[611] Новый законник Небес

Не всем небожителям пришлись по вкусу грядущие перемены. Небесное Дао, составленное Ли Цзэ, втискивало их жизнь в рамки строгих правил и налагало определенные ограничения. Но большинство согласилось, что порядка на Небесах после введения Небесного Дао стало больше, а дрязг и распрей меньше. Небесные судьи наконец-то получили передышку: рассматривать жалобы небожителей друг на друга стало проще, когда было на что ссылаться при вынесении решения.

Ли Цзэ по распоряжению Почтенного поселили в Небесном дворце – в покоях, просторных и светлых, не роскошных, но достойных ранга их занимающего бога. Они подходили и для работы, и для отдыха, и для медитации, которую Ли Цзэ еще предстояло освоить, а самое главное – в них было запрещено входить другим небожителям. И это Ли Цзэ несказанно радовало.

Как и предрекал Саньжэнь, небожители, узнав, что Почтенный благоволит новому богу войны, тут же решили навязаться Ли Цзэ в друзья, а может, и в родственники. Ли Цзэ почувствовал себя осажденным городом. Небожители не давали ему прохода, все время кого-то представляли и рекомендовали.

Небожительницы откровенно пытались флиртовать, закрывая при этом лица круглыми, не раскладывающимися веерами, расписанными не всегда приличными картинами. Ли Цзэ не хотелось показаться невежливым, поэтому он стоически терпел домогательства, но это утомляло больше изнурительных тренировок.

После каждой такой встречи Ли Цзэ подолгу отмокал в горячей ванне, иногда погрузившись в воду прямо с головой, чтобы снять усталость.

Саньжэнь, которому Ли Цзэ пожаловался на докуку, рассудительно сказал:

– Полезные знакомства заводить не возбраняется. Вам не помешало бы приглядеться к небожителям, которые вас… хм… домогаются в том или ином смысле. Среди них есть достойные люди, дружба с которыми пойдет вам во благо. Что же до небожительниц, на Небесах не порицаются свободные отношения. Жизнь бессмертных длинна и приятно разнообразить ее подобными… знакомствами. Если вам приглянется кто-то…

Ли Цзэ сразу посуровел лицом и категорично сказал:

– Нет. Я не собираюсь заводить романы на стороне.

Саньжэнь неверно истолковал его слова и кивнул:

– Я мог бы порекомендовать вам хорошую семью, где есть незамужние…

– Нет, – прервал его Ли Цзэ, – вы меня не поняли. Жениться я тоже не собираюсь.

Небесный чиновник несколько растерялся, потом неуверенно предположил:

– Вы приняли обет безбрачия?

– В моей жизни была любовь, я не хочу ее предавать.

– Странно… Вы уверены?

– Что?! – вспыхнул Ли Цзэ. – В каком смысле?

– Нет-нет, я не хотел вас оскорбить, – поспешно замахал руками Саньжэнь. – Просто в вашем списке жизни ничего не сказано об этом. Впрочем, это неважно. Вы уверены, что хотите хранить верность смертной женщине, с которой вы никогда уже не увидитесь?

Эти слова неприятно резанули слух, но Ли Цзэ твердо сказал:

– Уверен. Никто другой мне не нужен. Я… понимаю, что пути смертных и бессмертных никогда не пересекутся, но все же предпочту одиночество праздным утехам или договорным бракам.

– Это достойно уважения. Но жизнь небожителей длинна.

– Некогда я поклялся Небом и Землей и не намерен нарушать клятву. Не знаю, может, после вознесения и клятвы списываются со счетов.

– Клятва Небом и Землей? – переспросил Саньжэнь. – Какой безрассудный поступок вы совершили! Она непреложна, только смерть снимает с поклявшегося обязательства по ее исполнению. Вы знаете, что с вами сталось бы, если бы вы нарушили ее в земной жизни?

– Мне это безразлично, – просто сказал Ли Цзэ, – я бы ее никогда не нарушил.

Саньжэнь покачал головой:

– Что ж, соболезную вашей утрате. Став небожителем, вы утратили шанс на перерождение смертным и не сможете встретиться с вашей возлюбленной, даже если умрете: вы умрете как бог и переродитесь богом.

