Ночь пролетела незаметно. Но пока длилась, Лоцман испытывал легкий мандраж перед грядущим испытанием. Нечто подобное он ощущал накануне сдачи важных проектов в КБ либо перед выходом «на дело», уже здесь, в Зоне. Подкладывая деревяшки в костер или меряя шагами крышу, в мыслях он раз за разом прокручивал последнюю неделю, обдумывал варианты ухода из ловушки, размышлял о собственной судьбе. Зона вновь и вновь диктовала свои условия. Ни одно из последних начинаний не увенчалось успехом, не пошло по плану. Так и сейчас. Рассчитывал, что медальон поможет вывести «напарника» из западни? Вот и нет. Медальон отобрали, западня оказалась «зазеркальем», а вместо напарника – трое вояк. Да, Седой и Граф упоминали, что стоит уснуть, и «Спящий сталкер» вернется, но где гарантия, что он поможет найти выход из пространственной аномалии? Вдруг на нее способен повлиять только Шторм?

Так или иначе, Лоцман не собирался уповать на прихоти Зоны. Полулежа у костра, он перечитал все в энциклопедии о Векторе, поразмыслил над злоключениями армейцев в подземельях, сделал выводы. Не раз и не два обошел по краю крышу, но темнота не позволяла разглядеть что-либо внизу. Помимо «сияния» в ночи виднелось еще одно скопление аномалий – балки и конструкции мостового крана облюбовала масса беспрестанно стреляющих молниями «электронов».

«Под этими балками нашли смерть Куркуль и Конфета», – подумал Лоцман. Вспомнил, как увидел в погрузочной яме изгоя, тот обыскивал убитого курьера. Разговор с мародером вышел коротким – Зубр убил «меченого» выстрелом в голову.

Меченый… Конфета был помечен Зоной. Не боялся мутантов, чувствовал аномалии, знал что-то важное… Может, был темным сталкером. Одним из тех, кто после долгого пребывания в Зоне становился другим и селился в глубине, куда людям вход заказан. Даже шаманы, проповедники гармонии с Зоной, – все равно человеки, тогда как темные… уже нет.

«Что, если я тоже меченый? – Эта мысль нет-нет, да и посещала Лоцмана. – Что, если дотяну – и все, не смогу уйти? Стану темным?»

Нет. Нет и нет.

Мглистое небо на западе заалело красным. Близился рассвет, и все так же где-то капала вода.

Лоцман подождал, когда сумерки сменятся утренней зорькой, затем, вооружившись биноклем, вновь обошел крышу. Посмотрел сверху на ворота и проходную, через которые попал в ловушку. С восточной стороны до самого горизонта раскинулся лес, где изредка проглядывали верхушки ЛЭП. С южной стороны за ямой мостового крана увидел двух «анархистов», идущих по дороге к восточному КПП. Лоцман узнал их – напарники Отелло из «Острова Сокровищ».

– Не соврал Отелло… – пробормотал он, затем крикнул во весь голос: – Мужики! Дельфин! Эй! Я здесь! Эй!

Подобрал первый попавшийся обломок кирпича, швырнул.

Камень исчез, «анархисты» даже не посмотрели в сторону криков. Сталкеры миновали ворота КПП и двинулись на северо-восток к Чистогаловке.

– Чертово «зазеркалье». – Лоцман выругался. Подумал, что даже если прыгнет с крыши, то грохнуться все равно не получится. Граница аномалии шла вровень со стеной корпуса. Впрочем, бездумно рисковать он не собирался.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Сталкер прошел до юго-западного угла. Отсюда можно было перескочить на соседнее здание, примыкающее одним углом к главному корпусу. Тот цех сулил поживу, пока таящуюся в «сиянии». За разгрузочной площадкой, где он встретился с армейцами, высились корпуса лабораторий. Лоцман посмотрел в бинокль. Навел на конторку, где отдыхал с Зубром, увидел могилу Куркуля. Бывшую могилу, так как плита была сдвинута, яма раскопана.

– Не зря Хищник платит своим, дело знают… – произнес он, продолжая осмотр. – А вот главная подстанция…

Онисим внимательно изучил кирпичную четырехэтажную башню с торчащими трубами котельной. По энциклопедии Зубра и словам Гора, там находился спуск в подземную лабораторию «О-16», куда соваться определенно не стоило.

– Лоцман! Что увидел? – услышал Онисим за спиной и обернулся. Троица «попаданцев» подошла к нему. – Мы слышали твой крик.

– Сталкеров увидел. – Лоцман кивнул армейцам. – А они меня нет. Топали по ту сторону. Ушли.

