Глава 14
Вот уже битый час я сидел в кабинете Радецкой, будто на допросе. Ну хотя бы не голый. Вместо срезанной и окровавленной одежды мне выдали чью-то рубашку, которая даже для моей комплекции оказалась велика.
После того, как меня подстрелили, смысла отрицать очевидное не было. Поэтому свидетелям моего чудесного исцеления я коротко изложил диспозицию. И, конечно же, их это шокировало до глубины души.
— Ну как⁈ Как такое возможно⁈ — в сотый, наверное, раз вопрошал Зорин. — Что значит: «не могу умереть⁈»
— Ровно то, что я сказал, — терпеливо отвечал я. — В темноте моё тело восстанавливается и я возвращаюсь к жизни.
— Пётр Евгеньевич, как давно это у вас началось? — серьёзно поинтересовалась Инесса Романова.
— Года три, примерно.
— Уж не с той ли автокатастрофы? — продемонстрировала Радецкая поразительную осведомлённость о прошлом Бугрова-младшего.
Невольно вспомнилась больничная палата, которую я увидел, придя в сознание. Писк и шум медицинских приборов, усталые лица неприветливых врачей, крикливые санитарки и полнейшее непонимание. Что происходит? Где я? Почему живой?
У меня не было сомнений, что старший комитетский ликвидатор Макс Морозов по прозвищу Мороз погиб. Я прекрасно помнил, как Валаккар рвал на клочки мою душу, пытаясь выбраться из ловушки, в которую я его заманил. Помнил свой последний вздох. Помнил, как блуждал по разлагающимся лабиринтам Бездны. И, разумеется, я никак не мог избавиться от охватившего меня отчаянья, когда я осознал, что теперь так будет вечно.
Утешением мне служило только одно — уверенность, что я избавил свой мир от жуткой твари, истязавшей его. Проклятый высший демон, за которым человечество охотилось без малого полтора века, теперь был со мной. Я чувствовал его гнев и ярость. И они… они успокаивали меня…
— Пётр Евгеньевич, ау! Вы с нами?
Усилием воли я вернул себя в реальность и увидел Радецкую, которая махала у меня перед лицом ладонью.
— Кхм… да, пожалуй, что всё началось именно тогда, — изрёк я.
Президент «Оптимы» и Зорин многозначительно переглянулись. Ручаюсь, что они уже успели обсудить этот эпизод из моей биографии.
— А над причинами этого чуда вы не задумывались? — без тени иронии спросил начальник личной безопасности.
— Задумывался и продолжаю задумываться, — не стал увиливать я в привычной манере. — Каждый чёртов день размышляю над этим, но не нахожу ответа.
— И даже предположений нет?
— Ни малейших.
«Какой же ты лжец, смертный», – издевательски зашептала тьма, таящаяся во мне. — «Ты ведь догадываешься, почему твой бог от тебя отвернулся. Давай, признайся своим новым друзьям в том, что ты совершил. Расскажи им всё. Расскажи обо мне…»
«Заткнись, исчадие», — привычно отбросил я от себя ледяные щупальца демонической сущности.
— Так, я должна подумать, — вынесла вердикт Радецкая, усиленно массируя виски. — Всё слишком… слишком невероятно. Демоны, одержимые, а теперь ещё и это…
— Прекрасно вас понимаю, — поднялся я с кресла. — Собственно, потому и не хотел разглашать свой секрет.
— И много у вас ещё такого рода тайн припасено, Пётр Евгеньевич? — с лёгкой укоризной воззрилась на меня глава «Оптимы».
— Порядочно, — односложно буркнул я.
— И раскрывать их вы, судя по всему, не планируете? — выгнула бровь Радецкая.
— Инесса Романовна, а вам понравится, если я начну в вашей душе копаться? — не выдержал я этих плохо замаскированных упрёков. — Нас связывают сугубо деловые отношения. Вы меня наняли, поскольку поняли, что за вами охотятся твари, к которым нужен особый подход. Мне же этот подход известен. С чего вы решили, будто имеете право копаться в моём грязном белье?
Женщина от моей отповеди поджала губы. Сперва мне показалось, что её обидела моя прямота. Однако всего через пару секунд президент корпорации вздохнула и опустила взгляд.
— Вы правы, Пётр Евгеньевич, извините, — произнесла она. — Просто мне сложно реагировать адекватно, когда подобные события происходят на расстоянии вытянутой руки от меня.
— Да ладно, чего уж, — примирительно отмахнулся я. — Сам иной раз в полнейшем аффекте пребываю.
