Глава 8
Серый дом
В понедельник утром я специально вышел пораньше. Решил, что трамвая дожидаться не стану, пройдусь пешком. По сторонам поглазею, заодно пойму, сколько времени уйдёт на дорогу.
Оказалось, не так уж много, едва ли полчаса. А если быстрым шагом, то и быстрее.
По широкой Мясницкой улице ходил трамвай. Он был набит людьми под завязку, люди свисали даже с подножек. К задней площадке прицепились двое мальчишек.
Трамвай проехал мимо меня, солидно стуча колёсами по рельсам. Когда он подъезжал к остановке, кондуктор отчаянно трезвонил. Я решил, что на трамвае прокачусь непременно, только вот сделаю это после. Сейчас с трудом представлял, как в него вообще можно забраться.
«Пф! — прокомментировал Захребетник. — Забраться — ерунда. Ты выбраться попробуй! На той остановке, которая нужна тебе, а не всем, кто едет в трамвае. Да ещё так, чтобы не оторвали пуговицы, не отдавили ноги и по шее не дали за то, что сам их кому-то отдавил… Это, знаешь ли, отдельный вид искусства! У москвичей — врожденный навык, а приезжим постигать приходится».
«Разберусь», — отмахнулся я.
Серый дом на Кузнецком мосту, в который мне надлежало явиться, я действительно увидел издали, пройти мимо такого, не заметив, было сложно. Огромное пятиэтажное здание занимало целый квартал.
Я направился к центральном входу. У дверей дежурила охрана, два добрых молодца в мундирах Коллегии. Я предъявил удостоверение и сказал, что мне нужно в Третий отдел.
— По Московскому Управлению или по Государственному? — спросил охранник.
Тут я задумался, таких подробностей не помнил. Пришлось доставать из планшета сопроводительное письмо от Корша. Вместе с охранниками мы разобрались, что мне нужно в Московское Управление.
Пока меня держали у дверей, мимо нас, сквозь арку, установленную напротив входа, проходили люди в форме Коллегии. Арка была облицована чёрным гранитом. При каждом проходе через неё контур проходящего едва заметно искрил.
Когда попыталась пройти моложавая дама с высокой причёской, проход вдруг закрыла появившаяся неизвестно откуда решётка. От решётки шибануло красными искрами. Раздался рёв сирены.
— Ах! — вскрикнула дама.
Она прижала руки к груди и умоляюще посмотрела на охранников.
— Опять? — сурово спросил один из них. Он шёлкнул пальцами. Сирена стихла.
— Я была уверена, что мощности ещё достаточно, — пролепетала дама. — Больше никогда такого не допущу, простите!
— Второе предупреждение у вас, — мрачно буркнул охранник. — Давайте сюда жетон.
Дама сняла с шеи и протянула охраннику жетон, висящий на цепочке. Издали его можно было принять за украшение. Охранник отнёс жетон к стойке, стоящей чуть поодаль, что-то с ним проделал, после чего вернул даме.
— Проходите. Да не забывайте заряжать. В следующий раз предупреждением уже не отделаетесь.
— Ах, благодарю вас!
Дама схватила жетон, в этот раз прошла сквозь арку без помех и застучала каблучками по полу, удаляясь прочь.
— Ох уж эти дамочки, — проворчал охранник. — Малахириум им положен, чтобы пропуска в порядке содержать, а они всё на красоту тратят. Если снова проштрафится, докладную писать придётся… Ну что тут у вас? Разобрались?
— Так точно, — кивнул его напарник. — Его благородию не к нам, ему в Московское управление. Это вам сейчас, как выйдете, надо будет сразу направо повернуть, пройти вдоль всего здания и ещё раз повернуть. Вот там будет вход в Московское. А у нас тут Государственное.
«Ну, как обычно, — заржал Захребетник. — Москва отдельно, государство отдельно!»
Я обошёл здание, как было указано, и увидел ещё один вход — в точности повторяющий тот, от которого ушёл. Впрочем, теперь я обратил внимание на надпись на фронтоне: «Коллегия Государевой Магической Безопасности. Московское Управление». Н-да, хорошо, что вышел заблаговременно, уже почти девять часов.
Внутри напротив входа стояла уже знакомая арка из чёрного гранита, рядом с ней охрана. Я повторил, что мне нужен Третий отдел, показал удостоверение и письмо Корша.
— Присядьте пока, — сказал охранник. — Без жетона вам внутрь не пройти.
Он махнул рукой на кресла у стены и придвинул к себе телефонный аппарат, стоящий на стойке.
— Алло? Софья Андреевна? Охрана беспокоит. Тут пришёл господин Скуратов Михаил Дмитриевич. Говорит, что…
Закончить фразу ему, видимо, не дали.