– Что ж, нам тоже надо выбираться, – сказал Гор.

– Да. – Лоцман прошел к потухшему костру, сел на ящик. Заметил, что этикетка на ящике отзеркалена, матюкнулся. – Давайте проговорим кое-что.

Армейцы расселись.

– Расскажите, какой у каждого опыт Зоны, – начал Лоцман. – Мне нужно понимать, на что рассчитывать. Как минимум из Рыжего леса добрались до Вектора. Уже плюс. Что еще?

– Да какой опыт, – проворчал Гор. – Муха первый раз, Вихрь полгода на Периметре. У меня за плечами несколько вылазок. Кое-что знаю. Стрелять умеем.

– А ты? – подал голос Муха. – Как у тебя с опытом?

– С опытом… – Лоцман пожал плечами. – За три года исходил прилично. Прозвище само за себя говорит. Дважды был в Припяти. Вроде как ветеран.

– Чего тогда в ловушку сунулся, с опытом?

– Выбора не было. Эхо-пес со стаей чуть не сожрал. Пришлось перейти границу.

– А Вектор хорошо знаешь? – теперь уже интересовался Вихрь.

– Куда доступ был, везде бывал, – не моргнув глазом соврал Лоцман, рассудив, что изученной за ночь информации вполне хватит для легенды. – Но сразу говорю, у меня пуля в боку, поэтому на подвиги не способен.

– Как выбираться будем, ветеран? – Гор с раздражением глянул на сталкера. – Пока разговоры одни.

– К чему и веду. – Лоцман пропустил колкость мимо ушей. – Считаю, что ведущий должен быть один. На кону наши жизни, поэтому действовать должны как единое целое. Учитывая обстоятельства, беру эту функцию на себя. Надеюсь, возражений не будет.

Троица задумалась. Что один, что другой, что третий переглядывались и молчали. Лоцман встал и подошел к краю, откуда наблюдал за «анархистами». Деревья-великаны, трубы под навесом, вагон-бытовка, конторка – манили близостью, но были так же далеки, как Камень Желаний в саркофаге ЧАЭС.

Кап. Кап. Кап. Кап.

– Я согласен, – первым высказался Вихрь. – Я жить хочу. Мне только бы до Дока добраться.

– И я, – поддержал Муха. – Достало первым лезть в пекло. Уступаю это право.

– Мне все равно. – Гор сплюнул сквозь зубы. – Главное, чтобы вышли живыми-здоровыми.

– Значит, договорились, – подытожил Лоцман. – И насчет пекла. Держимся вместе, а дальше по ситуации.

– И что теперь?

– Раз периметр вы прощупали, то оценим вооружение и попробуем пройти подземельями. Если не пройдем… будем думать дальше.

– То есть полезем к кровохлебам, кукловодам и зомби? – Муха вытащил из ушей затычки, хотел убедиться, что не ослышался. Мрачность лиц остальных могла соперничать с хмурым небом над головами.

– Да, как раз в таком порядке, – кивнул Онисим. – За ревизией расскажу, что предстоит сделать.

Пока проводили ревизию оружия, Лоцману три раза пришлось повторить, что да, опасно, да, могут не пройти, что периметр лично пробовал пересекать вечером, проверял утром, и что даже при худшем раскладе есть надежда на Шторм. Не сильно убедил. По вооружению на четверых сталкеров получилось два «Абакана», два «макарова», пулемет ПК, Ф-1 и три РГД-5, не считая скромного количества патронов и штык-ножей. Еще часа три ушло на другие приготовления.

Когда указания Лоцмана, пусть не без скепсиса, были выполнены, четверка спустилась в подвал лабораторий и остановилась у лифтовой шахты. Все чувствовали себя неуютно. Если аномалии, провалы, рад-очаги можно было локализовать и обойти, то внизу ждала опасность иного рода. Быстрая, сильная, невидимая – и к тому же не одна.

– Гор, спустишься – не шуми, – высматривая дно десятиметровой шахты, сказал Лоцман. – Если тварей не будет, тихо все проверишь и обратно. Если что, дергай за веревку, вытянем.

Претендент в военсталы показал «ОК». Потихоньку стравливая перехлестнутый через двутавр репшнур «кошки», Муха, Лоцман и Вихрь опустили товарища в проржавевший лифт. Крыша у него отсутствовала, разобранная предыдущими охотниками за артефактами. Включив налобник, Гор исчез в черном зеве подземного коридора.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Время тянулось медленнее некуда. Наконец Гор вернулся, мигнул фонариком, вылез. С собой он принес лишь одну вещь – план эвакуации при пожаре. Сталкеры вышли на свежий воздух и внимательно изучили его. Гор отметил, где видел аномалии, Лоцман показал-рассказал, как действовать. Час ушел на доработку «материальной базы».

