Глава 31
По горячим следам
«А ведь где-то здесь живёт Кучков, — обронил Захребетник, когда мы свернули с Никольской на Мясницкую улицу, и на угловом доме показалась табличка 'Кривоколенный переулок».
«Это тот, который в записной книжке Лепёхина был вынесен на отдельную страничку?»
«Ага. Предположительно — конкурент Лепёхина. Такой же поставщик нефрита, как он».
«Ну, я помню, что Кучков живёт в Кривоколенном. И что? По-твоему, он ждёт поставку именно сегодня? Прямо сейчас?»
«А почему нет? Не проверим — не узнаем».
«Да как ты это проверишь? Когда мы садились в пролётку, куранты на Спасской башне били полночь. Стало быть, сейчас примерно половина первого ночи. По-твоему, это удачное время для того, чтобы принимать поставку?»
«Контрабандную поставку, Миша! Когда ещё-то её принимать? Подождать до сочельника? В надежде, что Дед Мороз в мешке нефрит притащит?»
«Да, может быть, Кучков уже её принял! Вчера, позавчера или неделю назад».
«Ну, вариантов два: либо принял, либо нет. И коль уж мы оказались рядом, не навестить такого человека грех».
Захребетник тронул извозчика за плечо и приказал:
— Сверни-ка в Кривоколенный.
— Велено было в Гусятников, — удивился извозчик.
— Я передумал. Заплачу, как сговорились, об этом не беспокойся. Поворачивай.
Извозчик пожал плечами и свернул.
Я сошёл с пролётки раньше, чем показался дом, в котором жил Кучков. Подождал, пока извозчик развернётся и скроется с глаз, и лишь после этого подошёл к забору, окружающему крепкий, приземистый дом. Там было темно и тихо, ни одно окно не светилось.
«Что-то не похоже, что тут кто-то ждёт поставку».
«Да ещё бы было похоже, — проворчал Захребетник. — Кучков, небось, не дурак… Сзади дом обойди».
Я двинулся вдоль забора. Глубоко проваливаясь в снег, обошёл дом и хозяйственные постройки.
«А здесь-то дорога расчищена, — усмехнулся Захребетник. — Что и требовалось доказать! Глянь — кругом сугробы по пояс, а к заднему крыльцу от калитки тропинка ведёт. И чистили недавно, снег не успел нападать… Ждёт наш Кучков дорогого гостя. Не подвела меня чуйка».
«Да может ему просто дрова привезти должны!»
«По тропинке в локоть шириной — дрова? При том, что такие люди, как Кучков, дровяной сарай ещё с осени под крышу забивают, чтобы на всю зиму хватило? Не-ет, Миша. Ты как хочешь, но отсюда мы никуда не уйдём. Будем ждать».
«Замечательно, — вздохнул я. — Всю жизнь мечтал накануне Рождества в сугробе замёрзнуть! Я не в зубовском тулупе, если ты не заметил. И валенки, отправляясь на бал, почему-то не надел».
«А зря, — гоготнул Захребетник. — Валенки это тебе не фрак. Валенки — штука полезная… Так. А ну тихо!»
И в ту же секунду он метнулся за ближайший сугроб.
Призыв к тишине был лишним. Я давно привык разговаривать с Захребетником мысленно, вслух не произносил ни слова. А сместился за сугроб он сам — да так, что ни одна снежинка под ногами не хрустнула. И вместе со мной обратился в слух.
«Слышишь? Идёт!»
В тишине ночной улицы действительно стали слышны чьи-то шаги.
Захребетник осторожно, таясь, выглянул из-за сугроба. По проулку, по колено утопая в снегу, пробирался парень моего возраста. Дойдя до расчищенной тропинки, он с облегчением выдохнул и поправил заплечный мешок, висящий за спиной.
Калитка запиралась на простой накидной крючок. Парень его откинул и быстро пошёл к дому.
В ту же секунду дом, казавшийся спящим, ожил. Дверь, выходящая на заднее крыльцо, отворилась раньше, чем ночной гость в неё постучал.
«Ждал, — прокомментировал довольный Захребетник. — А огня, заметь, не зажигает, чтобы соседи не увидели! Дверь смазана, не скрипнула. И Кучков на крыльцо не выходит, стоит так, чтобы если вдруг кто в проулке покажется, лица не разглядел… Осторожный, гад!»