— Понял, — пробормотал охранник несколько секунд спустя. — Так точно, Софья Андреевна. Ждём-с!
Положив трубку на рычаг, он озадаченно повернулся напарнику.
— Говорит, что пропуск на Скуратова ещё неделю назад заказывала.
— Да мы ж с тобой проверили, — удивился напарник. — Нету Скуратова! Но, коли говорит, давай ещё раз поглядим. А то и нам, и сменщикам достанется.
Они достали какой-то список и принялись сверять его с другим списком. По тому, как эти суровые дядьки опасались гнева Софьи Андреевны, я решил, что эта дама являет собой кого-то вроде тульской Бабы-яги.
И каково же было моё удивление, когда в просторный холл вышло прелестное создание, старше меня едва ли двумя-тремя годами.
Достоинств фигуры девушки не могли скрыть даже строгая белая блузка, заколотая у горла малахитовой брошью, и простая чёрная юбка. Каштановые волосы прелестницы были гладко зачёсаны и собраны в тяжёлый узел. Строгий взгляд карих глаз прятался за квадратными стёклами очков.
— Нашли? — обратилась девушка к охранникам.
— Никак нет, Софья Андреевна, — отрапортовал старший. — Всё проверили, не было запроса на Скуратова!
— Должно быть, в канцелярии снова напутали, — добавил второй.
Софья Андреевна вздохнула. Повернулась ко мне и подала руку.
— Господин Скуратов, верно? Меня зовут Софья Андреевна Ростова. Я секретарь Московского управления.
— Очень приятно. Меня зовут Михаил Дмитриевич.
— Я знаю.
Голос Софьи Андреевны звучал холодно и деловито, моей руки она едва коснулась. Поздоровавшись, Софья Андреевна протянула мне серебряный кругляш с выгравированными буквами: «М. У. КГМБ».
— Это пропуск, без него вам сквозь арку не пройти. Пропуск временный, однократного действия. После того, как оформитесь, получите свой. Помимо пропуска, вам нужно будет получить новое удостоверение, обеденную книжку и оружие.
Всё это девушка говорила уже на ходу. Через огромный холл, куда выходили двери лифтов, мы прошли к лестнице.
— Ваш этаж — третий, — инструктировала Софья Андреевна. — На первом этаже находится Первый отдел. На втором — Второй. На четвёртом…
— Я догадался. Четвёртый.
— Нет. Там Пятый отдел.
— А Четвёртый отдел — на пятом?
— Нет. На пятом тоже Пятый.
— А где же Четвёртый?
— А Четвёртого нет.
— Бр-р, — помотал головой я. — Это как?
— Если вы возьмёте на себя труд не перебивать меня, я всё расскажу сама.
— Ах, простите. Больше не буду вмешиваться.
Из дальнейшего рассказа я узнал, что Первый отдел занимается распределением малахириума среди предприятий — уже хорошо знакомое мне занятие. Второй отдел ведал выдачей лицензий на колдовство. Сертификацией, всевозможными проверками доморощенных магов на соответствие требованиям, и так далее. Пятый отдел контролировал изобретение, производство и распространение магических артефактов. А Четвёртого отдела не существовало.
— Да как же так? — удивился я. — Откуда же взялся Пятый отдел, если нет Четвёртого? Пропуск — ладно, но как можно было целый отдел потерять?
На это Софья Андреевна неохотно ответила, что когда-то Четвёртый отдел существовал и что-то вроде бы даже делал. Но потом его упразднили, и было это так давно, что сейчас уже никто не вспомнит, что именно.
За разговором мы поднялись по широкой каменной лестнице на третий этаж.
— С той стороны находятся кабинеты руководства, — сказала Софья Андреевна, махнув рукой налево. — Ивану Ивановичу и Ивану Никифоровичу я представлю вас чуть позже.
— В отделе два руководителя? — удивился я.
— Нет.
— Больше?
Я пытался пошутить, но Софья Андреевна явно не была ценительницей юмора. А любимым её словом, насколько я понял, было слово «нет».
— В настоящее время в отделе вообще нет руководителя. Предыдущий, Афанасий Архипович, месяц назад скоропостижно скончался от удара. У него было два заместителя, Иван Иванович Громов и Иван Никифорович Тишкин. Исполняющим обязанности назначили Ивана Ивановича. А Иван Никифорович остался заместителем. Но поскольку Иван Иванович пока только исполняющий обязанности, полномочия у них равные.
— Угу, — глубокомысленно сказал я.
Озвучивать вслух мысль о том, что чем больше в какой-то структуре начальников, тем больше будет бардака, я не стал. И подумал, что не худо было бы выяснить, чем вообще занимается отдел. Корш об этом говорил вскользь, а Софья Андреевна вовсе умолчала. Решила, видимо, что я и так знаю. А мне сознаваться в своей некомпетентности не хотелось.