Когда все было готово, Лоцман взял слово:

– Мужики, мы лезем в логово кровохлебов. Единственное, о чем прошу, – не паниковать. Не паниковать, не палить без ума, оценивать ситуацию, слушать напарников. Серега, – он хлопнул Муху по плечу, – на тебе самая опасная и ответственная задача – быть приманкой и отслеживать перемещения гадов. У тебя самая мощная защита, поэтому меньше шансов пострадать. Юра, – Вихрь кивнул Лоцману, – у тебя защиты нет, ты недомогаешь, для тебя главное – вовремя убежать. Егор, – Гор скривился, – с тебя растяжки и выманивание. Ну а с меня огневая поддержка. – Чуть помолчав, добавил: – Сколько их там, мы не знаем, зато знаем, что в их логове есть выход из ловушки. Так что придется прорываться.

Парни с хмурыми лицами переглянулись.

Серые панельные здания с пятнами «ржавых волос» и проломами от гравианомалий равнодушно взирали на людей глазницами выбитых окон, линзами уцелевших стекол.

Два корпуса лабораторий стояли перпендикулярно друг другу в виде буквы «Г», имели общий подвал, а также подземные коридоры в другие здания комплекса. Спуск находился в малом корпусе – полуразрушенной четырехэтажке, напичканной аномалиями. По прикидкам Лоцмана, им предстояло пройти под обоими корпусами, переместиться под АБК-2 и проникнуть в ведущие за забор коллекторы.

Стараясь не шуметь, Лоцман с Гором спустились первыми. В скудном свете налобников приняли груз, разложили в лифтовом холле. Пара факелов, цветочные горшки с начинкой из ветоши и полиэтилена. Пятисотлитровая металлическая бочка без дна. Пара фарфоровых тарелок. Прутки толстой арматуры. Голова и остатки туши свинтуса. Листы железа, попарно скрепленные проволокой и перфолентой, три комплекта.

Муха и Вихрь воспользовались лесенкой и присоединились к товарищам. Здесь, под землей, сталкеры вынули из ушей ватки.

Кап. Кап. Кап. Кап.

И больше ничего. Ни шороха, ни стука из кромешной тьмы широкого коридора с кафельными стенами, уходящего в лабиринт лабораторий. Липкий страх смерти пробрался в душу каждого в группе. Одно дело идти с надеждой и в неведенье, другое – когда железно знаешь, что в темноте тебя стопудово ждут. И не идти нельзя – на кону выход из «зазеркалья», избавление от капели, жизнь, в конце концов. Одна-единственная.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Мерзкий, доводящий до белого каления звук.

Лоцман мысленно представил план подземелья и еще раз прикинул, что предстояло сделать. Коридор трехметровой ширины напоминал фигуру S-тетрамино – длился 35 метров, потом налево, снова 35 метров, направо, и еще 35 метров до Т-образного перекрестка. То была самая дальняя точка, куда добрался Гор до встречи с кровохлебом. В середине каждого участка имелись уширения-«карманы» для тележек и каталок, что когда-то курсировали между лабораториями. Двери были в основном двухстворчатые, помещения и залы – где-то проходные, где-то обособленные. План состоял в приманке на первом повороте и тройной атаке из разных комнат, с возможностью маневра и отступления. Лоцману стоило больших трудов убедить Муху и Вихря, что без их участия вся идея – дохлый номер.

