Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Итак, расстался Джонни Депп с Ванессой Паради.
Их выбор странен и нелеп. Разлука впереди.
Прощай навеки, общий быт. Из пафосных семей
Теперь остались только Питт с губастою своей.
Итак, развелся Джонни Депп с Ванессой Паради.
Когда б такую бабу мне б, уж я б ее, поди…
Простит тусовка или нет его скандальный жест?
Но, видно, за пятнадцать лет любая надоест.
Ведь ты же на людях всегда – но нас не ставишь в грош.
Ведь ты же нам же, как звезда, сигналы подаешь!
Ведь эдак каждый идиот, наглец-прелюбодей,
Из-за любовницы начнет бросать двоих детей.
Пускай развод неустраним – ты мог бы погодить,
За внешним обликом своим ты мог бы последить,
Не подавать дурной пример, не умножать грешков…
Когда б ты членом был ЕР, как, например, Машков, —
Ты мог катарсис испытать, интрижку прекратив.
Тебя сумел бы воспитать здоровый коллектив.
Ты мог бы бросить имидж свой, пиратчину свою…
Ты мог театра стать главой и сохранить семью!
Уж мы б тебя, как своего, пригрели на груди —
Но ты не хочешь ничего, и даже Паради.
Чем неугоден Джонни Депп Ванессе Паради?
Он зарабатывал на хлеб, а ты сиди, роди…
Мы знаем все твои дела и песни заодно.
Ведь до него ты кто была? – нимфетка из кино!
Теперь ты вечно на виду и хочешь перемен.
Он сделал из тебя звезду, поднял тебя с колен…
Кто ты такая?! Срам один. Не Пугачева, чай.
Пусть он увлекся Евой Грин – а ты терпи, прощай!
Сходи к гадалке, наконец, не парься, травы пей…
Дитям же нужен же отец, хотя бы Воробей!
Пускай вы даже две звезды, известные везде, —
Не выносите из избы, держите все в избе!
Пускай он трижды Воробей, но все ж таки не враг.
У нас две трети всех семей живут примерно так.
Итак, развелся Джонни Депп с Ванессой Паради.
Везде бесчинствует Госдеп, куда ни погляди.
У нас в России большинство бежит подобных тем.
Мы если выберем кого, то это насовсем.
Режиссеры Светозаров, Лопушанский и Сокуров без комментариев покинули совещание с участием замминистра культуры РФ Ивана Демидова, на котором обсуждалось будущее российской киностудии «Ленфильм».
Неожиданный подарок синефилу, свежий повод для печальных каламбуров: убежали с совещанья по «Ленфильму» Светозаров, Лопушанский и Сокуров. Удалились, возмущения не выдав, слов не молвивши и мускулом не дрогнув, – но нельзя же, в самом деле, чтоб Демидов обучал их, как спасать кинематограф. Изумляются восставшие из праха, растворившиеся в пасмурном пейзаже тени Козинцева, Ромма, Авербаха, тени Фурцевой и Демичева даже. У российского кино и у печати – пульс прерывистый и вид нельзя помятей: все слыхали, что такое конь в сенате, но пришел ему на смену бык в томате. Наше время перегонит очень скоро эру Сталина (прошу вас не беситься), но не в смысле поголовного террора, а в аспекте совершенного бесстыдства. Может статься, это главное везенье, что верха доразмножались до акридов: если вдуматься, то кто у них в резерве? Хорошо еще, нашелся хоть Демидов. Он не худший для подобного поста ведь, несмотря на злобный нрав и вкус мещанский: ведь могли бы и Босых туда поставить – и попробовал бы выйти Лопушанский!
