[598] Расстроенная свадьба

Картины прошлого теснились перед глазами, когда Янь Гун, придерживая рукава, чтобы не выронить сокровище – пилюлю отрешенности, спешил по дворцовым коридорам в покои, которые занимал Цинь Юань.

Янь Гун честно пытался вразумить юношу. Он привязался к нему, с самого начала знал, что так и будет, и именно потому пытался разорвать еще не завязанную узлом дружбу. Янь Гун понимал, что им придется разлучиться и что расставание будет тем болезненнее, чем больше они сблизятся. Но Юань-эр оказался настойчив и преследовал Янь Гуна, пока евнух не сдался и не выпил с ним столетнего вина, как и полагалось «друзьям на всю жизнь».

Янь Гун думал, что и теперь сдастся… А вместо этого не погнушался даже вымолить помощь у змеиного демона. Но совестью он до сих пор мучился. Юань-эр на самом пике молодости, он мог бы завязать полезные знакомства, но тратит свое время на жалкого евнуха, который ничего не может дать ему, кроме компании уродливого, начинающего дряхлеть и вечно источающего зловоние тела. Был у евнуха пунктик насчет всего этого, и даже Юань-эр с этим ничего поделать не мог. Как он ни убеждал Янь Гуна, как ни увещевал, тот все равно при каждом удобном случае уничижительно отзывался о себе, но уродом он не был, и от тела его пахло не противнее, чем от любого другого мужчины.

Противоречивые чувства раздирали евнуха изнутри. Может, правильнее было отступиться от Юань-эра? Янь Гун ведь изначально знал, что однажды придется расстаться, вот и пришло это «однажды». Юань-эр послушный сын, он даже на войну пошел, когда отец ему приказал, вот и сейчас послушается и женится. Тогда о пилюле отрешенности и упоминать не стоит.

У покоев Цинь Юаня евнух огляделся по сторонам, удостоверился, что его никто не видел, и юркнул внутрь. Юань-эр сидел за столом, уставленным еще полными сосудами вина, и опрокидывал одну чарку за другой.

Янь Гун всплеснул руками, подбежал к нему и отнял чарку:

– Юань-эр, что ты делаешь?

Он никогда не видел Юань-эра пьяным. Взгляд Юань-эра слегка оживился при виде евнуха, но тут же вновь угас.

– Нужно напиться, – глухо сказал он, отхлебнув прямо из сосуда, – трезвым я этого сделать не смогу.

– Сделать что? – не понял Янь Гун. Он подумал сначала, что речь идет о помолвке.

Но Юань-эр со зловещим спокойствием в голосе ответил:

– Покончить с собой.

– Да что это ты такое говоришь! – всполошился Янь Гун.

– А, верно, вы и не знаете… – пробормотал Юань-эр, похлопав себя тыльной стороной ладони по лбу. – Отец сегодня позвал меня к себе и сказал… сказал…

– Я слышал, – прервал его Янь Гун и, несколько смутившись, уточнил: – Подслушал невольно.

Юань-эр кивнул, испытывая облегчение, что ему не придется пересказывать неприятный разговор с отцом.

– Но зачем же говорить о смерти? – Янь Гун отобрал уже сосуд.

– А что мне остается? – с силой сказал Юань-эр. – Отец ничего не хочет слушать, да и что я могу ему сказать? Уж лучше умереть, чем жениться. Ведь тогда я уже больше никогда вас не увижу! – едва ли не с отчаянием воскликнул он.

– А если умрешь, увидишь? – уточнил Янь Гун. – И думать забудь.

– А что мне остается? – повторил Юань-эр и потянулся за другим сосудом вина.

Янь Гун смахнул все сосуды со стола, они покатились по полу, некоторые разбились при падении, некоторые уцелели. Павильон наполнился кисловатым винным духом.

– Юань-эр, – сказал Янь Гун, крепко беря юношу за запястья, – не говори так. Если не хочешь жениться…

– Не хочу жениться? – воскликнул Юань-эр. – Почему вы говорите так, словно допускали мысль, что я могу этого хотеть?