Гор решился первым. Взяв пулемет на изготовку, посветил фонариком по правой стене коридора до второй двери и пошел вперед. Остальные потянулись за ним. Лоцман и Вихрь – автоматы со штык-ножами, Муха с пистолетом. Двери в лабораторию были ржавые, металлические и в свое время закрывались на электромагнитный замок. Теперь в закрытом положении их держала лишь защелка дверной ручки. Надпись на табличке практически исчезла, из оставшихся фрагментов сталкеры разобрали «Оме… 16. …ия 03… …зцов». Внутри четверку ожидал полнейший бедлам. Опрокинутые стеллажи, разломанные столы, шкафы, стулья, разбитая и сорванная со стен кафельная плитка, превратившееся в хлам оборудование. Среди всего этого на полу светились зеленым лужи «студня» и «тархуны». Гор указал на дверь по центру стены в смежное помещение и описал рукой полукруг. Лоцман кивнул, затем натянул респиратор, взял ближайший стул, посмотрел на остальных. Те повторили действия, после чего окунули предметы в светящиеся зеленью химические субстанции. Аномалии зашипели, запузырились, защелкали. Сталкеры оперативно навалили в них всякого барахла и быстро ретировались в соседнее помещение, а оттуда в коридор. Муха, как единственный в шлеме «Сфера», чуть приоткрыл двери посмотрел сквозь щель. Только собрался что-то сказать, как Гор ткнул ему стволом ПК в бок. Мошкин спохватился и жестами показал, что туман в лаборатории стеной и ничего не различить. Лоцман поднял большой палец в знак одобрения. Из ближайшего «студня» тарелкой зачерпнул субстанцию и капнул у определенных дверей, чтобы «студень» прожег ямки-упоры в бетонном полу. Прутки арматуры положили рядом.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Бочку донесли до поворота коридора и поставили в угол, между двумя дверьми на смежных стенах. Гор просунул сквозь дыры репшнур, зафиксировал узлом. Второй конец шнура привязал к арматурине, уложенной поперек дверного проема внутри помещения. После сталкеры крадучись дошли до второго поворота. Сразу же за углом Гор установил на растяжку «эфку», остальные сложили рядом куски свинтуса. Вторую растяжку, с «эргэдэшкой», Гор поставил в дверях лифтовой шахты. Вихрь тем временем облачился в ОЗК Лоцмана, повесил на шею противогаз, на грудь – импровизированный «бронежилет». С автоматом на изготовку занял позицию за дверями лаборатории, рядом с «кислотной комнатой». Муха не выдержал напряжения и шепотом заявил, что не полезет в бочку, что вообще возвращается наверх, но тычки приклада ПК заставили его заткнуться и лезть в стальную допзащиту. Присев на корточки, чтобы целиком оказаться в бочке, Мошкин вцепился в края пробитых отверстий и уставился на Лоцмана стеклами окуляров сквозь щель наблюдения. Сталкер показал «ОК» в знак одобрения, затем водрузил на бочку голову свинтуса. Толстая плоть трехглазой черепушки уже подтухла и источала тошнотворный запах.

Осталось чуть-чуть. Вернувшись к лифту, Гор с Лоцманом повесили на себя «броники» и принялись поджигать цветочные горшки. Полиэтилен разгорелся, испуская сизый дым, срываясь на пол горящими каплями. Первый горшок сталкеры оставили в лифтовом холле, по одному – напротив трех ниш, на поворотах и в Т-образном перекрестке. После Лоцман в спешном порядке вернулся к бочке и занял позицию в дверях напротив Вихря. Парень, похожий в зеленом ОЗК на телепузика, глянул на Онисима с нескрываемым страхом. В ответ Лоцман вскинул автомат к плечу, снял с предохранителя и кивком предложил напарнику сделать то же самое. В неровном свете костерков и дрожащих в пыльной взвеси лучей трое сталкеров ждали возвращения Гора.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Опостылевшую капель оборвало далекое эхо разъяренного рева.

За первым ревом последовал второй. Потом третий. Потом четвертый.

И пятый.

Пять.

Пять мутантов, пять кровохлебов – невидимых и стремительных убийц Зоны.

Лоцман и Вихрь затравленно переглянулись. Муха завозился в бочке.

– Бегут!!!

– Гор!..

Крики затерялись в грохоте взрыва. Взрывная волна всколыхнула пламя, закрутила дым и пыль.

Сработала растяжка с Ф-1.

К разъяренному реву добавился вой боли.

«Зацепили! Зацепили!» – с этой лихорадочной мыслью Лоцман крикнул:

– Муха, давай!

Мошкин надсадно заорал. И в ту же секунду бочка и голова свинтуса с дикой силой впечатались в стену. В клубах дыма Лоцман различил долговязые тени, сгрудившиеся у бочки, с остервенением молотящие по ней когтистыми руками.

– Стреляем!!! – заорал он.

«Абакан» бабахнул короткой очередью. Рядом громыхнул второй. Тени дернулись, материализовались, через миг с яростным рыком исчезли. Алые огоньки глаз мигнули, пропали. Сколько их было, Лоцман не разобрал.

– Уходим! Уходим!!!

Его крик слился с грохотом пулемета из коридора за поворотом. Кафель над бочкой взорвался осколками, сама она тут же перестала дергаться. Лоцман нырнул за дверь. Секунда, две – пулемет замолчал. Рев и рычание, наоборот, усилились. Натыкаясь на оборудование, сталкер бросился к дверям в коридор Гора и распахнул их. Фонарь высветил раскрытые створки в зал напротив и две барахтающиеся на полу фигуры. Глянув направо, на бочку, Лоцман увидел, что она вновь гремит под невидимыми ударами, стукается о стены и дергается на шнуре.

