Преемническое

Мне кажется, преемник налицо. Ты этого хотел, как говорится. История – такое колесо, что Коба тоже должен повториться. Никто другой не сможет нас спасти от наших нравов, явственно гаремных. У этого героя два пути: один – исчезнуть, а другой – преемник. Исчезнуть он не может. Без него всем нашим раздобревшим и бесхвостым, что нынче составляют большинство, придется вслух рыдать по девяностым.

Его уже сейчас, Россия-мать, ни власти, ни борцы из прочих станов не могут тут по имени назвать. Давай считать, что это Залдостанов? Врывается в Европу, как в альков, питает страсть к начальственным иконам – но, кажется, своих «Ночных волков» пока еще не ставит над законом, он лишь Берлин намерен покорить… Какая тут случилась перестройка! Из тех, о ком возможно говорить, осталась Леся Рябцева, и только.

Пора уже действительно нажать. Кого тут дружно примут – не его ли? Он говорит, что всех пора сажать, но все сочтут, что это признак воли. Дела в стране безмерно хороши, но в целом недвусмысленно паршивы. Ты скажешь, за него бы не пошли голосовать? Да как еще пошли бы! Погонит русофобов на убой… Донос, расстрел – мы любим эти жанры! Сегодня мир смеется над тобой, Отечество, – а тут бы задрожал бы. О, как бы тут прибавилось могил! Разделали бы всех, как черепаху. Я думаю, что никакой ИГИЛ на мир не нагонял такого страху. А нынешний позор и произвол – поверить нелегко, но на пари вот! – в историю бы запросто вошел как мирный, упоительный период. И кто еще – проверил на себе – подверг бы нас волшебным превращеньям, заставив зарыдать по ФСБ, по ВВП и прочим сокращеньям? По-моему, и сравнивать смешно. Уже он упражнялся в этом стиле. Такое сокращенье бы пошло, что полстраны бы точно сократили. Другое населенье не поймет, а нашему террор – увеселенье; и сразу приподнялся бы доход и ВВП на душу населенья! Прокуратура тоже зажралась, ища врага в «Тангейзере» ли, в тверке ль… А как бы задрожала эта …азь, весь этот Пентагон, вся эта Меркель! А рейтинги? Представить сладко мне. Культура бы цвела, как амариллис, на улицах порядок, как… Не-не, без собственных имен, договорились?

Преемник есть. Не спорьте. Это так. Пора нам провариться в этом тигле – и внутренний, и даже внешний враг такого бы эффекта не достигли. Есть логика. По ней уже ему маячил будто пост премьер-министра…

Да я и сам одобрю и пойму.

По крайней мере, это будет быстро.

Сыновнее

На территории Украины, близ города Счастье, взяли в плен Евгения Ерофеева, назвавшего себя капитаном 3-й отдельной гвардейской бригады специального назначения ГРУ Генштаба ВС России – командира разведгруппы с позывным «Дельфин», а также его подчиненного, Александра Александрова, назвавшего себя сержантом-контрактником, исполнявшим обязанности старшего разведчика при командире, позывной – «Алекс».

UPD. На суде они заявили, что являются безработными и добровольно пошли служить в народную милицию самопровозглашенной ЛНР, а показания о своей принадлежности к Российской армии дали под пытками. Суд приговорил обоих к 14 годам лишения свободы, признав виновными, в том числе, в агрессивном ведении войны.

Ерофеев и Александров прилетели в Москву в тот же день, когда осужденная в России Надежда Савченко вернулась в Украину.

Господа, я предлагаю тост за матерей, которые бросают детей своих.

А. Н. Островский, «Без вины виноватые»

И вот на день рожденья Осино я думаю (прямая связь): что делать, чтобы ты не бросила, не прокляла, не отреклась? Что делать, чтоб тебе понравиться и не погибнуть в тот же час, как только у тебя появится резон избавиться от нас? Чуть кто-нибудь по воле случая попался в плен, ведя бои, – ты сразу скажешь: я, могучая, – не я, и дети не мои. Они наймиты, а не воины, признало даже Би-би-си, они давно уже уволены, не веришь мне – жену спроси… И то сказать, любые пленные – позор. Их совесть нечиста. Они, предатели презренные, не стоят Красного Креста. Не обладают честным именем, не видят нашей правоты… Хоть застрелились бы как минимум, а то ведь выжили, скоты!

И эти все, колонна пятая, – жалеть не стоит ни о ком: стишки в Америке печатая, «Свободу» слушая тайком, – вы сами Родину подставили, законы общества поправ; вы вне закона – но не сами ли себя лишили общих прав, травя генсека-паралитика и осмеяв рабочий класс?! Нет правды, есть геополитика. Кто не за нас, тот против нас. Здесь так бывало пересолено, таких поперли за кордон, что на Гуриева и Сонина мы просто харкнули, пардон. Кто говорит о вырождении? Мы не хотим иной судьбы: у нас красавицы и гении всегда родятся, как грибы. Не жаль Аксенова и Бродского – и так успеют на скрижаль! – а жаль уродского и скотского, убогого, тупого жаль, жаль неумелого, натужного, в котором все не по уму, – нигде решительно не нужного и преданного потому.

Мать непреклонная, суровая, неутомимая в пальбе, – полтинник скоро мне, и снова я не знаю, как служить тебе. Все эти выбоины, надолбы, чесотка, ябеды, нужда… Тебе стихи мои не надобны, тебе любовь моя чужда, ты от вернейших отрекаешься (вернейший дважды обречен), и спотыкаешься, и каешься, и не меняешься ни в чем! Ведь вот, потеряны, уронены, птенцы большой твоей семьи: тебе бы сделать их героями, а ты уперлась: не мои! И сколько сотен, сколько дюжин-то сбежало в чуждые края – но кто тебе, признайся, нужен-то? Кто честь и гвардия твоя? Посмотришь на портреты стертые, на ворох сброшенной листвы… Ужель любезны только мертвые – да те, что заживо мертвы? И покорит тебя, пригожую, не тот, кто у людей в чести, а этот вот, с паскудной рожею, успевший первым донести.