Янь Гун смутился, потому что так и было, но тут же взял себя в руки:

– Сначала дослушай.

– Разве я не говорил, что мне не нужен еще один человек в жизни? – не слушая его, продолжал выговаривать Юань-эр, и его глаза увлажнились. – Разве мы не давали клятвы? А теперь отец объявил, что женит меня и отошлет из дворца, потому что прослышал о нашей дружбе и разгневался, что я распил столетнее вино с евнухом. Он сказал, что это позор! Он и слушать ничего не хочет. Разве он поддерживал меня в трудные минуты жизни? Разве он защищал меня в минуты опасности? Что он может понимать?!

Янь Гун крепко обнял его и принялся похлопывать по спине, чтобы успокоить:

– Не все еще потеряно. Я, быть может, знаю, как расстроить свадьбу.

– Как?

Янь Гун вытащил из рукава пилюлю и осторожно положил ее на стол.

– Это снадобье лишает мужской силы. На какое-то время. Если принять его… Юань-эр! Постой! Нет!

Юань-эр без колебаний схватил пилюлю и проглотил. На лице его была решимость.

– Юань-эр… – простонал Янь Гун. – А если она лишает мужской силы не временно, а навсегда? Нужно было…

– И что с того, если я лишусь мужской силы навсегда? – сказал Юань-эр. – Если это позволит мне не женится никогда, я и кастрировать себя готов.

– Юань-эр! – со злостью крикнул Янь Гун.

Юань-эр вспыхнул и умолк. Говорить так, конечно же, не стоило, но Юань-эр готов был и на это пойти, если бы других вариантов не осталось.

Янь Гун закрыл лицо ладонями и долго сидел так, потом сделал над собой усилие и сказал:

– Если меня не обманули, пилюля действует три четверти луны. Никакие снадобья не вернут твердость корню жизни, он будет мягок и непослушен. Этого времени должно хватить, чтобы убедить лекарей. Но, Юань-эр, ты хоть понимаешь, что тебя ждет? Тебе придется пережить такой позор, что…

– Мне это безразлично. Если это позволит мне остаться во дворце, какое мне дело до сплетен?

Он нахмурился, ощутив теплый всплеск в венах, а потом опустошение и последовавшее за этим увядание корня жизни.

– Пилюля… подействовала, – с запинкой сказал он, удивляясь, как спокойно ему при этом стало.

– Юань-эр… – прошептал Янь Гун.

Он не мог вмешиваться в дальнейшие события и лишь наблюдал издалека. Юань-эр пришел к отцу и сказал, что не может жениться, потому что у него мужское бессилие. Зеленый министр, полагая это лишь отговорками, рассердился и велел лекарям проверить, так ли это. Лекари проверили со всей тщательностью. Юань-эру пришлось пережить много унизительных процедур, но он все вытерпел. Вердикт лекарей оказался неутешителен: мужем женщине Цинь Юань стать не может.

Зеленый министр рассердился еще сильнее и велел лекарям вылечить Юань-эра. Те испробовали все известные им средства, включая акупунктуру. Но это не помогло, корень жизни оставался безжизненным. Зеленый министр выругал сначала лекарей, потом сына, потом всех и сразу. Задуманный им брак был выгоден прежде всего семье Цинь: родственники невесты были со связями, положение семьи Цинь только упрочилось бы, если бы обе семьи породнились. Помолвку пришлось разорвать, не обошлось и без скандала. По дворцу поползли дурные слухи.

Юань-эр стойко выдержал все мытарства и, когда его наконец-то оставили в покое лекари, когда отец махнул на него рукой и перестал интересоваться им, когда сплетникам надоело шептаться у него за спиной, пришел в евнуховы покои, чтобы рассказать Янь Гуну обо всем, что за это время произошло.

– Разве дружба со мной того стоила? – прошептал Янь Гун, терзаясь совестью.

Юань-эр слегка улыбнулся.