Тьма. Вонь жженого полиэтилена. Кровь.

Рычание. Рев.

Скрежет металла двери за спиной побудил Лоцмана действовать. Стиснув покрепче «Абакан», пригнувшись, он перебежкой пересек коридор, заскочил в лабораторию и всадил штык-нож в нависшего над Гором монстра. Палец выжал спусковой крючок. Автомат закашлялся. Звякнули гильзы.

Издав протяжный вой, кровохлеб обмяк.

Забыв про Гора, Лоцман обернулся к дверям, из которых выскочил секунды назад.

– Гор! Гор!!! – заорал он и зачастил одиночными в проем, где мелькнули алые глаза.

Лежащий ничком под листом «броника» и трупом, Гор с полукриком-полустоном повернулся на бок, вытащил «макар» и поддержал огнем Лоцмана.

Секунда. Вторая. Третья.

Дикий рев раненого зверя. Следом громыхание опрокидываемой мебели и оборудования в глубине помещения.

Услышав взрыв, Лоцман и Гор с тревогой посмотрели друг на друга.

Смог ли действовать по плану? Выжил ли?

Они не знали, когда оборвались его крики.

Паф! Паф! Паф! Паф!

Следом еще четыре раза.

Протяжный вой. Тусклый свет догорающих «факелов». Злобное рычание.

Лоцман вставил в «Абакан» новый рог. Улитый кровью Гор поднялся на ноги, поднял пулемет. Не спуская глаз с дверей лаборатории, где таился подранок, сталкеры вышли в коридор. Бочка лежала на боку, торчащие из нее ноги чуть заметно шевелились. Рядом чернела глыба мертвого кровохлеба.

Гор с Лоцманом не успели сделать и шага, как хлопнул одинокий выстрел из автомата.

Внезапный удар в грудь оказался такой силы, что Лоцман влетел в Гора, и сталкеры кубарем полетели на пол, чудом не угодив в «студень». Пулемет с «брониками» загремели о бетон, «Абакан» бабахнул шальной очередью в потолок. Лоцман успел заметить, как уцелевший мутант, прихрамывая и обхватив себя руками, совсем как человек, трусит в темноту.

Огоньки алых глаз последний раз глянули на людей и пропали.

Кап. Кап. Кап. Кап.

В наступившей тишине стук невидимых капель звучал, казалось, с утроенной силой.

Лоцмана охватила неимоверная усталость.

«Полежать. Чуть-чуть полежать», – подумал он, понимая, что полежать не удастся.

– Надо убить последнего… – сказал он, сорвавшись на стон. Удар не лучшим образом отразился на ране.

– Выжили. – Гор заворочался, с трудом встал на ноги, оперся на пулемет. – Слава те господи… – Подал руку Лоцману, помог подняться. – Раз надо, идем.

– Чудом не угробил… – глядя на пузырящийся «студень», произнес Лоцман. – Как там наши?

– Пошли проверим.

Муха был жив. «Сталь» на ногах кое-где была разодрана, но в целом он отделался неглубокими царапинами. Сталкеры вытащили товарища из мятой бочки, усадили на пятую точку, сняли шлем. Мошкин с ошалелыми глазами что-то говорил, но из-за сорванных связок у него получалось издавать лишь сиплое шептание.

– Пошли до Вихря. – Гор посветил Мухе фонариком в лицо, пощелкал пальцами, похлопал по щекам. – Вставай.

Лоцман в свою очередь брызнул водой на парня, сунул в руки фляжку. Гор уже уходил по коридору.

Вихря нашли внутри лифта на мертвом кровохлебе, без сознания. На правой штанине ОЗК зияли четыре кровавые прорехи, «броник» на спине был покрыт бороздами. В ноги парню попала пара осколков, остальные посекли стенки кабины и тело мутанта. Последний, помимо осколочных ран, имел несколько пулевых, дыру в голове и кислотные ожоги.

К лифту подошел Муха. Не оборачиваясь, Лоцман произнес:

– Серега, доставай «печень».

Гор потер скрытые перчатками костяшки.

На перевязки и помощь раненым ушло около часа. Вихрь рассказал, что сумел запереть кровохлеба в «кислотной комнате», но тот все равно догнал у самой лестницы. Подпрыгнул, царапнул по спине и сдернул за ногу.

Горшки тем временем прогорели, дым вытянуло в шахту. Идти к логову тварей Гор и Лоцман решили вдвоем, дав обещание вернуться.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Пришла очередь факелов освещать путь. Кровавые кляксы и разводы, побитый пулями кафель, искореженные двери производили гнетущее впечатление. Сталкеры понимали, что еще одну такую стычку не переживут. Лишь надежда на то, что кровохлеб один и ранен, давала силы идти вперед. Лоцман подобрал с пола противогаз Вихря. Парень сорвал его, чтобы не задохнуться в отчаянном спринте. Железные двери в «кислотную комнату» валялись сорванные с петель, подпирающие прутки погнула невероятная сила монстра.

– О, «зеленый воск»! – Гор нагнулся и осторожно, чтоб не коснуться кислотной взвеси, ножом соскреб с порога лаборатории светящиеся кляксы. – Свеженький.

– Кровохлеб постарался, – сказал Лоцман. – Не зря готовились.

– Не зря…

В глубине коридоров химаномалии пузырились сплошь и рядом. Их зеленоватого свечения хватало, чтобы двигаться без огня факелов и фонарей. Коридор на месте взрыва Ф-1 пострадал не только от осколков, но и от расплесканной аномальной жижи. Бляшки «зеленого воска» нашлись и здесь – где капли «студня» попали на окровавленный труп кровохлеба и удобрились туманом «тархуна».

Сталкеры притихли, утроили осторожность. Осталось пройти 35 метров до Т-образного перекрестка, и там начиналась неизведанная территория. Кровавые следы говорили о том, что подранок ушел вглубь, а не спрятался в комнатах и залах.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Вибрация детекторов.

В какой-то момент кровь на полу пропала. Лоцман весь обратился в слух, но предательская капель глушила все тихие звуки. Сталкеры прижались спинами к стене коридора и пошли бок о бок, всматриваясь один вперед, другой назад. Листы «броников» скоблили кафель, издавая неприятный скрежет. Лоцман позавидовал Гору. У того была какая-никакая шлем-каска, а у него лишь кепка-таблетка и капюшон комбеза. Взять у Мухи шлем он не догадался.

Ориентируясь по планам эвакуации, указателям и полосам-путеводителям, они добрались до перехода в АБК-2. Остановились. Всмотрелись. Прислушались.

Шорохи. Тени. Иллюзия движения.

Информационные таблички, плакаты о соблюдении инструкций и мер предосторожности. К «студню» и «тархунам» добавилась «жаровня» в разломе и «электрон» среди труб и кабелей инженерных коммуникаций.

Кровохлеб не рычал и не атаковал. Выжидал поблизости. Сталкеры нутром чувствовали его присутствие.

Гор не выдержал и выстрелил из пистолета в темноту. Сухой звук рассеял наваждение, напряжение чуть-чуть отпустило. Напарники двинулись по переходу.

В подземельях АБК-2 к запаху пыли, кислотных испарений, дыма добавился новый – смесь тухлятины, экскрементов, звериного быта. Коридоров и дверей стало больше, площадь помещений меньше. Ощущение угрозы из тьмы усилилось многократно. Теперь уже ни Гор, ни Лоцман не могли отмахнуться от шорохов, списать их на расшатанные нервы. Кровохлеб следил, кружил, выжидал.

Быть может, и не один.

Логово сталкеры обнаружили в центральном автозале, среди рядов серверных стоек, шкафов автоматики, вычислительного и прочего оборудования. Некоторые проходы были загромождены усохшими мумиями жертв, в других высились кучи хлама вперемешку с землей, костями, продуктами жизнедеятельности «хозяев».

Грозный рев предупредил сталкеров, что один из жильцов возмущен вторжением незваных гостей. Лоцман воткнул факел в щель между стойками, взял под прицел проход по правую сторону, готовый стрелять по любому намеку на движение. Гор взял на себя левый проход. Кровохлеб не стал атаковать в лоб – серверные шкафы, к которым прижимались сталкеры, сотряс мощный удар, и они, эти шкафы, с грохотом опрокинулись. От внезапного толчка Гор полетел на пол, и его слегка придавило. Лоцман сумел устоять на ногах и полоснул очередью в открывшийся проход. Не попал. Мутант исчез в полутьме. Его рычание донеслось до сталкеров с одного угла, с другого, затихло.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Напряженное молчание.

Коридорчик за сваленными мутантом шкафами выглядел точно так же, но стоило сталкерам чуть пройтись по нему, как интенсивность вибрации «Шерлока» с «Нюхачом» усилилась. Напарники переглянулись. На лицах промелькнула тень предвкушаемой наживы. Детекторы сигналили, что в мусоре прячется артефакт. И, судя по сигналу, приличный.

