[597] «На всю жизнь»
Уходили они в спешке, но Янь Гун прежде присыпал труп вражеского солдата листьями и травой, чтобы скрыть убийство. Так его не сразу найдут, это даст им фору.
– Ты впервые кого-то убил? – спросил евнух у Юань-эра, и тот кивнул. – Хорошо держишься.
Они пустились наутек, пробежали уже две четверти часа, но Янь Гун, изредка останавливающийся и прикладывающий ухо к земле, погони не слышал. Вероятно, пропавшего еще не хватились.
На пути было несколько оврагов, после начиналась ровная дорога. Они скатились по склону на дно первого, причем Янь Гун проделал это кубарем, споткнувшись и не удержавшись на ногах. Евнух выругался: хотел подняться, но в ноге отдалось резкой болью, пришлось сесть обратно на землю.
– Господин Янь?
Янь Гун поглядел на склонившегося к нему Юань-эра. Решение нужно было принимать быстро.
– Юань-эр, – спокойно сказал Янь Гун, – я повредил ногу и не могу идти дальше. Возвращайся в лагерь один, расскажи о том, что видел.
– Нет, – возмущенно ответил Юань-эр. – Вы хотите, чтобы я вас бросил?
Именно об этом Янь Гун и говорил, но возмущение в голосе юноши его удивило.
– Я вас понесу, – сказал Юань-эр решительно и подставил спину.
– Еще чего, – рассердился Янь Гун. – Если убьют нас обоих, Цзэ-Цзэ не узнает о расположении вражеских войск, а те не преминут напасть. Как можно сравнивать жизнь тысячи солдат с жизнью одного евнуха?
– Вы лучший друг царя, – сказал Юань-эр, – если я вернусь один, он размозжит мне голову.
– Глупости! – Янь Гун рассердился еще больше. – Ты ведь сразу сказал ему, что вернешься за помощью, если что-то случится. И вообще… Цзэ-Цзэ других почем зря не убивает, станет он возиться с каким-то мальчишкой!
Юань-эр сильно покраснел, но решения своего не изменил. Как ни ругался Янь Гун, Юань-эр взвалил его к себе на спину и побежал в сторону лагеря войск царства Ли. Привала он не сделал ни разу. К лагерю он почти добрел, шатаясь и качаясь из стороны в сторону. Ему навстречу кинулись солдаты, сняли с его спины Янь Гуна. Юань-эр пропыхтел им, что евнуха нужно к лекарю, и поспешил, насколько хватило сил, к Ли Цзэ с докладом.
Ли Цзэ, увидев в каком состоянии вернулся Юань-эр, первым делом усадил его и дал ему воды. Юань-эр выпил целый кувшин. Лекари между тем доложили, что ногу Янь Гун не сломал, а всего лишь вывихнул. Ли Цзэ вздохнул с облегчением и расслышал такой же вздох от Юань-эра.
– Этого тоже пристройте где-нибудь, – велел Ли Цзэ лекарям, – дайте ему укрепляющее снадобье, он валится с ног от усталости.
Шатер Янь Гуна внутри лекари окурили благовониями, чтобы крепче спалось. Евнух честно проспал четыре часа, а когда проснулся, то увидел рядом с собой Юань-эра, который наклонился к нему, должно быть, слушая дыхание. Янь Гун собирался сказать, что с ним все уже в порядке, не о чем беспокоиться. Пожалуй, стоило поблагодарить Юань-эра, что не бросил его, а протащил на спине всю дорогу. Но Юань-эр как-то странно на него поглядел, и Янь Гун ничего не сказал.
– Янь-цзюнь, – нерешительно начал Юань-эр после молчания. – Я никогда об этом не говорил, но сейчас, когда вы были в опасности, я понял, что не могу и дальше молчать. Вы не раз выручали и спасали меня, сделали своим ши-чжуном, чтобы защитить, приблизили к царю. Вы мой благодетель. Хотел бы я стать вашим слугой, подметать ваш дом и стелить вам постель! У меня не хватало прежде смелости просить вас о дружбе, но в момент опасности я понял, насколько дорожу вами. Древние ученые находили друзей на всю жизнь и странствовали вместе по краям Нань, неразлучно до самой смерти, такие прочные узы у них были. Я не хочу терять вас, Янь-цзюнь. Я поклялся бы в вечной верности вам даже Нерушимой клятвой. Я хотел бы походить на вас, но как может светляк подражать Луне?.. Я могу лишь идти поодаль, любуясь вашим отражением Луны в каплях росы и смиренно надеясь, что в ней хотя бы на краткий миг отразимся мы оба.
– Любуешься? – с легким раздражением прервал его Янь Гун, не скрывая отвращения к самому себе. – И зачем тебе понадобилось любоваться этим уродливым телом?
– Уродливым? – потрясенно переспросил Юань-эр.
– Посмотри на меня. Я евнух, меня искалечили, превратили в неполноценного урода, – прежним тоном продолжал Янь Гун. – За дружбу с евнухом тебя засмеют. Нашел бы кого-нибудь другого.
– Но мне не нужен никто другой, – просто ответил Юань-эр.
Янь Гун широко раскрыл глаза и уставился на него.
– Я всегда восхищался вами и хотел быть на вас похожим. Во дворце нет никого, кто был бы так же умен и благороден, как вы. Равняться на вас – великая честь, и, быть может, я недостоин быть вашим другом… Но я понял, что хочу быть им, еще когда впервые вас увидел.
– Что понял? Когда увидел? – всполошился Янь Гун.
– Еще во дворце, – смутился Юань-эр, – семь лет назад.
– Да тьфу! – взъерошился Янь Гун. – Что ты такое говоришь! Семь лет назад ты был ребенком, что ты мог понимать!
– Такие вещи сразу понимаешь, – возразил Юань-эр. – Если вы меня прогоните, так лучше мне умереть.
– Никто тебя не прогоняет, – ворчливо отозвался Янь Гун, – но мозги тебе вправить надо. Тратить свою юность на какого-то евнуха? Да ты совсем безмозглый!
– Я не собираюсь тратить на вас мою юность, – сказал Юань-эр, и в его голосе не было ни тени сомнений. – На меньшее, чем целая жизнь, я не согласен.
