[494] Традиционное столичное печенье
– Во дворец, значит, они нас решили не пускать, – заметил Ху Вэй.
Левый министр провел их в расположенную в саду беседку, тогда как Правый министр отправился докладывать императору о небесных гостях.
Ху Фэйцинь подумал, что ждать в саду, на свежем воздухе, лучше, чем в душном дворце, тем более что сад в его присутствии ожил. Ему это казалось немного странным: он ведь скрывал свою духовную силу, но, видимо, она как-то просачивалась и вызывала «чудесные явления».
Они с Ху Вэем уселись за стол, где было ежом покати.
– В приличных дворцах, – сказал Ху Вэй назидательным тоном, – гостей чаем поят.
Левый министр тут же принялся клясть себя за нерасторопность и распорядился накрыть на стол.
Ху Вэй развалился, сделал вид, что разглядывает сад, а на самом деле высматривал, где спрятались стражники.
– Сдается мне, что они нам не поверили. Может, хвосты им показать?
– Людей понять можно, – возразил Ху Фэйцинь. – Не каждый день то, о чем они в сказках слышали, заявляется во дворец… и просит чаю.
Ху Вэй не то хрюкнул, не то фыркнул и принюхался. Что-то его в этом месте смущало. Ху Фэйцинь отрешенно смотрел вдаль, на едва виднеющиеся очертания гор, и его не оставляло чувство, что пейзаж этот ему откуда-то знаком. Но при жизни он никогда не бывал в столице.
– А… – хмыкнул себе под нос Ху Фэйцинь, и глаза его на мгновение прояснились.
– Что ты акаешь?
Ху Фэйцинь вспомнил, где видел эти горы – на картине, которую подарил ему Ли Цзэ. Значит, это были его родные места. И если он верно помнил, то Ху Вэй наведывался во дворец времен династии Ли, чтобы прилисить себе одежду и другие полезные вещи.
Ху Фэйцинь поглядел на Ху Вэя. Тот вытянул ноги в сторону и расслабленно почесывал за ухом, явно о чем-то размышляя. Может, тоже пытался что-то вспомнить?
Ху Вэю вспоминать не нужно было, он прекрасно помнил, что и где лисил, пока жил в мире смертных. Ауру этого места он узнал буквально сразу же, как они спустились с Небес. Вслух Ху Вэй об этом говорить не стал, полагая, что теперь, тысячи и тысячи лет спустя, уже не имеет значения, чем он промышлял, будучи Лисом-с-горы. Но его не оставляла мысль, что с аурой здесь что-то не так: понять бы еще, что!
Слуги принесли чай и закуски.
– Зачем же было понимать так буквально? – пробормотал Ху Вэй, заглянув в чайник с разочарованным видом.
Ху Фэйциню чай мира смертных нравился, он был ароматный и крепкий. На него даже накатила некоторая ностальгия по жизни на Таошань, и когда он притворялся У Мином, то они с Ху Вэем тоже нередко пили чай. Странно, что теперь это вызывало ностальгические чувства.
Но Ху Вэй явно рассчитывал, что гостям подадут винишко, поэтому-то так разочаровался, заглянув в чайник, да и к чаю подали какие-то глупости вроде печенья и сладостей. Он покосился на Ху Фэйциня, тот с любопытством разглядывал еду.
– Эй! – Ху Вэй шлепнул Ху Фэйциня по руке, когда тот потянулся за облюбованным печеньем. – Не ешь ничего, пока другие не попробуют. Небесный император ты или кто?
– Вы же не думаете, что мы собираемся вас отравить? – ужаснулся Левый министр.
«Как будто нас вообще можно отравить», – подумал Ху Фэйцинь.
– Обычное дело для смертных кого-то травить, – возразил Ху Вэй. – Сколько у вас уже династий поменялось, а? На моей памяти шестерых царьков отравили.
– Времена были смутные, – оправдался Левый министр.
Разумеется, историю предыдущих царств он знал, и действительно нередко кого-то травили, чтобы захватить трон. Династия Вэнь пришла к власти триста лет назад. Какие способы для того она использовала – История умалчивает, но вряд ли кто-то удивился бы, узнав, что не обошлось без яда или наемных убийц.
Но Левый министр и помыслить не мог, чтобы кто-то посмел отравить небожителей! Он решительно взял горсть печенья с тарелки и сунул в рот, чтобы доказать, что еда не отравлена. Ху Вэй фыркнул и протянул ему чайник: печенье в таком количестве заталкивать в рот уж точно не стоило, Левый министр тут же подавился.
Вообще-то надобности отведывать блюда не было: и Ху Вэй, и Ху Фэйцинь могли чувствовать, отравлена еда или нет. Для этого даже не требовались духовные силы, лисий нюх еще никого никогда не подводил.
Левый министр запил вставший в горле кусок чаем и, откашлявшись, сказал:
– Подсыпать яд в еду небожителей было бы неслыханной дерзостью. Никто не посмел бы.
Ху Вэй выглядел сильно разочарованным. С грустью на лице он откусил немного печенья:
– А жаль, было бы весело.
– Ху Вэй! – недовольно одернул его Ху Фэйцинь. – Вечно ты…
Ху Вэй фыркнул и помакал печенье в чай. Оно не размякло даже так.
– Вы когда его стряпали? – осведомился Ху Вэй и постучал печеньем по краю стола. – О него зубы сломать можно. Или вы его раскопали в каких-нибудь тысячелетних руинах?
– Это традиционное столичное печенье, – явно обиделся Левый министр. – Его с незапамятных времен подают к столу высочайших персон.
– Почему бы тогда не подавать к столу просто камни? Фэйцинь, не вздумай его раскусывать. У тебя и так клык обломан.
Ху Фэйциню не нравилось, когда об этом напоминали. О своем позоре он предпочел бы забыть и не вспоминать никогда.
– Но как-то же оно естся? – резонно заметил Ху Фэйцинь, вертя в пальцах печенье. – Если бы его нельзя было съесть, его бы не готовили.
– Как знать. Традиционное столичное печенье? Им при желании и убить можно. Из пращи запусти – голову не хуже камня проломит!
– Ху Вэй, – еще недовольнее сказал Ху Фэйцинь, – ты нарушаешь законы гостеприимства.
– Это печенье нарушает, а не я.
Левый министр откашлялся и сказал:
– Дабы развлечь небожителей, мы пригласили лучших танцовщиц.
Ху Вэй лениво повел глазами, увидел вдалеке силуэты идущих к беседке женщин, но крылья носа его при этом дернулись. Он быстро взглянул на Ху Фэйциня. Тот вертел в пальцах печенье, явно примериваясь к нему. Не заметил или притворился, что не замечает? У самого Ху Вэя уже свербело в носу: приближался демон.
