он не смог протолкнуть нашу историю в СМИ?
— Как вам сказать, Пётр Евгеньевич…
Вместо пояснений, президент корпорации швырнула на стол цветастый журнальчик, пёстрая обложка которого обещала раскрыть чудодейственные секреты идеальной кожи.
— Сорок первая страница, — коротко бросила Радецкая.
Я быстро пролистал до названного места и обнаружил скромную статейку даже без иллюстраций. Подана она была в виде: «Одна знакомая другой далёкой знакомой слышала…» А завершалась жалким опросником: «А случалось ли вам сталкиваться с непонятным? Напишите нам — возможно, это знак свыше…»
И всё. Ни фактов, ни фото, ни даже намёка на реальность произошедшего. Просто трёп для скучающих домохозяек.
— Самое смешное, что в онлайн-версии номера эта статья так и не вышла, — заявила Инесса Романовна, едва не скрипя зубами. — А ведь семьдесят процентов аудитории читает этот журнал именно в сети. И там же даёт обратную связь.
После упоминания интернета я едва себя по лбу не хлопнул. Ну точно! Если в этом мире настолько распространены цифровые технологии, то зачем нам вообще нужны какие-то посредники? Почему мы сразу об этом не подумали? Мне-то ладно, простительно. Я уже старый динозавр, который в высоких технологиях ни бельмеса не рубит. Но Радецкая-то вполне продвинутая в этом плане!
— Что ж, Инесса Романовна, вы совершенно правы, — подытожил я. — Это полнейшая и беспросветная хрень, которая нашим целям скорее вредит, нежели помогает.
— Я пришла к тем же выводам, — поджала губы президент «Оптимы». — Попробую ещё раз встретиться с Валентином Борисовичем, возможно он посодействует в…
— Мне кажется, что не надо тревожить вашего дядю по столь незначительному поводу, — беспардонно прервал я начальницу.
— Что вы пытаетесь сказать? — заинтересованно прищурилась глава корпорации. — У вас есть другие идеи?
— Да. И реализовать мы сможем их именно в том виде, который нужен нам. Без поправок на редакторскую цензуру. Но для этого потребуется привлечь кого-то со стороны. Скажите, Инесса Романовна, у вас, чисто случайно, нет надёжных специалистов по продвижению контента в мировой сети?
