Глава 8. Сообщники и враги

Свой первый свободный вечер у мистера Грея горничная Мэри, заново уложив волосы и прикрепив к платью одолженную у Джейн брошку, была готова встретить во всеоружии. Правда, перед тем как выйти из дома, она перестелила постельное белье, убралась в гостиной, вместе с другими слугами вычистила серебро –  в общем, потрудилась на славу.

Омнибус быстро уносил ее прочь от парадных огней, богатых домов и любопытных глаз. Снега не было уже несколько дней, чуть потеплело, и улицы заполонила слякоть. Ветер гнал по небу лохмотья облаков, за которыми едва виднелась луна на ущербе. В тусклом свете редких фонарей дома казались огромными серыми кошками: хвост трубой, плоские морды, хищные желтые глаза окон. Тени от решеток ложились на тротуар косыми полосками, делая его похожим на тюремную робу. Улица выглядела пустынной и недвижной, как зимняя Темза.

Но как только молодая женщина ступила на мостовую, пространство вокруг странным образом наполнилось звуками и движениями. Ночная жизнь Лондона была иного сорта, нежели при дневном свете. Ночь обнажала то, что затмевали собой лучи солнца, наводя ложный лоск на людскую породу. Наблюдать за истинной жизнью города предпочтительнее именно ночной порой.

Хлопнуло окно, скрипнула, затворяясь, дверь. От стены, обклеенной старыми грязными афишами, отделились тени –  нет, женщины: раскрашенные лица, почти маскарадные наряды, вульгарные позы. Неподалеку гогочут мужчины: кургузые пиджачки, кривые зубы… Грузный старик, по виду отставной моряк, прислонился к фонарному столбу, чтобы прикурить.

Мэри украдкой огляделась и направилась к трактиру «Одноглазая Кэти». Пройдя примерно половину пути, она заметила краем глаза движение и замедлила шаг.

– Добрый вечер, –  негромко сказал Джонатан Харкер. Мэри улыбнулась, и сквозь личину скромной служанки проступили знакомые черты Ирен Адлер.

– Вы можете взять меня под руку, –  сказала она, –  так мы вызовем меньше подозрений, а еще согреемся.

Они пошли дальше вдвоем. Но следом за ними, высоко над головами, спешил кто-то третий, переносясь с крыши на крышу, прячась за дымоходами, не замеченный никем, и только глаза на черном, как у самого дьявола, лице блестели алчным азартом погони.

Публика в «Одноглазой Кэти» собралась разношерстная и шумная, но пока все держались в рамках приличий. Тапер в углу выколачивал из облупившегося пианино что-то бравурное, мужчины много курили, женщины много смеялись. Сюда мелкие клерки приводили своих подружек, чтобы за рюмкой-другой уболтать на ночь. Здесь же напивались, когда рассерженная недотрога давала пощечину и уходила, подметая подолом платья пепел на дощатом полу. Здесь же подыскивали другую красотку, посговорчивее.

Этот трактир хорошо знал Эрик, он и предложил «Кэти» на роль возможного места встречи.

Джонатан устроил Ирен за самым дальним столиком. Она, снимая пальто, успела поймать на себе несколько липких взглядов и довольно цинично подумала, что разница между мужчинами, в конечном итоге, заключается лишь в толщине кошелька… Здесь ли, в дешевом притоне, или же в блеске светского приема первое правило –  не выглядеть слишком доступной, иначе тут же найдутся любители того, что побыстрее и подешевле. Правда, слишком недоступной тоже не стоит казаться, а то налетят желающие сбить с гордячки спесь.

Усевшись напротив, Джонатан расправил плечи и сразу как будто стал значительнее, скрыв спутницу от чужих взглядов.

Подошла хозяйка в повязанном вокруг крутых бедер грязном фартуке. Джонатан заказал пинту пива и рагу.

– Как… как вы? –  спросил Джонатан тихо, когда их оставили одних. Он хотел задать другой вопрос, но в последний момент передумал.

