Ассамблейное

В распоряжении редакции оказалась запись одного разговора. Голоса будто знакомые, имена тоже, но кто разговаривает, мы не догадываемся, потому что страшно.

ПЕРВЫЙ:

Я рад, что ты одумался, Барак, и согласился все-таки на встречу. Ты спросишь: как там Сирия? Фигак! – в своей манере я тебе отвечу. Ты можешь мне поверить, корешу. В моих глазах сам Буш увидел душу. Мне Сирию отдай, и я решу. Уделаю, как Рашу: все обрушу. Ты, как всегда, стараешься вотще, а я упрячу их под одеяло. Где я прошел – ложится все вообще, как будто ничего и не стояло. Гражданская закончится вничью. Получится цветущая могила. Ты посмотри, как я смирил Чечню: уж как-нибудь она сильней ИГИЛа! (У нас он запрещен.) Буквально рай расцвел за десять лет на месте ада. Не парься, паря. Сирию отдай. Она же все равно тебе не нада, а мы там установим русский стиль и станем управлять по-атамански. Ты слышал – там Владимир Русь крестил?

ВТОРОЙ (дрожащим голосом):

Где он ее крестил?

ПЕРВЫЙ (бодро):

У нас в Дамаске! Здесь, говорит, построим Третий Рим! Там даже есть владимирские горки… Смирись, покуда мы не говорим, что он ее крестил у вас в Нью-Йорке. А что? Сравните наши языки. Отдай Нью-Йорк, не вздумай отказаться: индейцы – это наши казаки, но их завоевали англосаксы. Что ты бледнеешь, брат? Шучу я так! Мы вам отстроим Сирию, пожалте, а ты… Сними ты санкции, Барак! Что Крым тебе? Ты даже не был в Ялте! А я там был, и даже херес пил, и с Сильвио общался неформально. Короче, понял? Я тебе ИГИЛ (он запрещен у нас, я говорил), а ты мне Крым, и снова все нормально.

ВТОРОЙ (робко):

Ах, я бы только рад, я вам не враг, но Сирия – клубок проблем проклятых! Мы с ней не можем справиться никак…

ПЕРВЫЙ (пренебрежительно):

Да ты не можешь справиться и в Штатах! Ты скромный малый, знаешь свой шесток, размах чикагский, опыт небогатый, не можешь обеспечить третий срок – а я уже нацелился на пятый. Естественно, какой тебе ИГИЛ? (У нас он запрещен.) Помилуй Боже, я их уже давно бы задавил, но хочется продаться подороже. Они под русским правильным царем воспрянут, руку твердую почуяв. Общественное мнение – ВЦИОМ, на выборы от нас поедет Чуров, а Киселев им жрачку посулит. Какие-то суиты, блин, шииты… Допустим, ты шиит или суннит, – я разве запретил? Но не шали ты! Там есть же телевиденье, Барак? Уж я им НТВ не покажу ли?! Для прочных скреп потребен общий враг. Так это будешь ты, и все в ажуре. Засунь себе амбицию свою. Ты сам сказал – война уже на старте. Дай Сирию. Я так ее смирю, что ты не различишь ее на карте. И вообще, о чем мы говорим? Мне две минуты – в кашу растереть их, а ты забудь про Крым, наплюй на Крым! Тебе он что? – пустяк, а мне-то рейтинг! Ты что-то про Сенцова говорил, про Савченко… Не нужно долгих басен: ну хочешь, я отправлю их в ИГИЛ? У нас он запрещен, но я согласен.

ВТОРОЙ:

Но это кровь…

ПЕРВЫЙ:

Россия велика. Начнешь разоблачать – язык обрежешь. Не вышло с Новороссией пока – так выйдет с Новосирьей. Буквы те же ж! Нет проку в дипломатском трындеже. Вы Сирию по ходу запороли. Вон ДНР растащена уже – так что-то надо делать Мотороле?! Я временно готов возглавить сам, пока народ последнее разграбит…

ВТОРОЙ:

А что Аль-Асад?

ПЕРВЫЙ (увлекаясь):

Асад будет зам! Он «Сирию единую» возглавит. Конечно, этот парень не удал, но, ощутив мое рукопожатье… И оппам, кстати, много воли дал. Хотите митинг – в Марьино езжайте. Что все хотят свободы – это штамп. И кстати, раз уж мы решили с Крымом… всех недовольных, будь они хоть Трамп, – шли «Боингами» в Марьино. Мы примем.

Мантра

Пли! И благо ти будет! Но долговечен ли будеши на земли – кто скажет?

М. Горький

Вот закон – заучи прилежно, – общий пахарю и царю: если драка, мля, неизбежна – первым бей, тебе говорю. Бей, покуда не уложили, бей десницей или пятой. Меньше слов. Докажи вражине – ты крутой, а не он крутой.

Бей соперника, конкурента, пусть он корчится, пусть дрожит, – бей: другого нет аргумента, если ты, конечно, мужик. Бей, показывай твердый норов, по сусалам бей, по усам, без уловок, без отговорок, если ты, конечно, пацан. Сам ударь и других науськай. Покажи им Дамаск и Крым. Хрясни первым, если ты русский. Помни: русский не бьет вторым. Пусть иные действуют нежно. Настоящий мущина груб. Бей, когда война неизбежна, пусть трясется Валдайский клуб. Бей старательно, бей прилежно, бей слабейшего, бей бабье, бей – и если драка избежна, неизбежной сделай ее. Космос, первые пятилетки, вождь-элита, народ-плебей, наши детки и наши предки – все тебе повторяют: бей!

Остальным неуютно рядом: все хамят тебе, государь, все к тебе повернулись задом, – вот по заду их и ударь. Цель не в выгоде, не в наживе, как надеется средний слой. Чтоб боялись тебя чужие – бей своих; чтоб боялся свой – бей чужих. Никто не мешает. Как священный жук скарабей, из навоза лепи свой шарик: сам же сплачивай, сам же бей. Идеолог, молчи, не каркай. Не приманкою, не вершой – с нами действовать надо палкой, и не маленькой, а большой. Бей до визга, до первой крови, под раскатистое ура. Да и что ты умеешь, кроме? Курс прошел на траве двора.

Дух мужает в пинках, в обидах. Русский мир изначально строг: мы не верим, что из небитых хоть какой-нибудь выйдет прок. Перегадим любого гада, пережестим любую жесть – нас учить и лечить не надо, мы такие, какие есть. Править следует в стиле кантри: кто робеет – тому капут. Действуй строго по этой мантре, остальные не катят тут. А иначе Восток и Запад, не желая глобальных драк, будут думать, что серный запах им почудился просто так.

Бей же первым! По местным заям, их надежды хищно разя! А иначе, хоть плюй в глаза им, – восклицают: роса, роса! Как положено в сверхдержаве, мы построим тут свой ИГИЛ, чтобы сто одного держали, а старшой подошел – и бил! Население – мягче воска. Будешь действовать так, мой свет, – есть надежда, что ты нарвешься.

А иначе надежды нет.