Радецкая вдруг обошла свой стол и замерла напротив меня. Стоя рядом, я отметил, что она, оказывается, ниже меня на целую голову даже на каблуках.
— Спасибо за ваш героический поступок, — произнесла глава «Оптимы». — Вы уже дважды спасли мне жизнь. Я не привыкла ходить в должниках, и уж точно не знаю, чем за такое отплатить. Поэтому знайте, что можете обратиться ко мне по любому вопросу. Я сделаю для вас всё, что в моих силах, Пётр Евгеньевич.
Эти простые и человеческие слова благодарности звучали из уст президента могучей корпорации несколько чужеродно. И, кажется, она сама это уловила. Шея Инессы Романовны покрылась красными пятнами, а взгляд смущённо вильнул в сторону.
«Какие же вы, смертные, жалкие твари», — не преминул вставить словечко Валаккар. — «Ваша эмоциональная слабость отвратительна».
— Тогда помогите мне в этой борьбе. Один я мало что смогу, — ответил я, игнорируя реплики демона.
«Что ты такое говоришь, смертный?» – опять вклинился Валаккар. — «Ты не одинок в своём проклятии! Впусти меня, и твой жалкий разум содрогнётся от мощи, которую породит наш союз! Клянусь первозданным адом, что даже Великий Отступник Данмар преклонил бы перед нами колено! А он, между прочим…»
«Ты заткнёшься сегодня или нет?» — рыкнул я на слишком разговорчивую нечисть.
Ишь, блин, разошёлся. То слова не вытянуть из него, то трещит, как пулемёт…
Совершив волевое усилие, я сжал воображаемые границы узилища, в котором томился Валаккар. И демону пришлось умолкнуть.
— … как бы там ни было, но я это дело так не оставлю! — успел я ухватить лишь финал реплики Радецкой.
Не совсем понимая, как следует ответить, я ограничился коротким кивком. Судя по всему, с реакцией угадал.
На этом беседа и завершилась. Дальше мы с Зориным покинули кабинет руководительницы и зашагали по роскошным залам управленческого сектора. Впрочем, когда здесь побываешь в сто десятый раз, то вся эта помпезность уже не так впечатляет. Разве что акула… Как они её сюда завозили? Неужто на лифте?
— Знаешь, Бугров, хоть мы с тобой и не ладим, но я тоже хочу тебя поблагодарить, — нарушил вдруг молчание начальник личной безопасности. — От себя и от лица всех ребят из моего подразделения. Страшно представить, какие пертурбации грянули бы в «Оптиме», если бы Инессу Романовну застрелили…. Тьфу! Даже думать об этом не хочу. Но мы б всё равно о том не узнали, поскольку вылетели бы с волчьим билетом и отметкой о профнепригодности. Никто ведь не стал бы слушать наши россказни про одержимость и демонов.
— Именно поэтому нужно предавать огласке эту информацию. Общество должно готовиться к появлению глобального врага, — проговорил я. — Как там, кстати, у Валентина Радецкого дела? Он пропихнул материал в СМИ?
— Не знаю, мы эту тему не обсуждали с Инессой Романовной, — пожал плечами спутник.
Дальше немного помолчали. Лишь эхо наших шагов разносилось по пустым залам.
— Зорин, ты уж извини меня, — прервал я затягивающуюся паузу. — Мне-то казалось, что ты какой-то говнюк надутый, а ты вполне нормальный мужик оказался. Не думал, что ты надо мной так хлопотать кинешься. Прям как натуральный полевой хирург.
— Нас в спецуре по тактической медицине так гоняли, что мама не горюй, — хмыкнул бритоголовый, спокойно воспринимая моё признание. — Врачом, конечно, я от этого не стал. А вот фельдшером, наверное, смог бы подрабатывать. Но как же мы все охренели, когда ты встал…
Мы с начальником личной безопасности сдержанно рассмеялись.
— Ох, даже стыдно теперь, что я тебя Коленкой называл, — покаялся я.
— Ты… называл меня Коленкой? — аж споткнулся собеседник.
— Ой, да замяли. Что было то прошло, — поспешил я съехать с темы.
К моему удивлению, Зорин только поулыбался. Вроде даже не обиделся.
— Бугров? — негромко позвал он.
— Чего?
— Ты говорил, что твоё тело восстанавливается в темноте?
— Ну да, вроде того, — нервно дёрнул я щекой, всё ещё не до конца веря, что с кем-то обсуждаю эту тему.
— А где ты находишься, пока тело… ну… кхм… мертво? — смущённо произнёс спутник.
— Веришь в ад? — вопросом на вопрос ответил я.
— Теперь, кажется, да, — побледнел Зорин.
