[574] «Присыпанный снегом сливовый лепесток»
Следующий день прошел для Ли Цзэ стороной. Он был рассеян, выслушивая доклады министров, и ставил печать на документы, не глядя. Не будь при нем евнуха, кто-нибудь непременно воспользовался бы состоянием царя, чтобы подсунуть ему бумагу на подпись с корыстными целями, но Янь Гун был там, поэтому никто не рискнул.
Министры, конечно, насели на Янь Гуна, требуя объяснить, почему царь как не от мира сего с утра пораньше.
– Выдумывает для всех нас пытки и казни, – ехидно сказал Янь Гун. – Я проболтался, что вы решили не пускать его в Дикие Земли до консумации брака с Юйфэй.
– Что? – воскликнул Синий министр. – Гунгун, как ты мог!
Янь Гун довольно ухмыльнулся. Конечно же, «пытки и казни» никому не грозили. Ли Цзэ распорядился, чтобы в царстве Ли преступников казнили только за тяжкие проступки, отменил неприкосновенность царской особы и запретил пытки. Но министры еще помнили времена, когда даже за прямой взгляд на царя можно было лишиться головы, потому разволновались, услышав слова Янь Гуна.
«Будет чем заняться на досуге», – подумал Янь Гун.
После Ли Цзэ пропустил обычные тренировки с мечом, несказанно встревожив этим Янь Гуна, поскольку каждый день на протяжении всех этих лет в одно и то же время выполнял этот, без преувеличения, ритуал. Вместо этого Ли Цзэ прошелся по саду и остановился у пруда с разноцветными рыбами. Взгляд его, когда он смотрел на воду, был отрешенный. Янь Гун не решился его окликнуть.
Ни утром, ни в обед Ли Цзэ практически ничего не ел.
– Решил пример с Мэйжун взять? – осмелился пошутить Янь Гун. – Цзэ-Цзэ, если отощаешь, точно в Дикие Земли не поедешь!
Министры всполошились: опять евнух царю напомнил! Но Ли Цзэ, казалось, пропустил слова Янь Гуна мимо ушей.
– Я не голоден, – только и сказал он, отодвигая тарелку. – Гунгун, налей мне вина.
– Напиваться с утра пораньше? – проворчал Янь Гун, хоть было уже далеко за полдень.
Ли Цзэ и вино едва пригубил.
Остаток дня он провел в царских покоях.
– К Юйфэй пойдешь? – спросил Янь Гун вечером.
Ли Цзэ нахмурил брови, но ответил не сразу, словно размышляя, стоит ли. Он не знал, как Су Илань его встретит.
– Если бы тебя практически силой поцеловали, что бы ты сделал? – сказал Ли Цзэ.
– Только порадовался бы, – ухмыльнулся Янь Гун. – Хоть какое-то разнообразие серых будней.
– У тебя-то? – усомнился Ли Цзэ.
Янь Гун покраснел, хоть Ли Цзэ не имел в виду ничего предосудительного. За кем водятся грешки, тот сразу же их припоминает.
– Если так переживаешь, почему бы не спросить у Юйфэй, что она об этом подумала? – предложил Янь Гун. – Ты ведь с ней так и не поговорил.
– Мы разговаривали, – возразил Ли Цзэ.
– Хорошо, тогда скажи мне, откуда она родом? Как попала в Весенний дом? Где выучилась читать и писать? – забросал его вопросами Янь Гун.
Ли Цзэ смутился. Ни о чем подобном они с Су Илань не говорили, все больше о демонах.
– Вот видишь, – назидательно сказал Янь Гун. – Ты о ней толком ничего не знаешь и даже не пытался узнать. О чем вы вообще разговаривали все это время?
Ли Цзэ смутился еще больше.
– Так я и думал, – кивнул Янь Гун. – Пустые разговоры.
– Будь это мужчина, я бы знал, о чем разговаривать.
«Но это демон», – мысленно добавил он.
– Не о войне же мне с ней разговаривать? – сделав усилие, сказал Ли Цзэ. – А в женских разговорах я ничего не понимаю.
– Ну, ты хотя бы похвалить ее мог, – предложил Янь Гун.
– Я хвалил.
– Да? – неподдельно удивился Янь Гун.
– Я сказал, что она красивая и что ей идет румянец.
– А вот это хорошо было, – оживился Янь Гун. – Женщины комплименты любят. Цзэ-Цзэ, вот что тебе первое на ум приходит, когда вспоминаешь Юйфэй?
Ли Цзэ ответил не сразу. Конечно же, первым делом он вспоминал те невероятные превращения, которые с легкостью проделывала Су Илань: из Мэйжун в Су Илань, из человека в змею… Это было что-то невероятное, но евнуху об этом не расскажешь. Но если вычеркнуть эти метаморфозы…
– Кожа, – сказал Ли Цзэ, вновь краснея. У него живо встало перед глазами то обнажившееся плечо цвета горного снега.
– Что кожа? – не понял Янь Гун.
– Невероятная, ни у кого такой нет.
– Присыпанный снегом сливовый лепесток? – ухмыльнулся Янь Гун, припомнив восторги министров.
– Сплошной снег, – возразил Ли Цзэ. – Я только вчера впервые увидел ее румянец.
– Если бы раньше поцеловал, раньше бы увидел, – учительским тоном сказал Янь Гун.
Ли Цзэ невольно подумал, что если бы Янь Гун стоял к нему чуть ближе, то он бы его непременно стукнул, но в предусмотрительности с царским евнухом мало кто мог сравниться.