– Тружусь. –  Ирен позволила себе немного сарказма, но тут же добавила серьезным тоном: –  Не беспокойтесь, мистер Харкер, со мной все в порядке.

– Насколько?

– Достаточно для того, чтобы продолжить.

Принесли заказ.

Джонатан молчал, собираясь с мыслями. Присутствие мисс Адлер странным образом влияло на него: отчего-то возникала неловкость, пропадало красноречие. Просто наваждение. Не будучи друзьями или хорошими знакомыми в общепринятом смысле, они не вели переписку, не встречались в обществе. Поглощенный работой, Джонатан мог поклясться: Ирен Адлер не занимала его мысли, не заставляла сердце трепетать. Все эти чувства в прошлом, похоронены вместе с воспоминаниями о другой женщине. Пожалуй, стоит описать симптомы профессору. Возможно, тот посмеется, а затем назовет это как-нибудь антинаучно…

Что-то в облике Ирен беспокоило. Джонатан внимательно всмотрелся в лицо молодой женщины.

– Вы очень бледны, –  заметил он.

– Просто усталость, –  ответила Ирен.

Джонатан не ответил, но и не отвел непривычно колючий взгляд. Видит бог, подумала Ирен, ей очень хотелось избежать этого момента. Она надеялась, что удастся. Увы, нет. Отодвинув тарелку с едой (рагу оказалось съедобным), молодая женщина осторожно отогнула ворот платья и оттянула платок, обнажив шею с красными метками.

– Как он посмел? –  тихо, с трудом сдерживая ярость, спросил адвокат.

– Я настояла, –  твердо сказала Ирен, снова наводя порядок в одежде, –  это было необходимо, чтобы не разрушить мою маскировку. Всего один раз, и, поверьте, я никогда этого не забуду. Потом я выпила рюмку красного вина из запасов графа, как советовал профессор Ван Хельсинг. –  Она замолчала, молчал и Джонатан, эта неуютная пауза явно затягивалась. Тогда Ирен опять заговорила: –  Сейчас я чувствую себя вполне сносно, учитывая распорядок дня обычной горничной. Мечтаю о том прекрасном дне, когда смогу наконец выспаться.

– Ваше мужество делает вам честь, –  сказал Джонатан. –  На вашем месте…

– Вы наверняка не впали бы в истерику, в отличие от меня. Мне стыдно, ведь я считала, что после пережитого год назад мне нипочем любые ужасы. Прошу вас, мистер Харкер, мне бы не хотелось обсуждать это. Расскажите лучше, что вам удалось узнать.

– Хорошо, –  вздохнул Джонатан. –  Надеюсь, вы любите готические романы? Я собираюсь поведать вам историю в духе Гофмана или Мэри Шелли.

– Звучит весьма интригующе, –  поощрила его Ирен.

Красноречие вернулось к адвокату, и он, не жалея красок, рассказал о трагической истории химика Алана Кэмпбелла, художника Бэзила Холлуорда и мистера Дориана Грея, связавшего этих двоих смертью.

Ирен слушала не перебивая, только глаза ее блестели.

– Портрет, –  тихо сказала она, когда Джонатан закончил, –  его нужно найти! –  И тут же нахмурилась. –  Почему вы смеетесь?

– Удивительно, как вы сразу же ухватили суть, да еще и с таким энтузиазмом, –  сказал Джонатан. –  Вам мало волнений?

– Можете себе представить, какая скучная у меня жизнь. –  Ирен скромно сложила руки на столешнице. –  И тем не менее. Портрет. Даже если он не имеет никаких мистических свойств, Грей прячет его неспроста. Возможно, это улика в каком-то преступлении. Я найду его.

– И думать позабудьте об этом, –  сказал Джонатан и поднял руку, останавливая Ирен, готовую протестовать. –  Слишком опасно. Если выбирать между ручным носферату и мистером Греем, я предпочту, чтобы вы имели дело с первым и всячески старались избегать второго. Судите сами, на что он пошел, стремясь скрыть от всех правду. Мне по-прежнему ужасно не нравится ваша идея отправиться в логово Дориана Грея под чужой личиной. Я бы хотел, чтобы вы покинули его дом, и как можно скорее.