Если честно, это все уже не шутки. Я не стану заниматься стебом пошлым, оказавшись в длинноватом промежутке между будущим лихим и страшным прошлым. Сколько можно на миру терять лицо, блин? Всякий нынешний вождек рениксу мелет, совершенно ни к чему не приспособлен, меньше собственной уборщицы умеет, он согласен занимать любую должность, оставаясь между тем тупее брюквы, – но другие нелояльны-с, ненадежны-с, подозрительны, поскольку знают буквы! Вон канал соорудили образцовый, в нем общественный совет – чего еще вам? – во главе с духовным светочем Донцовой и кошачьим полубогом Куклачевым. Все готовились к глобальной катастрофе, но пришла она в таком гротескном виде! Всем вокруг уже рулят такие профи, что действительно осталось встать и выйти! Вот и вышли бы – торжественны и строги, не дождавшись окончания недели, – режиссеры, сценаристы, педагоги и военные (они уже хотели), оружейники, овеянные славой, и ученые, бесправные, по сути… От кого мы все зависим, Боже правый? Что за шушера решает наши судьбы? Не в Америку, не в Канны, не в Антибы (хоть и там бы многих взяли, без базаров), – просто встать и с отвращением уйти бы, как Сокуров, Лопушанский, Светозаров! А они бы тут вертели, как хотели, доводили бы Отечество до точки, возвращали бы статью о клевете бы, нищих грабили и взламывали почты, и публично бичевали Pussy Riot, и агентом Горбачева назначали, – пусть и дальше все, что могут, засирают, лишь бы мы уже за них не отвечали! Пусть крутилась бы бетоно бы мешалка, потешая иностранных балагуров…
Так и сделать бы. Но Родину-то жалко.
Даже больше, чем «Ленфильм». Прости, Сокуров.
Затем ли Державин слагал «Снигиря», а Галич – «Трубят егеря», затем ли написана «Жизнь за царя» и отдана жизнь за царя, затем ли за несколько доблестных строк, за пафосный слог и запал Радищев поехал в Илимский острог, а Новиков в крепость попал, затем ли Демидовы лили металл, и буйствовал Петр-исполин, и Пушкин писал, и Гагарин летал, и Теркин врывался в Берлин, затем ли Чадаев томился тоской, Некрасов рыдал в нищете, затем ли Волконский и с ним Трубецкой цепями гремели в Чите, затем ли Россия слетала с колес, красна от кровавых ручьев, и Ленину все-таки то удалось, чего не сумел Пугачев, затем ли играли в Серебряный век, как больше нигде не могли б, и «Вехи» закончились «Сменою вех», а вслед им неслось «Из-под глыб», затем ли Магнитка, затем ли Дубна, и ширь, и тоска, хоть завой – величие зверства, и зла, и добра, и воли, и скуки самой, затем ли Суворов, террор и застой (который стояч, но глубок), и блеск разговоров, и трижды Толстой, и трижды Тургенев, и Блок, жестокий, столетьями длящийся пир открытий, отваги, потерь, затем ли Россия, дивившая мир полтысячи лет, – чтоб теперь — чтоб валенка уровень, запах и цвет мы выбрали в цели свои; чтоб Ваенга – наш православный аскет – писала «мичеть» через и; чтоб после Кущевки и Крыма Ткачев, чьи фокусы сильно бодрят, набрал из кубанских своих казачков нагаечный зондер-отряд; чтоб время не двигалось, хоть удавись, а стыло тянучкой во рту; чтоб мелкий, но злобный один дзюдоист сказал инквизиции «тпру»; чтоб главных занятий – распил и разъезд – не думал никто прерывать; чтоб церковь, оправившись, сделала крест орудием казни опять; чтоб прятали бабки у внешних врагов, язык же засунули в ж., а всякое слово из пары слогов тут сложным казалось уже; чтоб вышли в тираж, поделились на сто, подонкам кричали ура; чтоб верхом возможностей сделалось то, чего бы стыдились вчера; затем, чтобы ростом считали развал, ослами набили конвент, чтоб тот патриотом себя называл, кому «идиот» – комплимент; чтоб символом вольности сделать тюрьму, а символом прав – помело, чтоб образ грядущего свелся к тому, чем в прошлом Россию рвало; чтоб прочие земли на парный тотем смотрели, плюясь горячо…
Скажи мне, затем ли?
Должно быть, затем. И правда, зачем бы еще?
Войти с помощью соц. сетей: