[565] Ловля разноцветных рыб
Улыбка на лице Су Илань повергла Янь Гуна в настоящий ужас. Это была даже не улыбка, а глумливая ухмылка.
– Ты… – выдохнул он, серея лицом, – ты хочешь смерти Цзэ-Цзэ!
Су Илань не сдержалась и хорошенько пнула Янь Гуна в грудь тот кубарем откатился к двери.
– Ты дурак, евнух, – резко сказала она. – Если бы я хотела смерти Ли Цзэ, позволила бы ему умереть от яда красноглазой змеи.
– Тогда почему ты отказываешься спасти его сейчас? – воскликнул Синий министр.
– Когда я отказывалась? – удивилась Су Илань. – Я лишь сказала, что я не лекарь, но это не значит, что вашего царя нельзя спасти.
– Как? – воскликнули все трое мужчин.
Су Илань хорошо продуманным жестом указала в сторону сада:
– В дворцовом пруду водятся разноцветные рыбы. Мясо разноцветных рыб помогает при лихорадке.
– Нужно распорядиться, чтобы слуги поймали рыбу! – воскликнул Зеленый министр.
– Нет, – протянула Су Илань, – вы трое должны сами это сделать.
– Что? – растерялся Янь Гун.
– Вы поймаете трех рыб, – сказала Су Илань, – каждый по рыбе, выберете ту, у которой обкусаны плавники, разделаете ее, чешую, кости и внутренности сожжете, мясом накормите вашего царя. Мясо должно быть сырым и несоленым. Тогда он выздоровеет.
– Ты это серьезно? – после молчания спросил Янь Гун.
– А разве похоже, что я шучу? – сухо парировала Су Илань.
Янь Гун поднялся, отряхнул одежду и сказал министрам:
– Идемте, нужно поймать разноцветную рыбу.
Министры, кряхтя, поднялись и потащились за ним.
Су Илань, выждав, когда они уйдут, повалилась на кровать и залилась беззвучным смехом. Но смеялась она недолго: выскользнула из покоев Хуанфэй и прошла в царские комнаты. Ли Цзэ по-прежнему лежал в беспамятстве. Су Илань прокусила себе палец и позволила нескольким каплям крови упасть в рот Ли Цзэ. Она знала, что это поможет, поэтому собралась было вернуться в павильон Феникса, но в последний момент передумала и повернула к пруду. Такое зрелище она бы ни за что не пропустила!
Оба министра и царский евнух залезли в пруд и ловили руками разноцветных рыб. Одежда их промокла и была испорчена илом и грязью, волосы растрепались. Рыбы оказались слишком юркими, поймать их было непросто, министры даже упали несколько раз, поскользнувшись, и тем самым только распугали рыб еще больше. Но вот, наконец, всем трем посчастливилось, и они стали выбираться из пруда, вытягивая за собой, как сети, намокшие, отяжелевшие подолы одеяний.
Су Илань, увидев это, так захохотала, что ее согнуло пополам. Министрам было не до царской наложницы. Они, с трудом удерживая рыб в руках, пытались сосчитать их плавники. Янь Гун тоже вертел свою рыбу в руках. У всех трех пойманных рыб плавники оказались целыми, не обкусанными.
– Опять лезть в пруд? – с содроганием спросил Зеленый министр.
– Ты нарочно заставила нас лезть в пруд? – накинулся Янь Гун на Су Илань, которая продолжала хохотать, ухватившись руками за живот.
Су Илань выпрямилась, насмешливо вскинула голову и сказала:
– Когда это я заставляла вас лезть в пруд? Я сказала поймать рыбу. Разве рыбу так ловят? Рыбу ловят сетью. И почему вы поймали таких крупных рыб? Разве вы не знаете, что плавники у разноцветных рыб трижды меняются с возрастом? Обкусанные плавники могут быть только у маленьких рыб, которые еще не выросли.
– Тогда иди и сама поймай, если такая умная! – огрызнулся Янь Гун, швырнув свою рыбу в пруд. – Я знаю, что ты делаешь! Отомстила нам за то купание в пруду!
– Но ведь это царь бросил ее в пруд, – возразил Синий министр, – а не мы. Разве не логичнее было бы…
– Вот так верные царские слуги! – презрительно сказала Су Илань, подходя к пруду и наклоняясь к воде. Рукав она при этом придержала.
Движение ее было молниеносным, настоящим змеиным, и вот она уже выпрямилась, держа двумя пальцами за хвост небольшую разноцветную рыбку, у которой недоставало двух плавников. Рыбу она перебросила евнуху.
– Надеюсь, разделать рыбу у вас ума хватит? – уточнила Су Илань насмешливо. – Вы меня уже утомили. И не забудьте сжечь потроха.
Сказав это, Су Илань с надменным видом удалилась.
– Как ловко она рыбу поймала, – пропыхтел Зеленый министр, отдирая от подола налипшие водоросли. Но нет, одеяние было безнадежно испорчено.
Янь Гун между тем пытался удержать рыбку в руках. Она была необыкновенно скользкой и яростно боролась за жизнь, переколов евнуху все пальцы оставшимися плавниками. А ведь ему еще предстояло ее разделывать! Министры воспользовались тем, что он отвлекся, и самоустранились. Янь Гун заметил это слишком поздно, пришлось возиться с рыбой самому.
Чистого мяса вышло совсем мало. Все остальное Янь Гун, как и велела Мэйжун, сжег в печи.
– Неужели это на самом деле лекарство? – пробормотал Янь Гун, разглядывая чахлые ломтики мяса на тарелке.
Он никогда не слышал, чтобы сырой рыбой сбивали жар, не говоря уже о том, что разноцветные рыбы съедобны. Их всегда разводили для красоты. Но, тем не менее, Янь Гун взял тарелку и понес в царские покои. На полпути он еще и озадачился, как накормить Ли Цзэ рыбой. Если человек в беспамятстве, его максимум можно напоить, но как заставить его есть твердую пищу?
Но тревоги его оказались напрасны: когда Янь Гун вошел в царские покои, то увидел, что Ли Цзэ лежит уже с открытыми глазами, а на лицо его вернулась краска.