– Это пока невозможно, –  покачала головой женщина. –  Не беспокойтесь из-за меня.

– Не могу.

– Вы смотрите на меня и судите неправильно, –  вздохнула Ирен. –  Внешность обманчива, уж не нам ли с вами об этом знать? В прошлом я переживала многие события, которые привели бы в ужас моих нынешних светских знакомых.

– Я помню, –  отозвался Джонатан.

– Не только те… события. Было многое другое. Опасные знакомства, интриги. Но я все еще здесь, и не только благодаря слепому везению. –  Джонатан не ответил, Ирен незаметно усмехнулась и решила сменить тему: –  Значит, поиск портрета вы поручили месье Эрику? Безусловно, его таланты превосходят мои. –  Как она ни старалась, чтобы это прозвучало легко, нотку обиды за недоверие к ее способностям скрыть не удалось.

– Его способности трудно не оценить, –  согласно качнул головой Джонатан. –  По правде говоря, если бы не обстоятельства, я бы предпочел держаться подальше от таких знакомств. При всех его умениях сливаться с тенью, вскрывать любые замки… господи, да я даже готов поверить, что он способен летать… –  Ирен прикрыла рот ладонью, боясь засмеяться. –  Так вот, при всех его невероятных талантах он напрочь лишен одного умения –  вписываться в обстановку.

– Да, он весьма… яркая личность. Порой мне кажется, что он не человек, а придуманный кем-то персонаж, в котором воплотилось всего с избытком. Почти всего.

– Иногда ему не хватает человечности, –  заметил Джонатан. –  Впрочем, он неплохо узнал дом, нарисовал нам его план. По его словам, осталось не так много помещений, куда он еще не сунул свой… э… нос.

– Мистер Харкер, из вас вышел бы превосходный дипломат. При должном обучении…

– Три года муштра, –  пробормотал Джонатан, копируя акцент Игоря.

– Что? –  переспросила Ирен.

Ее собеседник слегка покраснел.

– Наш общий трансильванский знакомый Игорь собрался делать из меня образцового слугу, –  пояснил он. –  В его глазах я не настолько безнадежен, как профессор, и мне хватит трех лет строгого обучения. Для дипломатической должности, очевидно, потребуется столько же. Знаете, –  он вдруг улыбнулся, –  отец нашего графа Ауреля когда-то предлагал мне открыть практику в Трансильвании. По его словам, там очень сложно найти приличного юриста.

– Носферату не любят конкурентов? –  понимающе кивнула Ирен и хихикнула. –  И вы бы променяли Лондон на Трансильванию?

– Нет, никогда, –  посерьезнел Джонатан и, наклонившись над столом и повернув голову так, чтобы Ирен было лучше видно, оттянул воротник, за которым, бледные, но все еще заметные, скрывались следы укуса острыми клыками.

– Так вот откуда вы знакомы с графом, –  прошептала Ирен и протянула руку, но ее пальцы замерли на полпути.

– Это не он. –  Адвокат повернулся в сторону барной стойки и заказал еще пинту. Заказ выполнили сразу же. Джонатан взял кружку –  и отставил обратно на стол. –  Два года назад я оказался в замке его друга и родственника. Волею случая и профессионального долга. Я ничего не знал о вампирах, не верил в них, но граф Дракула и его окружение заставили меня поменять мнение. Поверьте, я всей душой хотел бы забыть обо всем, но вспоминаю каждый раз, когда смотрюсь в зеркало. –  Он подергал себя за седую прядь волос.

– Простите, –  сказала Ирен с виноватой улыбкой. –  Я всегда думала, что седина придает вашему облику что-то романтическое. Смею предположить, что вас и профессора Ван Хельсинга свел общий интерес к теме носферату?

– Да, он оказался одним из немногих людей, поверивших, что я не сумасшедший.