«Да не дёргайся ты. Удостоверение выдадут — прочитаешь», — успокоил меня Захребетник.
И то верно…
— Пойдёмте, познакомлю вас с коллегами.
Софья Андреевна подошла к одному из кабинетов, постучала и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь.
— Здравствуйте, господа.
— Здравствуйте, ненаглядная Софья Андреевна! — приветствовал мою сопровождающую крепкий малый лет тридцати со смазливой физиономией и с лихо закрученными усами.
Двое других тоже поздоровались, но не так громко и жизнерадостно. А я испытал дежавю.
Снова просторный кабинет в два окна. Четыре стола, заваленные бумагами, и книжные шкафы, заставленные папками. Только примуса не было, этот угол занимал ещё один стол — длинный, покрытый стеклом и уставленный какими-то приборами. На стене рядом со столом висел телефонный аппарат.
Софья Андреевна на звание ненаглядной не обратила внимания и принялась рассказывать:
— Это Игорь Владимирович Цаплин, эксперт по магии.
Крупный мужчина лет сорока, сидящий у окна, наклонил голову.
— Это Владимир Сергеевич Ловчинский, оперативный работник.
Теперь поклонился смазливый.
— А это… Пётр Фаддевич! Что у вас опять случилось?
Тщедушный человек неопределенного возраста положил на стол салфетку, которой пытался оттереть пятно от рукава мундира, и пробормотал:
— Детишки опять шалят, Софья Андреевна. Машенька за завтраком варенье пролила, а я не заметил, как рукавом влез.
— А без мундира завтракать ты не пробовал? — ухмыльнулся Ловчинский.
Тщедушный махнул рукой:
— Пробовал, хуже выходит! Покуда завтракаю, на мундир то кошка ляжет, после шерсти не оберёшься, то Феденька звёздочки от погон открутить пытается.
— Это Пётр Фаддеевич Колобков, — ледяным тоном закончила Софья Андреевна. — Коллеги, разрешите представить: Михаил Дмитриевич Скуратов. Я прошу вас ознакомить его с должностными обязанностями и проследить за тем, чтобы Михаилу Дмитриевичу выдали всё, что необходимо для несения службы. Ответственным назначаетесь вы, Игорь Владимирович. Как самый старший сотрудник в этом кабинете.
Цаплин — судя по погонам, коллежский секретарь, — кивнул.
— Михаил Дмитриевич, вот ваш стол, располагайтесь. Позже я приглашу вас, чтобы познакомить с руководством. Всего доброго, господа.
Софья Андреевна указала мне на стол, стоящий рядом со столом Ловчинского, и удалилась.
— Барыня не в духе, — прокомментировал, глядя ей вслед, Ловчинский. — Впрочем, как и всегда… Ну, здорово, Михаил. — Он протянул мне руку и окинул с ног до головы цепким взглядом. — Уж не из тех ли Скуратовых?
— Из тех, — ответив на рукопожатие, коротко сказал я.
— То есть на «ты» к тебе обращаться нельзя, оскорбишься?
— Ну, ты уже обратился. Похоже, что я оскорблён?
Ловчинский засмеялся и хлопнул меня по плечу.
— Сработаемся… Игорь! Софья Андреевна, дай ей бог здоровья, назначать ответственным может кого угодно. А работать с Михаилом бок о бок нам, мне и Колобку. Так что я его сам под покровительство возьму.
— Буду премного благодарен, — обрадовался Цаплин. — Ступайте тогда прямо сейчас, помоги Михаилу оформиться. Пока там народ не набежал.
— Ага. Идём, Миша.
Мы вышли за дверь.
— Ты откуда приехал-то? — спросил Ловчинский. — По речи слышно, что не москвич.
— Из Тулы. — В подробности я решил не вдаваться.
— Ух ты! Самовар привёз?
— А как же. И пряники тоже. Завтра принесу, угощу…
Через пять минут мы уже болтали, как старые друзья. По чину — титулярный советник, то есть и годами, и званием старше меня, Ловчинский этим не кичился. Да и вообще, как я быстро убедился, оказался из той породы людей, о которых принято говорить «рубаха-парень».
Ни в одном из обязательных для посещения кабинетов, несмотря на присутствие других посетителей, долго ждать нам не пришлось. Барышням Ловчинский дарил конфеты и рассыпал комплименты, с мужчинами вспоминал общие дела и знакомых и негромко просил всех причастных «изобразить» всё побыстрее. Сами ведь понимаете, служба у нас такая, что промедления не терпит.
Слово за слово — я наконец-то выяснил, что же это за служба. Я, как и Ловчинский, стал сотрудником оперативного надзора за применением магии.
