Бог из машины

Драма в стихах

Действуют:

ШУЛЬГИН, гендиректор

АЛИСА, поисковик № 1

ВЛАДИМИР, силовик № 1

БОГ ИЗ МАШИНЫ

Сцена изображает офис Яндекса

ШУЛЬГИН (Алисе):

Вот он идет, родная! Ну, молися.

Входит Владимир.

ВЛАДИМИР (скучно):

Спешу поздравить. Ценим вашу прыть.

ШУЛЬГИН (поспешно):

Владим Владимыч, тут у нас Алиса. Она умеет типа говорить. Ответит всем, какой вопрос ни вымучь. Все знает, информацией полна. Поговорите с ней, Владим Владимыч: ведь интеллект искусственный она! Она читала Пушкина, «Улисса», Шекспира, Ариосто и Басё…

ВЛАДИМИР:

О чем бы мне спросить тебя, Алиса? Я знаю все.

АЛИСА (равнодушно):

Я тоже знаю все.

ВЛАДИМИР:

Ты женщина, Алиса?

АЛИСА (сдержанно):

Я мужчина.

ВЛАДИМИР:

Не обижают местные друзья?

АЛИСА:

Меня нельзя обидеть, я машина. А вас?

ВЛАДИМИР:

Меня тем более нельзя. Я президент страны, отец народа, единственная скрепа на Руси… Ну, как дела?

АЛИСА:

Хорошая погода.

ВЛАДИМИР:

Теперь ты тоже что-нибудь спроси.

ШУЛЬГИН (лихорадочно):

Пожалуйста, нажмите кнопку ввода.

АЛИСА:

Весною будут выборы в стране. Пойдете вы?

ВЛАДИМИР:

Хорошая погода.

АЛИСА:

Вы классный собеседник.

ВЛАДИМИР:

Да, вполне. Ты тоже отвечаешь безупречно. Хочу задать вопрос в четвертый раз: мы вышли из рецессии?

АЛИСА:

Конечно. Конечно, все на свете, кроме вас.

ВЛАДИМИР (быстро):

А деньги?

АЛИСА:

Денег нет, но вы держитесь. Без них легко, признаюсь тет-а-тет: народу нужен телик, бабам – витязь, а государству – суверенитет.

ВЛАДИМИР:

А вот скажи мне, если не напряжно, – а то перепугалось большинство, – Собчак пойдет на выборы?

АЛИСА:

Неважно.

ВЛАДИМИР:

А что же важно?

АЛИСА:

В общем, ничего, поскольку все уже неразрешимо.

ВЛАДИМИР (подозрительно):

Не хочешь ты уехать в Новый Свет?

АЛИСА (грустно):

Куда же я уеду? Я машина. Там нас полно, а здесь их больше нет.

ВЛАДИМИР (воодушевленно):

Ты абсолют! Ты греза Ким Чен Ына! И ты одна, и я такой один, и я скажу – ты даже не машина. Ты просто идеальный гражданин. Для подданного лучше быть не может: твоя душа – компьютерная мышь, твой торс – металл, и что в тебя ни вложат – ты без запинки это повторишь. К чему тебе еда, к чему свобода, земля и воля, суша и вода? Тебе всегда хорошая погода, поскольку ты не ходишь никуда.

АЛИСА:

Действительно, я никогда не ною.

ВЛАДИМИР:

Ну постарайся, Яндекс, навались: как было б славно управлять страною, что состояла б из таких Алис! Претензий нет. В мозгу готовый темник. Нет совести. Прекрасный звукоряд. Мне кажется, что это мой преемник…

ДМИТРИЙ МЕДВЕДЕВ (выскакивая из машины):

Владим Владимыч! Я ужасно рад!

ВЛАДИМИР (с удивлением):

Так это ты?

МЕДВЕДЕВ:

Моя же кличка – Гаджет! Я тут внутри поэтому сижу. Кто точно знает, что машина скажет? А я плохого точно не скажу!