– И потом вы вернулись в Трансильванию? –  спросила Ирен и пояснила: –  Мне кое-что рассказывал Аурель, хотя и без подробностей, он говорил, что лично не присутствовал при событиях…

– Да, нам пришлось. Я хотел убить графа Дракулу, профессор и еще несколько наших друзей вызвались помочь, у них тоже были счеты к носферату. Мы вернулись в это проклятое место, закипело сражение. Хотя сражением это можно было назвать разве что с очень сильной натяжкой –  Дракула легко чуть нас всех не перебил. Мы выиграли несколько минут, но судьба наша была бы решена, не вмешайся второй носферату.

– Второй? Вы имеете в виду отца юного графа, не так ли? –  Джонатан кивнул. –  Значит, вот как… –  Ей очень хотелось расспросить его о причинах этого противостояния, узнать как можно больше подробностей, настолько сильно, что это даже нельзя было списать на обычное женское любопытство. Она с трудом сдержалась и только спросила: – Дракула? Мне кажется, я знаю это имя.

– Вряд ли в Лондоне найдется человек, которому оно незнакомо. Граф Дракула –  во всем примечательная фигура.

– Как месье Эрик?

– При встрече они хотели убить друг друга, и я понимаю чувства обоих, –  махнул рукой Джонатан и спохватился. Мисс Адлер ведь не знала о том, что дядя юного графа появился в Лондоне. И почему-то ему не хотелось сообщать об этом. Чем реже звучит имя Дракулы, тем спокойнее.

– Я думаю, нам пора, –  сказал он, демонстративно глядя на карманные часы. –  Идемте, я найду нам кэб.

– Горничная, которая возвращается в экипаже, –  это нонсенс, –  возразила Ирен, подождав, пока Джонатан расплатится за ужин и пиво.

– Отсюда уедете в экипаже, –  твердо сказал Джонатан. –  Нам с вами предстоит путь в одну сторону. Я попрошу высадить вас где-нибудь в начале улицы, дальше вы пойдете пешком, на Парк-лейн всегда оживленно и полно полиции. Вы будете в безопасности, при этом вас никто не заподозрит. А мне сегодня еще предстоит один визит.

На улице Ирен поежилась от внезапного порыва ветра. Джонатан помог ей сесть в кэб, запрыгнул следом и велел кучеру ехать в Мэйфер.

От стены дома отделился ночной акробат, незримо сопровождавший их с самого начала, шмыгнул мимо слившейся в экстазе у стены парочки и с места высоко прыгнул. Ухватился за решетку на окне, подтянулся, момент –  и он уже на крыше. Порывом ветра разметало облака, и лунный свет охватил покрытые шерстью длинные узловатые руки, угловатые плечи и мощные ноги, приоткрылся в злой усмешке рот, сверкнули клыки, и оборотень, оцарапав черепицу когтями, как лезвиями, бросился прочь.

Дом в Белгравии, снятый графом фон Виттельбурхартштауфеном, не пустовал. Его окна светились, за опущенными шторами временами мелькали тени. Джонатан постучал, и дверь немедленно распахнулась, приглашая войти.

– Позвольте вашу шляпу и пальто, –  бесцветно произнес дворецкий. Двигался он размеренно, как во сне, и глядел прямо перед собой не мигая: сторонний наблюдатель решил бы, что перед ним человек, страдающий сомнамбулизмом. Джонатан Харкер сторонним наблюдателем не был, и, чтобы с первого же взгляда опознать жертву носферату, ему не понадобилось бы даже заглядывать тому за отворот воротника.

– Хозяин ожидает вас, –  сказал слуга, открывая двери в гостиную.

Адвокат вошел, дворецкий замер за спиной –  его присутствие не прибавило Джонатану хорошего настроения, а вид Дракулы, вальяжно развалившегося на кушетке, окончательно настроил на язвительный лад.

– Вижу, вы вполне освоились в Белгравии? –  с ледяной вежливостью осведомился Джонатан.

– Мой старый лондонский дом вы сожгли, –  невозмутимо парировал вампир. –  А этот особняк все равно был оплачен до конца зимы. Мне нужно где-то жить! Входите, мистер Харкер, и располагайтесь.

