Победоносное

На президентский выборах в России победил Владимир Путин.

Так уж честно победили, что и двадцать дней долбя, никого не убедили, а особенно себя. Жаль, приказ еще не издан – но дождемся, нашу мать, – чтоб к победе над фашизмом этот подвиг приравнять, чтоб, традицию ломая, но являя широту, мы уже седьмого мая отмечали ту и ту. Победили, отстояли, разменяли на рубли, раскатали, изваляли, истоптали, отскребли, показали, доказали, не отдали, соблюли – и Казани, и Рязани, и Обаме, и Бруни, и проклятой Пикадилли, вас не видящей в упор… Так уж полно победили, что стреляют до сих пор. Защитили серп и молот, звук родного языка… Успокоиться не могут, все не вытопчут пока. Гул стоит в родных осинах, орки строятся в каре – все никак забыть не в силах, как уклались в декабре.

Победитель белоглазый, ты взлетел, орелик мой, над оранжевой заразой и над ленточной чумой! Вот чистейшая победа: всех, кто встал с другой ноги, по закону Архимеда вытесняют во враги. Торжествует жажда мести, обуявши большинство. То, что жить придется вместе, не волнует никого. Так уж честно победили, с самым-самым во главе, что со страху залудили эпик фейл по НТВ – «На Болотную ходили за бабло и доширак!»… Так уж честно победили, что не врать – уже никак. Так бесспорно победили в равной, доблестной борьбе, что Козлова посадили – вот, Романова, тебе! Посадили Pussy Riot, чтобы выглядеть крутей; вон и деток отбирают – победили и детей! Вот победа образцова, неустанный ратный труд. Взяли было Удальцова, да отдали: больно крут.

Коллективный победитель, предводитель душ и тел! Отчего твой белый китель так под мышками вспотел? Взявши Питер и Москву уж, – что же, доблестный Мальчиш, так визгливо торжествуешь, так ножонками сучишь? Что ты воешь, многомясый, усмехаясь роково, навалившись всею массой неизвестно на кого – на студентов, на младенцев, на зажатых, будто гость, обреченных отщепенцев перекупленную горсть? Лишь на них, твердоголовы, брешут высшие слои – Соловьевы, Соколовы и Фадеевы твои. Эти стыдные минуты – худший выбор высших сфер. Либо мы не лилипуты, либо ты не Гулливер.

Нет, таких истерик, знаю, не закатывает тот, кто домой, к родному краю, победителей ведет. Так – под хохот пьяной крали, у провала на краю, – обмывают, что украли, а не отняли в бою.

Тут иной руководитель, обладатель лет шести, спросит: как же победитель должен, блин, себя вести? Да уж вы, вожди со стажем, как сказал бы вам Бильжо, не волнуйтесь. Все покажем. Все увидите ужо.

Полпредное

Новым полпредом президента на Урале станет начальник сборочного цеха Уралвагонзавода Игорь Холманских.

Крещеный мир сражен интригой – и, может быть, событьем года: Холманских Рюрикович Игорь, начцех Уралвагонзавода, мужчина с Нижнего Тагила, сей флагман путинского братства, чья личность давеча грозила прибыть в Москву и разобраться, – был не напрасно власти предан, и власть недаром выбирали: он сделан путинским полпредом, не где-нибудь, а на Урале. Иной заходится от смеха и называет это бредом, а я считаю – мастер цеха вполне способен быть полпредом. Пусть не работаю в цеху я, но человек рабочей масти куда умней иного члена медвежьей партии при власти. Ткала же Фурцева чего-то, метраж гнала, узлы вязала, – пока партийная работа ее совсем не засосала. Вот вертикальная мобильность, чтоб ею удивить планету: да, в этом есть нижнетагильность, но в чем ее сегодня нету? Есть месседж Нижнего Тагила, и вы легко его прочтете: интеллигенту тут могила, зато уж преданность в почете. Замечу, в назиданье прочим, что власти сбрасывают маски: тут называется рабочим лишь тот, кто мыслит по-холмански. Коль хочешь быть рабочим – будь им, страдай от местных неурядиц, но если твой кумир не Путин, ты безусловный тунеядец, ты втайне думаешь о путче и с хомяками фанфаронишь. И все же Рюрикович лучше, чем, например, Виссарионыч. Сегодня видно безо всяких: беда у путинской экскадры – резервы питерских иссякли, в расход пошли другие кадры! Не надо быть великим кормчим, чтоб сделать вывод обалдело: период питерский закончен, пошел тагильский, тоже дело. Пора во власть Уралу влиться, а то одни и те же лица: была культурная столица, пришла вагонная столица… Иной расклад у нас неведом, и раз пошла такая мода – во власть полезет за полпредом толпа с Уралвагонзавода, их труд нелегок, слово метко, их гордый нрав не терпит спора – но это лучше, чем разведка, и много лучше, чем контора.

В Сети, понятно, загалдели, но присмотреться не хотите ль: ведь он полпред на самом деле! Он полномочный представитель. Чье самолюбие задето – тот лишний гость в родном пейзаже. Кто представитель президента в России нынче? Ну не я же! Тех, кто о вольности хлопочет, наглядность эта растревожит, – но это то, что Путин хочет, и ровно то, что Путин может: надежный, злобный, добрый малый, и чтобы все в России было не ниже плинтуса, пожалуй, но ниже Нижнего Тагила. Простые люди юбер аллес. Прямое следствие победы. Вы все зажрались, либералы-с. Какой тут пол, такие преды.

Вам, радикалы, все с откоса б лететь в плену амбиций личных… А между прочим, это способ ввести во власть людей приличных. Насколько все мобильней стало б, какой бы стиль настал улетный, когда бы вдруг сказал Каспаров: «Долой подонков на Болотной!» Не может быть? А что такого? Я сам не против, добрый путь им. Полпредом сделали б Рыжкова, скажи он вслух: «Наш лидер Путин». За выкрик лозунга такого – иль даже пенье, в ритме вальса, – министром сделали б Немцова: он был – и ничего, справлялся! Довольно быть страной-изгоем, точить на граждан серп и молот… Но «Мы за вас и всех разгоним!» – они сказать никак не могут. Что проще верному холопу? И для чего жалеть о чем-то? Чуть поцелуешь черта в попу – и сможешь стать полпредом черта! Но даже после литра водки или еще чего похлеще у них не то устройство глотки, чтоб говорить такие вещи. Их не за то страна любила и заграница уважает. Победе Нижнего Тагила пока ничто не угрожает.

А если вдруг и угрожало б – в стране меняется погода, – Холманских без обид и жалоб вернется в цех вагонзавода. Рабочий облик благороден, а опасаются репрессий пускай Рогозин и Володин – они же люди без профессий. Не знаю, что умеет Путин, не помню, что умеет Сечин, – а труд уральца неподсуден, вагон потребен, статус вечен… Когда закончится занудство и поменяется начальство – ему хоть есть куда вернуться.

За остальных нельзя ручаться.