«Осторожный, — согласился я. — Что дальше делаем? Будем брать?»
«А смысл? Чтобы курьер сказал, что мешок нашёл на улице и решил в ближайшем доме поискать хозяев, а Кучков подтвердил его слова?.. Не-ет. Таких, как этот гусь, надо брать с поличным! Теперь уж Кучков никуда не денется, небось, до утра нефрит покупателям не раздаст. А вот за мальчишкой мы проследим. Кучков — ерунда, пешка. Господин, который любит рисовать китайских драконов под ямайский ром, иное дело. Велика вероятность, что нефрит через границу тащит именно он. Выйдем на него — весь клубок распутаем».
Курьер между тем сбросил с плеч мешок. Вынул из него что-то — из-за темноты и дальности расстояния видно было плохо, мне показалось, что фанерный ящик, — передал стоящему на крыльце. Взамен принял, должно быть, деньги и сунул за пазуху.
После этого дверь закрылась так же неслышно, как отворилась. Парень с опустевшим мешком за плечами пошёл по тропинке прочь.
Выйдя в заснеженный проулок, он вздохнул и по своим же следам двинулся обратно. Захребетник, таясь в тенях, следовал за ним. Каким-то образом он ухитрялся ступать по снегу совершенно бесшумно.
Хотя и курьер вёл себя на удивление беспечно. Слежки он явно не опасался, не оглянулся ни разу. Зато то и дело подносил к лицу руки в дырявых рукавицах, дул на них, пытаясь согреть дыханием.
Выбравшись на расчищенную улицу, парень повеселел и прибавил ходу. С Кривоколенного переулка свернул в Никольский и тут припустил уже совсем бодро.
«Дорогу знает, — прокомментировал Захребетник. — И идти недалеко, раз извозчика ловить не стал».
«Извозчика он ловить не стал, потому что денег жалко, — проворчал я. — Если тот, кто его отрядил, и выдал какую-то сумму на расходы, парень экономит. Пробежится пешком, а хозяину скажет, что ехал. Интересно, куда он нас приведёт».
В этот поздний час прохожих в тёмном переулке не было. Фонари мы увидели лишь раз, когда пересекали Маросейку. И сразу после этого курьер снова нырнул в тёмный переулок. Двигался он всё так же уверенно.
«Хм-м, — озадачился Захребетник. — А не на Хитровку ли он пробирается?»
«Очень похоже, что туда. Странное место обитания для нефритового магната».
«Почему? Все бандиты там живут».
«Вот именно, что там живут бандиты. А этот мерзавец маскируется под честного добропорядочного гражданина».
«С чего ты взял?»
Я задумался. И вынужден был признать, что прямых подтверждений этому нет. Проворчал:
«Интуиция. Я отчего-то уверен, что этой твари доставляет удовольствие действовать прямо у нас под носом! Жить в богатом доме, держать собственный выезд, устраивать званые обеды и радоваться, что никому в голову не приходит его заподозрить».
«На интуиции, Миша, далеко не уедешь, — объявил Захребетник. — Я вот думаю, что парнишка нас ведёт куда надо. На Хитровке, знаешь ли, тоже можно жить-поживать вполне себе с размахом».
Курьер между тем, пробежав Старосадский переулок почти до конца, круто повернул налево и нырнул в сторону между домами.
«Ну, точно. Хитровка, — объявил Захребетник. — Будешь ещё спорить?»
«Я с тобой не спорил. Я жду, когда парень постучит в ворота богатого особняка с собственным выездом».
Захребетник недовольно умолк.
Курьер между тем, попетляв между хибарами, лачугами, бараками и кабаками — единственными строениями на Хитровке, чьи окна были худо-бедно освещены, а из дверей за версту шибало сивухой и прогорклым маслом, — остановился наконец перед строением, выглядевшим относительно прилично.
Это был длинный одноэтажный дом, деревянный, но крепкий. На крыше дымились железные трубы, сквозь пыльные окна кое-где пробивался свет. Парень потянул на себя дверь и скрылся внутри строения.
Захребетник ринулся следом.
Гхм. Вот такого я не ожидал. Прямо напротив входа на небольшом диванчике, покрытом истертой до дыр медвежьей шкурой, сидела размалеванная дама неопределенного возраста.