Адвокат помедлил, отмечая краем глаза движение –  по дверному косяку деловито карабкался вверх один из тех «настоящих английских паучков», так очаровавших Ауреля при первой встрече во время осмотра дома. С невероятной быстротой мелькнула над его плечом белая, бескровная рука, схватив несчастного паука, и слуга сунул его себе в рот.

Дракула усмехнулся –  жестокой насмешливой улыбкой.

– Оставь нас. –  Он небрежно махнул рукой, и дворецкий, повинуясь, засеменил прочь –  вероятно, продолжить охоту на пауков. Дверь за ним бесшумно закрылась.

– Зачем? –  спросил Джонатан.

– Мне нужно что-то есть! –  развел руками вампир.

– Вы лишили его свободной воли, превратили в безмозглого раба!

– О, свободная воля… –  Дракула снова клыкасто усмехнулся. –  Обладая этим прекрасным качеством, человек нашел для него не самое лучшее применение. Например, когда усталый путник, иностранец, пораженный тревожными известиями о случившейся с его дорогим племянником беде, пришел в этот дом, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями, прислуга первым делом принялась подсчитывать, насколько велика будет денежная выгода, извлеченная из визита… –  Мгновенно он оказался на ногах и навис над Джонатаном. –  Все здешние слуги шпионили за Аурелем! –  рявкнул он. –  Они каждую минуту предавали его и помогали заманить в ловушку. Предатели получили по заслугам! Если бы не наша договоренность, никто из них не был бы сейчас жив.

Джонатан с трудом вынес пылающий алым взгляд вампира.

Дракула покинул дом на Вествик-гарденс несколько дней назад, и они знали, что последует за этим. Договор был заключен, но вряд ли можно было надеяться, что столь древний и могущественный носферату не найдет способ поквитаться с обидчиками своего родственника. Самым ужасным было то, что Джонатан временами понимал свою неспособность назвать правого или виноватого. Намного проще было бы в зале суда, где он бы взял на себя защиту одной из сторон, честно следуя своему долгу… но сначала нужно было бы выбрать эту сторону.

– В мое время с предателями обходились суровее. –  Граф, слегка остыв, отошел в сторону. –  Желаете выпить?

– Я не пью кровь.

– А вам и не предлагают. Скотч? –  Джонатан опять отрицательно покачал головой, и вампир с видом «еще потом пожалеете» наполнил свой бокал и осушил его одним глотком. –  А если бы я сказал, что именно этот слуга, судьба которого заставляет вас так переживать, и ударил моего бывшего слугу ножом в спину, как бы вы отнеслись к его нынешнему состоянию?

– Это правда или вы просто проверяете мою реакцию? –  спросил адвокат.

– Все равно, –  сказал вампир с усмешкой. –  Ну, так что вы почувствовали бы в такой ситуации?

– Если он действительно пытался убить Игоря, он заслуживает суда и каторги, –  ответил Джонатан.

– В таком случае я всего лишь сэкономил время тюремщиков и присяжных.

Адвокат одарил Дракулу мрачным взглядом.

– Его состояние обратимо?

– Да, –  сухо произнес граф.

– Освободите его.

– Мы еще поговорим об этом, –  пообещал Дракула. –  А пока –  мы отвлеклись на посторонние темы, а ведь у вас ко мне дело? Я весь внимание.

– Надеюсь на это. За каким дьяволом вам понадобилось кусать эту певицу? Мы условились сохранять секретность! –  Адвокат хлопнул о столешницу развернутой газетой и указал пальцем на заметку. –  Купил по пути новый номер, быстро расходятся. Вы никак не можете обойтись без того, чтобы попасть в новости? Вам так хочется пообщаться с полицией?

– Обо мне снова пишут? –  Дракула отобрал газету и пробежал глазами текст. –  Интересно, где лондонские репортеры находят темы, когда меня нет в городе?

– Не переживайте, в Лондоне происшествий хватает, –  утешил его Джонатан. –  Так что вы скажете?

