Себастиан Блау был в это воскресное утро в возбуждённом состоянии, он чувствовал себя так, будто воздух был наэлектризован. Ночью им овладело вдохновение, сравнимое разве что с последним наитием почти тридцать лет тому назад, когда он пришёл к результату, что должен учредить «Транспорте-форте» и разбогатеть. Прошедшую ночь он пролежал без сна, ворочался на своём водяном матраце и ломал себе голову, что это Прагер давеча устроил с тем «стейнвеем». Это было против правил гильдии, дело ясное. Но в том, где другие увидели бы только вред, нарушение и немедленное увольнение, Блау смог распознать серебряную полоску. Он же сыграл на этом «стейнвее», подвергшемся вмешательству, старая часть была так необычайно хорошо настроена, как будто настройку провёл лично сам мастер Эльб-филармонии. Пусть Ханнес Прагер странный и неказистый, а может, и недоразвитый, хоть и окончил школу, но Себастиан Блау, так он думал в это утро, когда сунул себе в рот несколько жевательных мармеладок, был бы конченым идиотом, если бы не воспользовался способностями этого парня. Благодаря такому мастерскому плану он мог бы наконец хотя бы сравняться с этими разбойниками из «Бехштейн-центра», которые разрушили рынок уже тем, что не только перевозили клавишные инструменты, но потом ещё и снова делали их способными к игре. Короче, «Транспорте-форте» расширяет свой репертуар и впредь тоже будет настраивать клавиры, приспосабливая их к температуре и влажности воздуха на новом месте. Блау ещё не определился, как новое поле деятельности будет рифмоваться с «форте», но был уверен, что ещё придумает это.

Ханнес ничего не подозревал о гигантских планах, точкой опоры и центром вращения которых был он сам, когда в это утро вошёл в бюро Блау со слегка вымокшим капюшоном на голове, чтобы проверить, не прикреплён ли к доске объявлений новый заказ.

Но уже догадывался, что будет несчастье. Либо его уволят (Блау не смотрел в его сторону после того случая со «стейнвеем»), либо его спина снова даст о себе знать, либо Леония забеременеет. Вечером накануне она сказала ему в постели: «Сегодня я самая плодородная женщина во всем Гамбурге».

Он сразу увидел название своего родного города Ганновера, как только взглянул на доску объявлений в бюро Блау. Повседневная перевозка, «ямаха U1», частный дом. Ханнес ткнул в эту розовую бумажку и спросил: «А мне можно это сделать?»

Блау сидел в своём кресле, смотрел на канал, как будто искал там что-то, и тихо бормотал себе под нос.

– Шеф?

– Делай, делай, делай, – сказал Блау, – и, Прагер, после этого зайди, пожалуйста, сюда ещё раз, да?

Ханнес кивнул и простился. Выходя в фойе, он ещё удивлялся, потому что раньше Блау никогда не просил его зайти. И тут он услышал, как его шеф громко и воодушевлённо проорал:

– Транспорте-форте – мы вас настроим в духе нашего цеха.

И в первый раз с тех пор, как семь лет назад начал здесь работать, Ханнес спросил себя, верно ли, что эта тихая жизнь его устраивает.