Памятка

 

Мне не нравишься ты. Мне не нравитесь вы,

Обитатели гордой запретки.

Мне милы ваши предки (поскольку мертвы)

И пока еще нежные детки.

 

 

Я люблю только тех из моих сыновей,

Кто тупит или злобится с детства.

Лишь они – мои отпрыски чистых кровей,

И они не сбегут, не надейся.

 

 

И туда не ходи, и сюда не ходи,

А ходи от овина до хлева,

Опасайся расспрашивать, что впереди,

И направо смотреть, и налево.

 

 

Не пытайся подняться посредством труда,

Не кичись перед ящером, птица.

Ты мне должен всегда, я тебе никогда,

Жизнью тоже нельзя расплатиться.

 

 

Мне привычна поэтика вечной вины,

Ложных клятв и напрасных стараний.

Созиданье стены, состоянье войны

Мне милее других состояний.

 

 

Не надейся, не жди от меня доброты.

Милосердьем не славится фетиш.

Все хорошее сделала я, а не ты.

За плохое ты лично ответишь.

 

 

Ибо я оправданье твое и броня,

И опора, и скрепа, и глыба,

А когда я скажу, то умри за меня

И скажи мне за это спасибо.

 

Заборное

Телецентр «Останкино» обнесли колючей проволокой из-за «тревожной ситуации в Москве, в Европе и в мире».

А может быть, это не они сидят за колючей проволокой, а вы сидите.

Бр. Стругацкие, «Гадкие лебеди»

Внезапно – как бы на случай глобальной русской весны – проволокой колючей Останкино обнесли. Зрители не заплачут: стерпим, не в первый раз… Вас от народа прячут – или народ от вас? Может, в текущем цикле, в нынешних временах надо, чтоб вы привыкли быть за колючкой, нах? Будут законы в силе – Запад вас не спасет: вы же наговорили каждый лет на пятьсот. Каждый за сверхполучку выложить душу рад. Лучше уж за колючку, нежели сразу в ад.

Вовсе невыносим бы нынешний был сезон, если б не всюду символ. В каждом придурке он! Даже смотреть отрадно, как постарался Бог – прелесть, как все наглядно. Дьявол бы так не смог. Долго у нас рожают, терпят любую жесть – сами себя сажают все, кому надо сесть. Словно берут измором собственный злой галдеж – все обнесли забором, змейкой не проползешь. Словно ползут по склону в самый безвидный срам – Кремль превратили в зону и затворились там. Спрятались, будто в клетку, – шороха не слыхать. Надо бы под запретку площадь перепахать.

Боязно, правда, с зоной сравнивать их редут – в крепости осажденной тихую жизнь ведут. Влезли в свою темницу, сами себе грозя. Выехать за границу силовикам нельзя. Бомбами потрясают, всем, говорят, под дых… Их ли от нас спасают? Думаю, нас от них. Там, за глухим забором, жилист и гонорист, вор сговорится с вором, с киллером – шантажист, весь этот мир преступный, ненавистью томим: в крепости неприступной самое место им.

Сами они наладят стражу на рубеже, сами себя посадят. Можно сказать, уже. Встали на изготовку – молнии из очей. Жуковку, и Рублевку, и Бочаров Ручей огородили браво, заперты тет на тет – там у них сверхдержава и суверенитет. Тут им помочь не в силе Запад или Восток – сами определили свой пожизненный срок. Горе ли это? Что вы! Можно сказать, зер гут. Сами сидеть готовы, сами же стерегут.

Родина, тройка-птица, выслушай мой совет! Как бы жить научиться, будто их вовсе нет? Жить на открытом свете, не в духоте тюрьмы: ведь за колючкой – эти, а на свободе – мы. Мы ведь умеем что-то, делаем кой-чего, все же для нас работа лучше, чем воровство… Пусть они там часами делят свое лаве, пусть они смотрят сами «Зона»-свое-ТВ… Я к ним в общак не лезу. Сказано: «Let’em Cheat!»1. Точат пускай на Лесю – надо же им точить? Мы заживем богато, честно, как искони – только поймем, ребята: это сидят они. Хватит дрожать, осинки. Хватит любить скотов. Можно им слать посылки изредка.