– Очаровательная дама, темперамент, страсть… ах, –  поделился воспоминаниями носферату. –  А если вас так заботит отмена концерта, следующий состоится послезавтра. Меня не в первый раз пригласили в мир искусства. И я некоторым образом хорошо знаком с его… жрицами.

– Сомневаюсь, что вас приглашали именно за этим. –  Адвокат коснулся кончиками пальцев шеи над краем воротника. Дракула ответил ему очередной улыбкой, демонстрируя удлинившиеся клыки.

– Если бы вы знали, как часто меня приглашали и по каким причинам! О люди… Давайте поговорим о людях. –  Он налил себе вторую порцию скотча и со стаканом уселся в кресло, закинув ногу на ногу. –  Я знаю, среди некоторых из вас бытует мнение, что человечество проделало долгий путь от дикарского состояния, в котором подчинялось низменным животным инстинктам, к неким высотам духа. Так вот, мистер Харкер, это чушь. Люди ходят в церковь, молятся, жертвуют бедным и считают себя достойными членами паствы, а меня –  порождением тьмы и наследником дьявола. Но стоит поманить их властью, могуществом… бессмертием –  и вот уже все забыто и они радостно стремятся в мое темное царство. Или стремились бы, будь я настолько глуп, чтобы собирать вокруг себя толпу новообращенных. Итак, не считая легкого внешнего покрова, люди не меняются, это иллюзия. Истина же –  мистер Дориан Грей, пригласивший меня в Лондон. Вы знаете, на первую нашу встречу он принес распятие. Не правда ли, чудесная шутка: защищаться с помощью символа веры, которую как раз намереваешься предать?

– Приглашал Дориан Грей все же отца графа, а не вас, –  вздохнул Джонатан. –  Не понимаю, как же он так ошибся?

– Простительное недоразумение, –  отмахнулся граф. –  Мое имя и происхождение после недавних… событий у многих на слуху, а об Августе не упоминали в хрониках, с тех пор как он уединился в Сигишоаре. То есть уже лет триста. К счастью для Грея, для вас и для всего Лондона. Несмотря на наши прошлые разногласия, этот город мне дорог приятными воспоминаниями. Мой родственник выглядит тихоней, о, этот саксонский le chevalier sans peur et sans reproche, как сказали бы в его некогда любимом Париже. Даже страшно предположить, что мог бы сделать Август с этим оплотом английской нравственности, прознай он о том, что его дитя здесь… обидели.

Отпив еще глоток виски, он махнул рукой.

– Волей судьбы мы оказались по одну сторону, я прислушиваюсь к вам, потому что Август назвал вас своим другом, как и Абрахама Ван Хельсинга, и это многое значит. Поэтому я дам вам один совет, а вы, надеюсь, донесете мои слова до своего компаньона.

Джонатан вежливо поднял бровь. Дракула поставил недопитый бокал на столик и встал на ноги.

– Я ценю вашу заботу об Ауреле и обо мне, –  саркастически произнес он. –  Господин Ван Хельсинг –  человек с богатым опытом, что, увы, может сослужить и дурную службу, дав ложное чувство уверенности. Поэтому я скажу откровенно, что ни вы, ни профессор, ни ваш французский помощник –  никто из вас мне не ровня. Я жду весточки от Дориана Грея, и, как только он пригласит меня войти, а ему непременно придется сделать это, я войду, и лучше не вставайте у меня на пути.

– Я бы сказал, что также ценю и вашу заботу о нашей безопасности, –  в тон графу отозвался Джонатан. –  Тем не менее мне придется все же предостеречь вас. Грей подготовится к вашему визиту, у него есть опасные знания и опытные помощники.

Вампир расхохотался.

– Я видел этих помощников, не считая пса, –  они сопровождали его на встречу. Временами подобные… кхм… охотники беспокоят порядочных носферату в Трансильвании. Они считают, что, вооружившись осиновыми колами, святой водой и кое-какими простейшими магическими приемами, смогут что-то противопоставить нам.