— Ну вот…
— А рай? Он тоже существует? — с дрожью в голосе поинтересовался Зорин.
— Надеюсь. Но мне не довелось видеть, — протяжно вздохнул я.
— Значит, ты бывал только в аду? — напряжённо сцепил пальцы собеседник.
— Угу. Много раз.
— Там… очень плохо? — охрип от волнения бритоголовый.
Я перевёл на него взгляд, но начальник личной безопасности будто нарочно смотрел куда-то себе под ноги, а не на меня.
— Это крайне херовое место, но ты уверен, что хочешь подробностей?
— Не знаю… всё это слишком неожиданно. Ещё недавно я не верил ни в демонов, ни в Преисподнюю, а тут они ворвались в мою жизнь. Да так, что у меня не получается отрицать. И теперь я только об этом и думаю. А что если я тоже…
Мой спутник прервался и закусил губу. Глаза его расширились, и в них царил неподдельный ужас.
— Да не кисни ты так! Привыкнешь! — по-приятельски хлопнул я Зорина по плечу, выводя из оцепенения.
Тот вроде даже попытался выдавить улыбку, однако вышло так себе.
— Это ты в аду столько всего узнал о демонах? — снова вернулся мужчина к той же теме.
— Не только… — посмурнел я.
Алексей Аркадьевич перемену в моём настроении уловил, а потому расспросы прекратил. А может решил, что ему на сегодня достаточно впечатлений. Тут мы как раз добрались до периметра управленческого сектора и разошлись в разные стороны, махнув друг другу на прощание.
Поскольку я лишился верхней одежды, то взял курс на тринадцатый этаж, прямиком в финансовый отдел. Там где-то на вешалках сиротливо висел мой старый плащ. Не бог весть какое спасение от подступающих зимних холодов, но всё же лучше, чем бежать домой в одной рубашке.
Поразительно, но в моём старом отделе до сих пор горел свет. Сколько на часах? Ого, почти одиннадцать вечера. Кто ж там никак наработаться не может? Или у них уже начался традиционный предновогодний аврал?
Задавая себе эти вопросы, я дошел до нашего опен-спейса и заглянул внутрь. Моему взору предстали ряды пустующих столов и выключенных компьютеров. И лишь вдалеке из-за монитора выглядывала одинокая русоволосая макушка.
— Кто это там за весь колхоз впахивает? — громко обратился я.
Целиком мне девушку не было видно, но я заметил, как коллега подпрыгнула от неожиданности.
— Ой, Пётр? Это вы? — поднялась над «укрытием» пара широко распахнутых глаз.
— Нет, Ольга, это призрак коммунизма бродит и ищет пролетариев, готовых сбросить с себя ярмо эксплуататоров, — иронично отозвался я.
Коллега неуверенно улыбнулась:
— Непривычно как-то своё имя слышать. Ещё и полное. Уже привыкла, что меня тут иначе как Малы́ш не зовут.
— Так это ж твоя фамилия? — почесал я подбородок, припоминая.
— Моя фамилия Ма́лыш, — испустила обречённый вздох собеседница.
— Ну так ты не стесняйся поправлять, со временем все привыкнут.
— Ой, да ну… — устало отмахнулась девушка. — Как моя мама всегда говорила: «Хоть горшком назови, только в печь не ставь».
— Угу, ну а в офисе-то ты что забыла в такое время?
— Так это… ну… работы много, — как-то неуверенно помялась коллега.
— Серьёзно? Ну-ка, дай посмотреть…
Я подошёл к столу и взял первый попавшийся документ. Опа! Да это ж знакомые до боли в одном месте заявки на финансирование. И как раз по моему участку…
— Не понял… тебе что, Ольшанская в нагрузку мою ставку спихнула? — нахмурился я.
Девушка лишь беспомощно развела руками.
— Сколько там тебе ещё осталось?
— Да вот, только это, — собеседница указала на хилую стопочку бумаг, в которой не набралось бы и сорока листов.
— Ладно, не переживай. Скоро Добби будет свободен, — уверенно заявил я, разделяя документы приблизительно поровну.
— Кто будет? — не поняла Ольга.
— Ай, да неважно, замяли, — поморщился я. — В общем, вот твоё, а это я сейчас быстренько сам разнесу.
— Да что вы, Пётр, не надо, я сама… — смутилась коллега.
— Давай-давай, я тоже вообще-то спать хочу, так что нервы мне не телепай.
— Спасибо… — пискнула девушка, и у неё отчего-то покраснели щёки.