Сначала осторожно, с оглядкой, сталкеры сбросили с кучи сухие тушки тухлособов, свинтусов, человеческий труп. Стали разбирать обломки оборудования, кирпичи, камни. Детекторы жужжали как заведенные. Наконец, в лучах фонарей среди всеобщего бардака что-то блеснуло! Гор с Лоцманом забыли обо всем – перед ними переливалась огнем мини-звезда, «сириус»! Редкий и дорогущий артефакт, защищающий от физического и пси-воздействия.

Треск счетчиков Гейгера.

Слабое движение воздуха.

Торжествующий рев.

Зона наказала сталкеров за жадность. Мутант появился за спиной Лоцмана и ударил. Когти пролетели в сантиметре от капюшона и полоснули выступающий над плечом лист «броника». Металл остановил смертельный выпад, тем не менее Лоцман полетел с кучи вниз и забарахтался, как перевернутая черепаха. Вторым движением кровохлеб попытался дотянуться до Гора, но тот отпрянул и схватился за пулемет. Выстрелить не успел – мутант оказался проворнее. Новый удар попал в цель – пулемет свернуло в сторону, едва не сломав сталкеру пальцы. С торжествующим рычанием громадная тварь навалилась на жертву, растопырив лицевые щупальца, готовые обвить шею и присосаться. Под весом здоровенной туши Гор рухнул на спину. Монстр замешкался, и эта заминка спасла парню жизнь – уже из ПМ он выстрелил кровохлебу в бок. Мутант взревел, попытался вцепиться в сталкера, но вторая и третья пули принудили его к бегству. Со своего положения Лоцман увидел, как монстр тяжело отпрыгнул, шевельнулся и слился с полумраком помещения. Через пару мгновений автозал озарился летящим «сириусом», а следом бабахнул пулемет – Гор не собирался упускать врага.

– Стой, собака! Не уйдешь! – выкрикнул чернявый сталкер, на бегу подобрал артефакт и устремился в темноту.

Матерясь сквозь зубы, Лоцман все-таки поднялся на ноги. Перехватил автомат и пошел на треск одиночных пулеметных выстрелов. Капли крови на пыльном полу подтверждали верность направления.

Пройдя по следам метров сто и выйдя из подземелий АБК в технологический тоннель, Лоцман услышал еще несколько выстрелов. Онисим позавидовал выносливости и отчаянности напарника. Пусть кровохлеб сильно ранен, но выйти с ним один на один дорогого стоило. Тоннель со всеми его лотками, трубами, кабелями кончился в очередном подвале, большая часть которого была погребена под завалом. Образовался условный Т-образный перекресток, и кровавые следы уходили направо. С той же стороны Лоцман услышал брань Гора и поспешил туда. Через пару минут все выяснилось – Гор бродил туда-сюда по узкой площадке техобслуживания, а за перилами внизу, в отсеке с насосной установкой, плескалась вода!

Лоцман все понял. Кровохлеб привел их в здание с коллекторами, но проплыть черт знает сколько под водой… он мог, сталкеры – нет.

Верный выход из «зазеркалья» на поверку оказался тупиком.

– Он уплыл! – в сердцах крикнул Гор, заметив Лоцмана. – Представляешь? Нырнул и уплыл!

– Уплыл… – Лоцман почувствовал себя опустошенным. – Зря пыхтели, зря кожилились…

– Угу.

Сталкеры навалились на перила и смотрели на черную воду, на трубы, вентили. Огромные ржавые насосы возвышались над зеркальной поверхностью немыми памятниками инженерной мысли.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Разочарование было слишком велико.

– А где «сириус»? – отрешенно произнес Лоцман, высматривая в луче фонаря плавающий мусор.

– Прибрал.

– Ты с ним аккуратнее. Он фонит.

– Лежит в контейнере. Я в военсталы готовился, шарю.

«Ушел артеф… – подумал Лоцман. – Этот своего не упустит».

Бросил болт в воду. Тот с тихим плеском утонул, оставив на поверхности лишь круги.

Наверх они собрались не сразу. Лоцман настоял, что нужно забрать щупальца и головы кровохлебов. Сам попробовал снять кожу с одного мутанта. С трудом, но получилось. На вопрос – зачем, – ответил:

– Пригодится там, куда пойдем.

– Лоцман, ты прям как заправский охотник, – хмыкнул Вихрь, наблюдая за свежеванием. – За три года, поди, не одну шкуру с мутантов снял.