Увидев меня, дама одной рукой поправила кудри, слишком рыжие для того, чтобы быть настоящими, а другой подняла подсвечник с тремя свечами.
Подслеповато щурясь, дама вгляделась в моё лицо. Хриплым, прокуренным голосом проговорила:
— Ах, какой красавчик! Нечасто к нам такие заглядывают. Милости просим, сударь! Чего изволите?
Захребетник шагнул к даме.
— Желаете блондинку или брюнетку? — Дама икнула. От неё разило вином, мятными леденцами и дешёвой пудрой.
— Желаю, чтобы ты мне не мешала, — сказал Захребетник.
Он положил одну руку на затылок дамы, а другой зажал ей рот.
«Не смей!» — вскинулся я.
Но противиться Захребетнику не смог, он полностью перехватил контроль над телом.
Рука Захребетника скользнула на шею дамы и куда-то нажала. Глаза дамы закатились, голова склонилась набок, а ярко-рыжие кудри, оказавшиеся париком, съехали набекрень.
«Что ты наделал⁈»
«Да не ори, — буркнул Захребетник. Перехватил подсвечник, выскользнувший из пальцев дамы. — Ничего с ней не случилось, через полчаса очнётся».
Он уложил даму на диван. Поднял подсвечник, освещая тёмные коридоры, расходящиеся направо и налево от входа.
Ближайшая к нам правая дверь вдруг распахнулась. Из неё выглянула барышня со свечой в руке — полуодетая, зато в полной боевой раскраске. Увидев меня, расплылась в улыбке.
— Добро пожаловать, сударь! Я так давно вас жду!
— Скройся, — коротко приказал Захребетник. — Иначе ждать продолжишь в участке. И чтоб тихо мне!
Барышня охнула и мгновенно исчезла за дверью.
«Хоть бы спросил, где искать этого парня, — проворчал я. — Или ты в каждую каморку заглядывать собираешься?»
В коридор выходило ещё как минимум две двери. Что там дальше, я в темноте не видел.
«Паршивый из тебя следопыт, Миша».
Захребетник опустил подсвечник ниже и осветил щелястый деревянный пол. Из щелей дуло, огоньки свечей затрепетали.
«Не понимаю, какие следы ты надеешься обнаружить? — проворчал я. — Лично я вижу лишь доказательство того, что здесь весьма паршиво убирают».
Захребетник не ответил. Он перешёл в другой коридор, осветил пол. И торжествующе ткнул подсвечником в мокрые следы, образованные растаявшим снегом.
«Вот! Парень только что с улицы пришёл, не наследить не мог. Учись, Миша, пока я жив».
С этими словами Захребетник быстро прошагал коридор до самой дальней комнаты — той, в которую вели следы. Попробовал открыть дверь. Она не поддалась.
— Кто? — тут же настороженно спросили из-за двери.
Вместо ответа Захребетник положил руку на замок. Тот открылся.
— Стоять! — Захребетник бросился к парню, которого мы преследовали, — он метнулся к окну.
— Не подходи! Зарежу!
Парень, развернувшись, направил на Захребетника нож. Другой рукой он нащупывал подоконник. Собирался, видимо, выбить стекло и бежать.
Захребетник запер дверь и в одно движение оказался рядом с парнем.
Нож полетел на пол. Парня Захребетник прижал к стене, сдавил локтем горло.
— От кого ты получил ящик?
— К-какой ящик? — Парень с перепугу начал заикаться.
— Не дури! Тот, что час назад в Кривоколенный отнёс.
— Н-не знаю…
— Ах, вот оно что. Не знаешь. — Захребетник хищно ухмыльнулся. — Ну так я сейчас ножичек-то с пола подберу. И буду строгать тебя мелкой стружкой до тех пор, пока знания в голове не появятся. Ты какое ухо больше любишь, левое или правое?
Парень побледнел.
— Я правда не знаю, клянусь! Посылки приходят в почтовое отделение до востребования, на моё имя. Я студент! У меня паспорт есть! В кармане лежит, можете проверить.
Парень попытался прижатой к стене головой указать в угол. Захребетник бросил туда быстрый взгляд. На спинке ободранного стула висела студенческая тужурка.