Ну а я тем временем сел на своё офисное кресло. Всё такое же кривое и скрипучее. Чёрт, Рудольфовна его вообще что ли менять не собирается? Включив компьютер, я приступил к работе. Заявок было немного, поэтому у меня на их формирование ушло всего с десяток минут. Под конец я отсортировал в программном комплексе все операции по имени исполнителя, чтобы оценить объёмы работ, которые свалились на новенькую. Но я бы не сказал, что заявок было слишком много. Неужели Малыш не успела набить руку и потому работает так медленно?
— Я закончил. Давай ещё что-нибудь возьму, — предложил я.
— А я тоже уже почти всё, — ответила девушка. — Мне два листика только осталось.
Хм… да нет. Ольга явно не тормозит. Да и по времени заведения операций в программе видно, что её темп не сильно моему уступает. В чём же тогда дело?
Я сходил до принтера, взял оттуда стопку готовых заявок, а затем подошёл к новенькой.
— Рассказывай, — не терпящим возражений тоном потребовал я.
— Ч… чего рассказывать? — съёжилась девица, будто ожидала, что я её сейчас колотить начну.
— Почему домой не идёшь, а предпочитаешь на работе отсиживаться. Боишься кого-то?
Малыш, потупив взгляд, принялась нервно теребить колпачок от ручки.
— Да так… ничего такого… в самом деле, Пётр, не волнуйтесь… у меня просто… ай, неважно, в общем…
— Давай договаривай, — построжел мой тон.
Коллега протяжно вздохнула и всё же раскололась:
— Брат дома отмечает день рождения школьного товарища. А я просто не хочу там мешаться, вот и всё.
— Вон оно что… с братом, значит, живёшь? — задумчиво потёр я щёку.
— Ага. Мама нам перед смертью по половине квартиры отписала. Сначала я одна жила в ней, а потом Вася с женой развёлся и некуда ему идти было. Теперь мы в разных комнатах соседствуем.
Ольга изобразила улыбку, вот только веселья в её голосе не наблюдалось.
— И часто у тебя братец так «отмечает?» — намеренно выделил я последнее слово.
— Ой, Пётр, вы не подумайте! Вася у меня хороший! Ну бывает у него, может, раз в месяц, может два. А так он приличный человек!
— А друзья у него тоже приличные?
Вот тут девушка уже забуксовала. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, да так и захлопнула.
— Полицию пробовала вызывать? — поинтересовался я.
— Да ну что вы, зачем? Вася обидится…
— По-твоему, ночевать в офисе лучше? — осуждающе покачал я головой.
— Я же не всегда так… иногда у подруги, когда деньги есть, могу номер в гостинице снять. Это сегодня немного… кхе… не срослось… — ещё сильнее запунцовела Ольга.
— А душ? А умыться нормально? Спать, опять же, где? А если тебя служба безопасности тут застанет посреди ночи? Ты чего, совсем работу потерять не боишься?
Девушка стыдливо промолчала и стала ещё сильнее сжимать несчастный колпачок в пальцах.
Я хмуро взирал на коллегу и размышлял. Ну и что с ней делать? Ненавижу брать на себя роль спасателя, особенно, когда об этом никто меня не просит. Но вот передо мной сидит молоденькая пигалица, которая старику Морозу в дочки сгодится. Беспомощная, как ребёнок, и такая же робкая. Может, оставить её, пускай сама бултыхается в бурном течении собственной жизни? «Всех не спасёшь» – так я всегда говорил на службе молодым ликвидаторам.
— Собирайся, сегодня у меня переночуешь, — устало вздохнул я, приняв окончательное решение.
— Да вы что, Пётр⁈ — поперхнулась Ольга. — Я… я… не могу! А что ваша супруга подумает⁈
Я поднял ладонь и отстранённо покрутил обручальное кольцо, которое купил в ломбарде на углу улицы. Оно очень походило на те, что носили мы с Алисой. Но всё же было чужим.
— Моя жена в другом мире, так что можешь не волноваться, — глухо изрёк я.
— Оу… простите, Пётр, я не знала… — поникла девица.
— Замяли. Так ты идёшь или планируешь по этажам от охраны бегать?
Видит бог, если она продолжит кочевряжиться, я развернусь и отправлюсь домой. Но Ольга повела себя иначе.
— Я не знаю, как вас отблагодарить, — шмыгнула она носом.
— Ну, во-первых, не вздумай реветь, а во-вторых, давай на «ты» перейдём. А то меня от этого выканья уже тошнит.
Малыш радостно покивала и убежала за курткой. Ну а я поплёлся снимать с вешалки свой старенький плащ. Вот и ладушки, вот и договорились. Положу гостью в батиной комнате. Всё равно пока пустует.
