Новая песня о Родине

Выгнали пиндосы Меган Келли, выгнали, паскуды, с NBC. Хорошо б теперь ее пригрели, как сказал Клейменов, на Руси. Но Клейменов – человек опрятный, ничего не скажет от души. Пригласил – и сразу на попятный: мы шутили, Меган, не спеши! Ну а я скажу: какие шутки?! Заслужила, кажется, сполна. Перепреет еж у нас в желудке – значит, приживется и она.

Шум, скандал, ничтожная придирка – и звезда покинула экран: снять могла бы фильм не хуже «Цирка» пара Симонян – Кеосаян! И в финале, с нею маршируя посреди нашистских школяров, запевал бы после поцелуя Соловьев, как прежде Столяров: «Широка страна моя родная! Широка и в суше, и в воде. Я другие страны тоже знаю, даже дачи строю кое-где, – но увы, имеются примеры, в прессе освещенные не раз, что в другой стране такой карьеры не построить людям типа нас. Широка страна моя родная для таких, какие бьют с носка, – гопника, лгуна и негодяя. Для других зато она узка. Вот и пусть бегут куда пошире, дальше от таких, как я и ты! Мало ли осталось места в мире, где еще не любят гопоты?»

Я прошу: возьмите Меган Келли в логово останкинских волчат. Те, что раньше телик не смотрели, ради Келли вновь его включат. Ясно, что она не из монашек, что она не склонна льстить толпе, – ей теперь, конечно, мстят за наших, за ее беседы с ВВП. Повод для критического вала: «Ей по нраву русский произвол!» – да. Но ведь она и не скрывала: очень впечатленье произвел. Женщины, реднеки и подростки ценят эти качества сполна: он такой пружинистый и жесткий! Было видно: таяла она. Этого-то ей и не простили – явственной симпатии к Москве. Придрались в своем привычном стиле к шуточке о черном меньшинстве, ибо там свирепствует цензура, чуждая свободному уму, и ее отважная натура не вписалась в ихнюю тюрьму! Власть магнатов никуда не делась, сплотка олигархов и ворья. Помнится, еще Анджела Дэвис сильно пострадала от нея.

Вообще Россию в наши годы, сколько ей диктатом ни грозят, я назвал бы островом свободы, словно Кубу сорок лет назад. Вон Альбац разводит трали-вали. Как о язве, ноет о прыще. Тоже мне – ее оштрафовали! Меган вон уволили вообще. Выгнали пинками, честь затронув, – вот он, вашингтонский их содом! – и зажали пятьдесят лимонов, честным заработанных трудом. Действуйте, Клейменов и Милонов, нравственности истинной редут: неужели пятьдесят лимонов беженке несчастной не дадут?!

Я и сам не верю, что дождался: хлынет к нам сочувствующих рать, потому что местное гражданство обещают запросто давать. Это ж, братцы, дважды два четыре, аксиома, Господи прости: хочет кто прижиться в русском мире – храбреца не думайте спасти. Пусть он едет в славный край единства, грабежа, забытого стыда, пусть он сам, на шкуре убедится, – на слово не верят никогда! А в порядке честного обмена – тех, кого в последние года русская отвергла ойкумена, можно бы как раз забрать туда: говорят же наши генералы – всех бы вас в Нью-Йорк и Голливуд, чтоб узрели наши либералы, как там безработные живут! Как бы их приветствовали, что ты! Тут бы им и вольницы, и труд… Но они ж не едут, патриоты. Все, как мыши, давятся, а жрут.

Требует новейшая эпоха, ядерная русская весна, всех забрать, кому в Европе плохо, всех, кому Америка тесна, чтоб майдан от зависти запрыгал, чтоб борцы воспрянули везде, – посмотрите, как прижился Сигал, как расцвел в Саранске Депардье! Оглядись, планета, раскумекай, где духовность чистая жива. Мы ж в двадцатом веке были Меккой всем борцам за вольность и права. Штатовцы в раздоре и развале нашей исстрадавшейся земли нашу индустрию создавали! (Правда, мы рабами помогли.) От своей депрессии великой ехали под сень родных осин, – а сегодня, сколько их ни кликай, съехал только Сноуден один. Видимо, годимся в этот раз мы, в скрепно-послекрымской полосе, как альтернатива смертной казни; да и то еще хотят не все. Если не возьмете Меган Келли в нашу путинистскую бранжу – я скажу: вы просто опупели. Впрочем, это я и так скажу.

Вообще-то я надеюсь втайне: гости нам на пользу искони, так что это б выручило крайне, если б к нам поехали они. Может, эстафету нашу примут, ближе увидав Россию-мать? Может, оппозицию поднимут, как смогли промышленность поднять? Потому что, скажем, Меган Келли, увидавши местные дела где угодно, хоть в «Вестях недели», – многое бы сразу поняла, и она, в отличие от прочих, столь привычных к робкому шу-шу, непременно вышла бы на площадь…

Меган Келли! Милости прошу. Если все настолько опопсели нынешним унылым октябрем – пусть протест возглавит Меган Келли.

Мы ей денег лично соберем.

Попытка фарисейства

 

Думаю, сидеть не должен Хаски, бит-поэт, кумир

угрюмых дев.

Думаю, и без моей подсказки выйдет он, недолго просидев.

Тонкий лирик, мастер ассонанса, эхо злых окраин,

то да се…

Если он в сизо обосновался – будет хуже только для сизо.

Рэперу нельзя казаться милым: монстр, агрессор,

мальчик для бритья…

Говорят, он связан с «русским миром» и хотел заткнуть

таких, как я, —

Так и пусть его. Скажу без чванства, без обид: у нас

другой раён.

Должен же я чем-то отличаться от него и от таких, как он.

 

 

Кое-кто, напрягши средний палец, троллит патриотов показных:

Мол, они за наших не вступались – так и мы не вступимся за них.

Принципы – они себе награда: я вступлюсь, блистателен и смел,

Даже за кричавших «Так и надо!» в день, когда Серебренников сел.

 

 

Пусть они и дальше дружно гадят в собственную смятую

кровать:

Если я дождусь, что их посадят, – все равно не буду

ликовать.

Буду защищать посредством слова, власть

о снисхождении моля,

Соловьева?! – да, и Соловьева. Киселева?! – да,

и Киселя.

 

 

Лгавших, истеривших, клеветавших, дружно исходивших

на говно,

Планку уронивших, причитавших, что сажают мало, —

все равно.

Ваши убеждения противны, но за ваше право тут вонять

Буду биться, хоть и неспортивный. Вам, боюсь,

такого не понять.

 

 

Подсчитавши строго, как тарифщик, все грехи и каждую

свинью,

Защищать я буду всех травивших, щедро отравивших

жизнь мою —

Не ее одну, а воздух в целом; весь наш необъятный регион

Тоже отравивших между делом, так что прежним вряд ли

будет он.

 

 

Буду защищать неутомимо, праведным сочувствием дыша,

Как моя соседка Антонина – своего родного алкаша.

С сочетаньем гнева и печали, привлекая телик и печать…

Только посадите их вначале.

А иначе фули защищать?