[577] Что на самом деле произошло в покоях Хуанфэй
То, что Янь Гун увидел, войдя в царские покои, лишь подтвердило его догадки. Ли Цзэ ходил из угла в угол, и лицо его при этом было хмурое. Увидев евнуха, он не слишком обрадовался, но скрыл это и распорядился, чтобы приготовили ванну. Янь Гун подсуетился, и приказание царя было исполнено буквально через несколько минут.
Когда Ли Цзэ раздевался и лез в воду, Янь Гун заметил на его груди и на плече царапины, да и вообще по состоянию его тела определил, что если Ли Цзэ и солгал министрам, то не обо всем: ночь с Мэйжун он все-таки провел. Тогда, вероятно, дело было в покрывале, которое Ли Цзэ не пожелал отдавать.
– Цзэ-Цзэ, – сказал Янь Гун, поливая ему плечи из ковшика, – что-то не так?
– С чего ты взял? – удивился Ли Цзэ.
– С того, что я тебя знаю, – ответил Янь Гун и осторожно осведомился: – У Мэйжун точно не было других мужчин до тебя?
– Разумеется! – вспыхнул Ли Цзэ. – Зачем опять спрашиваешь?
– Тогда что не так?
– Мне просто неловко, – сказал Ли Цзэ после молчания. – Что, так сложно догадаться? Я не хочу, чтобы у меня об этом расспрашивали. Я не хочу, чтобы от этом растрезвонили по всем Десяти Царствам. Я не хочу, чтобы они ухмылялись, словно знают все на свете. Мне все это не нравится!
– Такова традиция этого царства, – пожал плечами Янь Гун. – Что неловкого? По крайней мере, они от тебя на какое-то время отстанут и не будут донимать всякими глупостями. Разве не этого ты хотел? Отправишься в военный поход со спокойной душой.
Ли Цзэ вздохнул и омыл лицо ладонью:
– Если бы…
Эта реплика показалась Янь Гуну странной, но цепляться к словам он не стал, а решил отвлечь Ли Цзэ разговорами.
– Нужно подобрать подарки и послать Юйфэй, – сказал он, продолжая поливать Ли Цзэ из ковшика.
– Зачем? – не понял Ли Цзэ.
– Традиция, – сказал Янь Гун. – Когда происходит консумация брака и если наложница оправдывает ожидания царя, то ей посылают подарки, и чем богаче и щедрее они будут, тем выше царь ценит наложницу.
– Оправдывает ожидания царя? – переспросил Ли Цзэ.
– Оказывается девственницей, – объяснил Янь Гун, – а раз ты сказал, что мужчин у Мэйжун до тебя не было… Обычно посылают драгоценности, одежду и краску для лица. Что скажешь?
Ли Цзэ не ответил. Взгляд его блуждал по покоям, как неприкаянный. Янь Гун даже пощелкал пальцами у Ли Цзэ над ухом, чтобы вернуть его к реальности. Такой рассеянности он нисколько не удивился, полагая, что Ли Цзэ должен быть захвачен произошедшим в покоях Хуанфэй и собственными впечатлениями от этого.
– Распорядись, чтобы в покои Хуанфэй принесли жаровню и следили, чтобы она всегда была нагрета, – сказал Ли Цзэ.
– Зачем? – удивился Янь Гун.
– Мэйжун пожаловалась, что мерзнет.
– Тогда ты можешь ее согреть, – пошутил Янь Гун с коварной улыбкой.
Но Ли Цзэ только кивнул. Он и впредь собирался согревать Су Илань за пазухой. Янь Гун явно был разочарован, что Ли Цзэ не смутился его словам.
– Тогда лучше послать ей меховые покрывала, – сказал евнух. – От них теплее.
– Мэйжун нравится греть руки у огня, – возразил Ли Цзэ. – Проследи за тем, чтобы в покоях Хуанфэй воздух всегда был теплым.
– Будет исполнено, – церемонно поклонился Янь Гун.
– Тьфу! Прекрати, от твоего этого тона становится дурно.
– Согласен, – кивнул Янь Гун, тут же возвращаясь к обычной речи, в которой и намека не было на церемонность. – Цзэ-Цзэ, точно ничего не хочешь рассказать?
– О чем? – покраснев, спросил Ли Цзэ.
– О том, что между вами было. Можешь спрашивать, если… хм, если в чем-то не уверен, – с запинкой сказал Янь Гун. – Все-таки это твой первый раз. Мэйжун что-нибудь об этом сказала? Если она сказала что-то неприятное, не переживай. В первый раз редко кто остается доволен.
– Что ты несешь? – протянул Ли Цзэ. – Ничего я не собираюсь тебе рассказывать. Уверен, ты и сам прекрасно сможешь выдумать подробности и пересказать министрам.
– Я вовсе не потому спрашиваю, – смутился Янь Гун. – Мы же друзья, Цзэ-Цзэ, и если я могу чем-то тебе помочь…
– Ты мне поможешь, если заткнешься или переведешь разговор на другую тему, – сказал Ли Цзэ категорично.
Янь Гун между тем хорошенько присмотрелся и спросил:
– А с лицом у тебя что?
Ли Цзэ страшно смутился:
– Ничего, пустяки.
– Только не говори, что она тебя ударила! – воскликнул Янь Гун.
– Случайно вышло, ничего такого, – отмахнулся Ли Цзэ. – Она… Это еще до того было. Я неудачно пошутил, а она швырнула в меня подушкой.
– Но ты ведь мог уклониться?
– Не ожидал, вот и не успел, – смущенно ответил Ли Цзэ.
– Это с какой же силой она подушку швырнула, чтобы тебе нос разбить?!
– Она сильная женщина, – отводя глаза, сказал Ли Цзэ.
– Это да, – фыркнул Янь Гун, – след от той оплеухи у тебя неделю не сходил, не меньше!
Ли Цзэ страшно покраснел:
– Гунгун, хватит уже об этом! Даже Мэйжун уже об этом не вспоминает, а ты все помнишь.
– У меня непогрешимая память, – хвастливо сказал Янь Гун, – так что я всегда смогу тебе о чем-нибудь напомнить, если ты запамятуешь.
– Тогда напомни мне, – с убийственно серьезным лицом сказал Ли Цзэ, – чтобы я тебя побил, если ты снова заговоришь об этом.
– Молчу, молчу…
Ли Цзэ нередко грозился его побить, но дело никогда не заходило дальше слов, поэтому евнух нисколько не переживал за собственную шкуру.