Я готов.

2016

Хитростное

Читая ленту новостей про курс рубля ужасный и комментарий всех мастей, особенно провластный, про то, какими мы войдем в грядущий новый год, – я крепче верю с каждым днем: все это Хитрый Ход.

Я не уверен, что в Кремле все эти тексты пишут: в Кремле смакуют крым-брюле и нас давно не слышат. Пока трясемся над добром, смотря на курс валют, – там длится схватка под ковром Борисов и Малют.

Нет, это пишут не они, – скажу, как тертый критик, – и не подручные гебни из «фюр геополитик», а добровольные бойцы верховного лица, диван-кроватные певцы дворового бойца.

Ведь он же тактик и стратег, он трижды все промерил, ведь он не мог подставить тех, кто так ему поверил, кто без тепла прожить готов и ничего не есть! Он просчитал на пять ходов и угадал на шесть.

Хотя итог еще далек, но разум босса прыток. Он Штаты в санкции вовлек, что им самим в убыток; пускай Стрелков его чернил, снимаясь за столом, – зато он турок расчехлил и НАТО расколол. Он нефть обрушил до зимы (пиндосы, сатанейте!), чтоб экспортировали мы как можно меньше нефти; иначе гордый русский дух не мог бы слезть с иглы – но клюнул жареный петух, и видишь, мы смогли! Он Крым затем присвоил, ать, со всем голодным людом, – чтоб с моря Черного стрелять «калибром» по Саудам! Как всякий истинный тиран, он сам придумал, ать, столкнуть Сауды и Иран – и этим нефть поднять. Отдельный мудрости пример, другой источник пыла: есть ДНР и ЛНР. Зачем? А чтобы было! Пассионарное пятно среди иссякших вер: кто недоволен, тем вольно уехать в ДНР. Еще? Любуйся, большинство, как мыслит русский Гудвин: уволен Кудрин для того, чтоб мог вернуться Кудрин! И снова Кудрин, бросив одр, – среди больших котов: слегка припудрен, крайне бодр и ко всему готов!

А кстати, очень может быть, что мы – его поленья, что он задумал сократить избыток населенья, что мы, Отечества сыны, метнемся без труда иль в топку ядерной войны, иль просто в никуда. Ведь чтоб обслуживать трубу – мильон, и то едва ли, а прочих он видал в гробу, и мы себя видали; все эти кризисы странны лишь тем, со стороны! Оптимизация страны, мобилизация страны, утилизация страны, кастрация страны.

И знаешь – я уже и сам готов, поверь на слово, сказать спасибо небесам за лидера такого. Уже я сам, как идиот – точней, как большинство, – готов увидеть Хитрый Ход в конвульсиях его.

Нам для того вся эта страсть, – допустим, что Господня, – что это он меняет власть! А как еще сегодня? Он это выбрал, нас любя: цените, господа! Ведь если он не сам себя – то кто ж его тогда?! А он устал, как Вечный жид, среди просторов серых; хотел бы он еще пожить, причем не на галерах, и все затеял для того, – иного не найду, – чтоб мы не выбрали его в осьмнадцатом году!

И кто, признайся от души, его свалить согласен? Навальный, Ходор? Не смеши! Макар? Белковский? Ясин? Отважных фашиков орда из потайных полков? Лимонов, может быть? О да. Скажи еще – Стрелков. Он должен сам себя свалить, прервав период злачный; свою харизму обнулить и рейтинг свой трехзначный! Он снимет сам себя, как Бог, путем глобальных дрязг. Донбасс, как видим, не помог – пришлось полезть в Дамаск.

Вот так, за лентою следя, я тешусь ворожбою. Ведь видеть хочется вождя на троне над собою, титана, в мысленной борьбе постигшего астрал, – а не последыша ГБ, который все – проспал.