Глава 31

Я почти полностью лишилась сна. Ночь за ночью меня будило одно и то же видение – это не Федор, а я лечу в бездну с истошным криком. Это я не прошла испытание. Это мне никогда не стать сверхчеловеком.

Даже когда ночная тьма уползала на дно глубоких ущелий и в трещины между камнями, страх оставался со мной. Он отступал во время медитации, но возвращался потом усиленный втрое. Тошнотворная гнетущая тревога была тем ужаснее, что видимых причин для нее я не находила. Святослав был мною доволен. Говорил, я удивительно быстро расту духовно. А мне казалось, земля уходит из-под ног.

Впрочем, вскоре появилась реальная причина для тревоги – исчезла Таня. Мы думали, что она потерялась в лесу. В тот день Святослав назначил ее в напарницы к сестре Ольге – они должны были набрать веток для костра. Ольга вернулась в общину одна.

– Танька крутилась рядом, а потом раз – и нет ее, – растерянно лепетала она.

Мужчины отправились на поиски. Они рыскали по окрестностям почти до темноты.

Мы с сестрами резали вечерние пироги, когда из расщелины выскочили наши старшие дети.

– Таньку тащат! Таньку тащат! – кричали они.

Я вздрогнула.

Почему тащат? Что с ней произошло?

Прошла вечность, прежде чем из черноты вынырнула бритая голова Игната. Через секунду из расщелины вывалилась Таня – ее вытолкнул брат Аркадий, шедший за ней следом. Святослав сразу же увел девчонку в подземелье.

Поздно ночью я узнала, что Танька не потерялась, а сбежала. Накануне вечером девочка украла кусок пирога, а позже пряталась в лесу под корягой, пока мужчины искали ее, сбиваясь с ног.

О Танькиных преступлениях нам рассказал Святослав, он собрал всех у костра, чтобы обсудить, как нам поступить с отступницей.

– Милые братья и сестры! – начал речь гуру. – Мы с вами пригрели сироту – несчастную девочку, которая видела в жизни лишь зло. Ей приходилось голодать, спать под открытым небом, плакать от боли. Мы приняли ее с открытыми сердцами. Хоть она и не дочь Минги-Тау, мы дали ей шанс вырасти духовно, приблизиться к познанию истины. Мы вырвали ее из мерзкого внешнего мира. Но грязь слишком глубоко впиталась в ее душу. Похоже, мы бессильны вытравить зло из этого ребенка. Однако мы не имеем права отказываться от Тани. В конце концов, мы за нее в ответе. А сейчас скажите мне, братья и сестры, как нам следует поступать, когда мы не знаем, что делать.

– Просить помощи отца нашего, Минги-Тау, – нестройным хором ответили мы.

– Совершенно верно, – сказал Святослав. – Давайте умолять его вместе.

Гуру рухнул на колени, закрыл глаза и замер. На его лице застыла маска отрешенности. Мне вспомнились буддийские монахи с картинки в учебнике по МХК. И я тут же почувствовала жгучий стыд: Святослав борется с тьмой за каждого из нас, а я вечно думаю о глупостях.

Теперь все члены общины стояли на коленях и мысленно взывали к Минги-Тау. Молила гору и я: «Отец, помоги Тане спастись. Не дай ей погибнуть». Наверное, мы очень горячо просили. Иначе с чего бы Минги-Тау нам ответил. Таня ему даже не дочь. Он ниспослал Святославу видение. Милостивый Минги-Тау.

– Отец открыл мне истину! – закричал гуру, широко распахнув глаза.

Мы вскочили на ноги и приготовились слушать.

– «Невозможно спасти того, кто сам не хочет спастись! Она должна доказать, что алчет спасения», сказал Минги-Тау.

Братья и сестры затаили дыхание. Выдержав паузу, гуру продолжил:

– Таня поднимется на вершину горы и попросит отца даровать ей прощение. Это единственный шанс. Иначе ее заберут злые духи.

Святослав еще долго говорил о Танином спасении, а мне снова казалось, что я раздваиваюсь. Одна часть меня радовалась, что Минги-Тау готов дать несчастной бродяжке шанс, другая с ужасом представляла маленькую девочку среди льдов и снегов. В этот раз силы были равны. Амина не могла справиться с Викой, как ни старалась.