– Два года назад, когда мы второй раз встретились у вашего замка… –  Джонатан умолк, собираясь с мыслями. –  Давно хотел спросить вас, вы ведь починили ворота, которые мы взорвали?

Дракула полыхнул глазами.

– Вам повезло, и не более того. Сначала я хотел немного развлечься. А потом к нам присоединился Август и смешал все планы.

Джонатан не сразу ответил. Он приложил немало усилий, чтобы изгнать эмоции, связанные с теми событиями. Не воспоминания –  это в любом случае было бы невозможно, –  а то, что разрывало его на части первые недели после возвращения из Трансильвании. Постепенно он научился отстраняться и вспоминать о прошедшем спокойно, а временами даже с улыбкой. Воистину, разум –  величайший защитник хрупкой человеческой души, а время сглаживает даже самые болезненные переживания. Но иногда в этой стене возникала брешь, и тогда перед мысленным взором вставала извилистая дорога среди заснеженного леса, по которой они мчались так стремительно, что стволы вековых деревьев сливались в сплошную темную полосу. Он вспоминал пылающее закатное небо, каменные осколки, разбросанные взрывом, –  они не пожалели динамита –  и летящие в воздухе капли крови. Вампир улыбался им как старым друзьям, а не смертельным противникам, но никто не мог подойти ближе, потому что путь преграждала женская фигурка.

Иногда Джонатану казалось, что лучше было бы погибнуть вместе с Квинси Моррисом, чем выжить и до конца своих дней помнить огромные темные глаза Мины, ее беззвучную мольбу: «Прости меня, прости, прости, прости…» и свое поражение. Он опустил оружие, отвернулся, ожидая последнего удара, –  и встретился взглядом со вторым вампиром, графом Августом фон Виттельбурхартштауфеном…

Чтобы вернуть самообладание, понадобилась целая секунда, но Дракула был слишком увлечен планами возмездия, чтобы обратить внимание на заминку в разговоре.

– Я хорошо запомнил свою ошибку и не повторю ее с Греем, –  уверенно говорил граф.

– Как я понимаю, –  Джонатан прислонился к стене и ядовито усмехнулся, –  вы не намерены больше ждать и играть. Предпочитаете сразу ворваться в особняк, перебить всех домочадцев, осквернить их трупы и поджечь развалины?

– Мне нравится ход ваших мыслей! –  Вампир одобрительно прищелкнул пальцами. –  Жаль, что вы так поздно родились, лет сто пятьдесят назад из вас бы вышел толк!

– Я польщен, –  холодно ответил адвокат. –  Вы уже второй, кто пророчит мне успешную новую карьеру.

Дракула склонил голову, намереваясь продолжить мысль, но, когда он открыл рот, слова оказались иными.

– К дому приближается человек, –  сказал он. –  Не думаю, что он знает обо мне, иначе я бы давно услышал его страх. Полагаю, это посланник Грея. Жаль, я рассчитывал, что он пришлет оборотня. Тогда я мог бы его убить. –  Вампир поманил Джонатана за собой. Вдвоем они направились в прихожую.

Стук раздался через пару минут, бледный дворецкий поспешил к двери, но граф остановил его жестом.

– Вон отсюда. Я сам.

Джонатан встал у стены рядом с входом –  так, чтобы гость его не заметил. Дракула картинно распахнул двери, впуская в прихожую порыв пронизывающего ветра и несколько снежинок.

– У меня послание от мистера Дориана Грея для графа Дракулы, –  с трудом шевеля побелевшими от холода губами, произнес стоящий на пороге человек. Носферату «поощрил» его хищной улыбкой. –  Господин Грей сказал: завтра, у него дома. За два часа до полудня.

Ничем не выдав своего знакомства с правилами хорошего тона, Дракула захлопнул дверь и со счастливой улыбкой обернулся к Джонатану.

– Наконец-то, –  воодушевленно произнес он. –  Я смогу прикончить и этого проклятого пса, и его хозяина, и всех, кто будет с ними!