Ли Цзэ ответил неопределенным мычанием, которое могло означать что угодно.

– А с другой стороны, – сказал Саньжэнь, – ваш целибат позволит вам сосредоточиться на работе и самосовершенствовании, ничто не будет вас отвлекать. Вам предстоит освоить небесные техники управления Ци. Почтенный велел небесным мудрецам помогать вам.

– Небесным мудрецам? – переспросил Ли Цзэ.

Саньжэнь прищелкнул пальцами, и ниоткуда взялся седовласый мужчина в белых одеждах.

«А почему он говорит о нем во множественном числе?» – не сразу понял Ли Цзэ.

Догадался он, лишь когда Саньжэнь представил ему небесного мудреца:

– Это Четвертый небесный мудрец, вы можете называть его по порядковому номеру – Сыжень.

Ли Цзэ кивнул, тут же широко раскрыл глаза и воскликнул:

– Так и вы небесный мудрец, Саньжэнь?

Саньжэнь засмеялся его реакции и утвердительно кивнул.

«Тогда понятно, почему он знает все на свете», – подумал Ли Цзэ.

Ему предстояло многому научиться. Культивации небожителей основывалась на совершенствовании не тела и даже не духа, а Ци – духовной энергии, из которой состояли тела небожителей. Чтобы дать Ли Цзэ представление о том, с чем ему придется иметь дело, небесные мудрецы продемонстрировали ему материализацию Ци. На их ладонях расцвели цветки беловатого пламени.

– Да разве это чудеса! – снисходительно отозвался на удивленное восклицание Ли Цзэ Сыжэнь и, превратившись в птицу, сделал круг в воздухе и вернулся обратно.

К удивлению и даже разочарованию обоих мудрецов, Ли Цзэ это чудо воспринял как должное, хотя превращение человека в птицу на глазах у бывшего смертного непременно, по мнению мудрецов, должно было его впечатлить больше пламени Ци. Но Ли Цзэ уже видел, как Су Илань превращалась в змею, потому и не удивился, спросил только:

– И во что угодно можно превратиться? Даже в змею?

– Во что угодно, – ответил Сыжэнь, – но кому нужно превращаться в змей?

«Мне», – подумал Ли Цзэ. Ему бы хотелось научиться.

Но до превращений было еще далеко. В мире смертных того времени о Ци знали немного. Даосов и хэшанов, овладевших чудесным искусством, можно было по пальцам пересчитать, а монахи только и делали, что медитировали, надеясь обрести просветление, но мало кто знал, что такое это самое просветление. Только тысячи и тысячи лет спустя культивация смертных приблизится к тому уровню, которым владеют самые слабенькие небожители: феи и духи.

Ли Цзэ понадобилось полностью перестроить собственное мышление, чтобы воспринять концепцию культивации. Для этого, прежде всего, нужно было осмыслить тот факт, что тело небожителя состоит не просто из костей и мяса, а из духовных частиц, а кровь, которая течет по венам, соткана из Ци.

Ли Цзэ поражался тому, как во время вознесения перестроилось его тело, и даже не подозревал, что это вовсе не его тело, а воссозданное, как доспехи и меч. Старое его тело осталось на земле и было с почестями погребено, как он и завещал, близ пагоды Саньму. Саньжэнь не счел нужным об этом упомянуть.

– Если хотите избавиться от шрамов, то вам следует окунуться в Первородный источник.

Сяньжэнь заметил на груди Ли Цзэ шрам, когда бог войны раздевался, чтобы начать медитировать под водопадом – первая стадия на пути культивации Ци.

Ли Цзэ накрыл ромбовидный шрам ладонью и сказал, нахмурившись:

– Этот шрам мне дорог. Я не хочу от него избавляться.

– Но шрамы – это несовершенство духовного тела, – заметил Сыжэнь.

– Я бог войны, – возразил Ли Цзэ, – мне полагается иметь шрамы или получать их.

– Я что-то такого не припомню в Небесном Дао, – растерялся Сыжэнь.

Ли Цзэ с самым торжественным видом пообещал вписать этот постулат в Небесное Дао в самое ближайшее время.