Глава 33

Кирилл и вправду спал. Его храп разносился по коридору. Матрас, на котором дрыхнул брат, лежал прямо в проеме. Свет и тень будто бы поделили между собой тело Кирилла: голова оказалась в плену темноты лечебной кельи, а туловище – в коридоре, справа от испускающего огненные блики настенного факела.

Я посмотрела на Захара. Если честно, я не верила, что нам удастся увести Таньку, не разбудив Кирилла. «Да он сразу же проснется, как только я попытаюсь через него перешагнуть», – подумала я.

Захар кивнул мне ободряюще – казалось, он совершенно не волнуется. Его спокойствие придало мне сил, и я отважилась на цыпочках приблизиться к матрасу.

«Обязательно наступлю в темноте ему на голову или грохнусь на него всем телом, или…»

Я зажмурилась и сделала широкий шаг в чернильный мрак кельи. Настолько широкий, насколько смогла. Балерина, ага.

Я замерла. Кирилл продолжал храпеть как ни в чем не бывало.

В ушах звенело. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте.

– Таня, – едва слышно шепнула я.

«Та-ак. Сначала придется искать девчонку на ощупь, потом будить (причем нужно умудриться ее не испугать), затем объяснять, почему она должна уйти с нами».

«Спокойно. Главное – не паниковать».

Я стряхнула с себя оцепенение и приготовилась проверить правый угол кельи. И тут мою руку обхватила маленькая ладошка.

– Я знала, что ты за мной придешь.

Я вздрогнула. Кто научил ее бесшумно передвигаться в темноте? Демоны?

Я стиснула Танькину ладонь, медленно развернулась и пошла к выходу из кельи. Мне снова удалось перешагнуть через Кирилла (теперь я видела, куда ступаю) и не разбудить его. Зато девчонка угодила ногой в матрас и чуть не отдавила стражу палец. Кирилл что-то промычал и повернулся на правый бок.

Я чувствовала стук собственного сердца в районе желудка. Если бы Захар не утащил меня за руку прочь от лечебной кельи, я бы еще долго стояла там, в коридоре, как каменный истукан.

Веревочная лестница была на месте. Мы вылезли из подземелья и, будто сговорившись, с шумом втянули в себя холодный воздух.

– Давай достанем куртку, а то Танька простудится, – предложила я.

Пока Захар копался в вещах, я жадно вглядывалась в темноту. Неужели мы покидаем общину навсегда? Неужели больше никогда не вернемся? Вот так же, наверное, страшно и тоскливо приговоренному к смерти преступнику. Преступнику, который сам положил голову на плаху.

– Нам нужно идти в лес, – сказал Захар. – Там переночуем, а рано утром двинем дальше.

Крадучись, мы добрались до расщелины, прошли скалу насквозь, вылезли наружу и потопали к сосновому бору, покрывающему восточный склон горы, уходящей ввысь за широким лугом.

Ночь была с нами заодно – укрывала и прятала. Надежно ли? Несмотря на царящее вокруг безмолвие, несмотря на непроглядный мрак, слегка разбавленный лунным светом, мне мерещилось, что мы видны как на ладони. Я чуяла кожей: кто-то или что-то пристально наблюдает за нашей троицей из темноты.

Таня семенила рядом, намертво вцепившись мне в руку. Она так и не задала ни единого вопроса. Ей что, все равно, куда мы ее ведем? Не интересует, что с ней будет? Впрочем, я сама не знала ответов на эти вопросы.

Мы вошли в лес, и меня точно молнией шарахнуло. Я споткнулась и чуть не упала. Получается, Танька всецело мне доверяет. Выходит, доверяет больше, чем я – Святославу. Так, что ли? А разве я не верю Святославу?

Я вообразила, будто Таня поднимается на Эльбрус. Крохотная фигурка посреди безжизненной мерзлой пустыни. Маленький человечек, отданный на растерзание стихии. Ребенок, затерявшийся во льдах. Занемевшими пальцами пытается стереть слезы, прежде чем они застынут на лице. Я помотала головой, чтобы прогнать видение, и решительно зашагала вперед.

Захар привел нас к шалашу.

– В темноте можно сбиться с пути или упасть со скал. Давайте попробуем немного поспать. Как только начнет светать, отправимся дальше.

– Шалаш ты построил? – уточнила я.

– Да. Готовился к побегу. Готовился и ждал.

– Не дождался бы, если б не… – Я запнулась.

Таня все еще держала меня за руку. Я решила не продолжать этот разговор.

– Что там внутри? – спросила я и полезла в шалаш.

– Только одно одеяло сумел унести. Если б взял еще, заметили бы.

На покрытом ветками полу лежало старое рваное одеяло.

Мы надели все вещи, которые удалось стащить в общине, и улеглись спать. Я была уверена, что не усну. Во-первых, я успела свыкнуться с бессонницей. Бессонница стала моим вторым… гм… третьим именем. А во-вторых, какой сон, когда в голове столько мыслей и страхов? Думала – буду пялиться в темноту до утра, прислушиваясь к звукам ночного леса. Ну и удивилась же я, когда Захар меня разбудил.

– Нужно уходить, пока темно.

Я кивнула и принялась легонько трясти Таню за плечо.

Когда мы с ней вылезли из шалаша, небо начало светлеть.

– К дороге нельзя, – сказал Захар. – Они как раз там нас и будут искать. Придется пробираться через горы.

– Ты считаешь, нас захотят вернуть?

Я почувствовала, как в душе шевельнулась непрошеная надежда.

Захар бросил взгляд на Таньку.

– Потом поговорим. Идти надо, – буркнул он, развернулся и пошел прочь от шалаша.

Мы двинулись следом.