— А что ж ты в борделе-то делаешь, студент?
— Живу.
Захребетник гоготнул.
— Со всеми девками по очереди?
— Да нет же! Просто в этой комнате живу. Я на медика учусь, а девочкам иной раз лечение требуется. Ну и всякое другое по мелочи… Я же грамотный, ко мне сюда пол-Хитровки ходит письма да прошения писать. Я с хозяйки заведения плату за лечение не беру, а она с меня за комнату. Всем удобно.
— Так. Ну, допустим. А посылки до востребования ты давно получаешь?
Парень отвёл глаза.
— Не слышу! — прикрикнул Захребетник.
— Давно. Больше года… Отпустите меня, господин полицейский. Я уж понял, что от вас не сбежать.
— Понятливый, ишь, — усмехнулся Захребетник. — Это хорошо.
Он отпустил парня. Тот присел на край кровати, себе Захребетник придвинул стул. И посмотрел в глаза допрашиваемому — так, как умел смотреть он один.
— Только вот в чём ты ошибся, будущее светило медицины. Я не полицейский.
Захребетник развернул удостоверение.
Парень вздрогнул. Пролепетал:
— Государева Коллегия⁈
— Она самая. Теперь дошло, во что ты вляпался?
— Я не знал! — Парень соскользнул с кровати и рухнул на колени. — Христом богом клянусь, не знал!
Захребетник поморщился.
— Встань. И давай по порядку. Как тебя звать?
— Еремеев Николай. Родом из Можайска, в Москву приехал в университете учиться.
— И кто же тебе, Николай, приказал посылки получать?
— Никто не приказывал. Просто однажды мне записку подбросили: что, дескать, ежели схожу на почту, получу посылку до востребования да отнесу по адресу, который в записке указан, адресат мне денег даст.
Захребетник прищурился.
— Подбросили, говоришь?
— Подбросили, клянусь! Вот сюда, в эту самую комнату. На подоконнике конверт лежал, а в нём записка и бумажный рубль. Целый рубль, представляете? Да ещё сказано, что от адресата получу столько же. Я и думаю: даже если это чья-то шутка дурная, рубль-то у меня уже есть, никуда не денется. Так и чего бы на почту не сбегать?
— Сбегал?
— Угу. — Николай опустил голову. — Всё правдой оказалось. Господин Кучков мне заплатил.
— Господин Кучков? — Управление телом перехватил я. — То есть там, в записке, и имя было указано?
Николай покачал головой.
— Нет. Имя я потом сам разузнал. Интересно было.
— Ты только Кучкову посылки носил? Или ещё куда-то?
— Только ему. Больше никуда, клянусь!
— Когда отнёс первую?
— Больше года назад. В позапрошлом октябре.
— И сколько ты их перетаскал?
— Да уже и не вспомню… А что там, в посылке?
— А сам не заглядывал?
— Нет! Как же я могу?
Николай посмотрел на меня такими честными глазами, что я, не сдержавшись, рассмеялся.
— Тебе рассказать как? Берёшь долото, поддеваешь крышку. Вскрываешь ящик, заглядываешь внутрь. А потом аккуратно, чтобы гвозди попали в те же дырочки, прилаживаешь крышку обратно. Молотком пристукнул, и готово. И если ты сейчас ещё раз скажешь, что никогда этого не делал, я тебе затрещину влеплю, чтоб не врал.
Николай покраснел.
— Ну, заглянул один раз… Да там ничего такого не было! Обычные яблоки, стружкой пересыпанные.
— Яблоки?
— Ага. Как-то раз конфеты были, карамельки самые простецкие. Мыло дешёвое…
— Угу. Один раз заглянул, значит.
Николай покраснел ещё больше.
— Ну интересно же, за что такие деньги платят! Яблокам этим цена — копейка за фунт. Пересылка дороже стоит. Да ещё два рубля мне!
— Ну и за что же платят такие деньги? — Я, прищурившись, наклонился к Николаю.
— Не могу знать…
— Всё ты можешь. Давно сообразил, что у ящиков двойное дно. А скорее всего, и в тайник заглянуть сумел. Сумел же?
— Нет!
— Врёшь… Вот что, Николай, надоел ты мне. Давай-ка одевайся, и поехали в участок.