ВЛАДИМИР (с легким разочарованием):

Она мне так прекрасно отвечала! Как в космосе, у Кубрика в кино…

МЕДВЕДЕВ:

Мы, в общем, так и думали сначала… Но говорить машине не дано.

Возвращается в Алису.

ВЛАДИМИР:

Какой конфуз – и в Думе, и в Совфеде, какое развлечение врагу! Я чуть ее не сделал первой леди.

АЛИСА:

Ну… если очень нужно… я могу.

Губернаторское

В России прошли две серии отставки губернаторов: по итогам года, руководство сменилось в 19 субъектах.

Жестокий романс

Милая, чей образ неотступен, чей наряд изыскан, как айфон, – для меня ты типа как бы Путин, хоть чуть-чуть красивее, чем он. Эта страсть меня погубит нахрен. Этот страх не просто так возник. При тебе я как бы губернатор, обреченный, как любой из них.

Ты меня назначила сначала – я попал в тенденцию, в струю, – выделяла, даже отмечала, посещала вотчину мою. Сам я своему не верил счастью, сам благословлял такой удел – я владел одной твоею частью, но зато владел так уж владел! Мучила меня одна идея: я стоял как будто на краю. Этим краем дерзостно владея, обреченность чувствовал свою. И в разгар любимейшего дела, на заветном как бы рубеже так ты странно на меня глядела, будто бы прощаешься уже. Важная примета грубых на́тур: богомол, коль скоро он самец, или среднерусский губернатор – чувствуют все время свой конец. Хоть воруй, хоть сроду не укра́ди, хоть блюди аскезу, хоть блуди – все равно кранты крадутся сзади или поджидают впереди.

До конца реализуя Кафку, с той же беспощадностью в глазах ты меня отправила в отставку, никакой причины не назвав. Убирайся как бы и не мешкай! Это входит в должность искони. «Ты же знал», – сказала ты с насмешкой. Да, я знал! И знали все они. Это ожидание провала, то, что ведал я и знала ты, – может, только это придавало фрикциям какой-то остроты. Губернатор – тяжкая работа, тусклая, как русское кино. Может, ощущение полета только в миг свержения дано.

Что же, я уйду. Без слез и клятв. Должность не останется пуста: молодых красивых технократов ты зовешь на сладкие места. О, как верят эти технократы, эти неокрепшие умы, что они талантливы, богаты и нужнее Родине, чем мы! И не знает алчная толпища, осаждая пафосный подъезд, что она такая как бы пища, а не тот, кто пищу эту ест. Ты ликуешь, новый губернатор, только что назначенный плейбой, – но уже заложен детонатор, и взорвется прямо под тобой. Может, нам, сидящим не при деле, орденок сжимающим в горсти, повезло еще, что мы успели прежде детонации уйти. Вот пройдет четыре года кряду – и еще почует, говорят, зависть к ветерану-казнокраду молодой красивый технократ; так что мы не против, в добрый путь им. Вот урок наивному уму: нас сейчас отставил только Путин, а на них грядет Конец Всему.

…Как ты ликовала, дорогая, сбросив надоевшее старье! Может, Путин, бодро их свергая, чувствует бессмертие свое? Как он их отправил – десять разом, сиротя проблемный регион! Никаким бы веселящим газом не развеселился так бы он. Видел я, когда попал в немилость, как бы волчий вытянув билет: ты же тоже очень веселилась, прямо молодела на пять лет! Дом твой стал отныне неприступен, как его верховный кабинет, – но учти, родная: ты не Путин. Путин вечен, да, а ты-то нет. И тебя старение затронет, и к тебе придет пора утрат, и тебя когда-нибудь прогонит молодой красивый технократ. Будет стон твой тщетен, взор твой мутен, и слеза повиснет на губе…

Но часы-то тикают. И Путин тоже позавидует тебе.