– Если бы. – Онисим покосился на парня. Тот лежал у стены, подсвечивая фонарем. – Однажды с меня кабан чуть шкуру не спустил.

– А что так?

– Автомат заклинило. Как твои раны?

– На глазах заживают. – Вихрь прикоснулся к повязкам на ногах. – Вот что «печень» животворящая делает!

– Животворящая… от радиации не спасет.

Лоцман закончил снимать шкуру. Бросил кровавый шмат на расстеленный ОЗК. Общевойсковой защитный комплект сильно пострадал в «кислотной комнате» и теперь годился лишь на подстилку.

Гор и Муха вернулись из логова кровохлебов. По их словам, нашли пяток «росинок», чуть-чуть патронов, остальное – или проржавело, или истлело. Лоцман усомнился, что это все, но от наводящих вопросов воздержался.

Наверху четверку ждал очередной сюрприз – пока они бродили по подвалам, «Вектор» утонул в молочном тумане. Внутри здания тот стелился по полу, клубился у разбитых окон, не давая возможности увидеть улицу.

– Стойте, – скомандовал Лоцман. – Выходить нельзя. Поднимаемся на четвертый, переждем.

– Тут идти-то. – Муха присел, помахал рукой в белой пелене, принюхался. – Комбез хочу снять, на лежаке полежать.

Пошел к дверям, но Лоцман придержал его за рукав.

– Стой ты! – рявкнул он на экс-лейтенанта. – Это «туман-глушняк». Отключает наглухо.

– Какой еще глушняк? – встрял Гор. – Туман как туман. Дышим же им, и ничего.

Вихрь, сидя на полу, поднял голову повыше и с тревогой посмотрел на товарищей.

– Хочешь проверить? – Лоцман указал на пояс Гора и висящую «кошку». – Зацепи за что-нибудь. Затянем обратно, если что.

– Не знаю, не знаю… – Гор замялся. Однако раз Муха и Вихрь следили за разговором, решился. – Давай проверим. Фигня вопрос.

«Капец, а еще в военсталы собрался». Лоцман осуждающе качнул головой. Поежился. От тумана тянуло сыростью и прохладой. Стекла и металлические поверхности развалин лаборатории были усеяны мельчайшими капельками воды.

Кап. Кап. Кап. Кап.

– Вихрь, Муха, будьте наготове, – сказал он, когда Гор привязался к лестничным перилам и встал перед дверьми на улицу. – Через минуту потащим.

– Выбираться надо, а не рассиживаться, – проворчал Гор. – До инженерки метров сто, и по туману дойти можно.

Остальные промолчали.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Не дождавшись ответа, Гор с угрюмым видом натянул противогаз-мартышку и исчез в тамбуре.

Хлопнули входные двери.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Падающие капли отмеряли секунды. Репшнур, еле видимый в белесых завихрениях, без движения лежал на полу. С улицы не доносилось ни звуков, ни криков. Сталкеры занервничали. С каждым «плюх» сердце екало от ощущения беды.

Кап.

Лоцман подобрал с пола трубку гардины.

Кап.

Жестами предупредил, что идет в тамбур.

Кап.

Показал, что откроет дверь, остальные потянут веревку.

Кап.

Сталкеры приготовились.

Кап.

От толчка трубы наружная дверь распахнулась. Две пары рук лихорадочно рванули репшнур.

Кап.

Снежно-белый туман пополз внутрь.

Кап…

Лоцман заорал, чтобы тянули быстрее, но в немом взрыве безмолвия от звуков ничего не осталось.

Миг оглушающей тишины.

Репшнур задрожал от натяжения. Беззвучные крики.

Еще миг.

Туман заполнил тамбур, белые клубы поплыли на лестничную площадку.

Еще.

Тело в «Страже» тряпичной куклой зацепилось за порог.

Еще…

Отчаянный рывок – Гора втащили в дверной проем.

Лоцман захлопнул внутренние двери.

Кап. Кап. Кап. Кап.

Все вернулось на круги своя.

– Черт… – Вихрь, бледный как смерть, перекрестился.

– Он умер? – кусая губы, произнес Муха.

– Нет. – Лоцман взялся за ноги Гора. – Давайте его на четвертый. Полежит немного, очухается.

Втроем кое-как притащили парня в кабинет «404» и положили на стол. Сами расположились на соседних. Судя по разбитой оргтехнике, пожелтевшим бумажным кипам и шкафам, зал когда-то служил чертежникам-конструкторам.

Сталкеры молча наблюдали за недвижным товарищем.

– Туман-туманище над миром стелется, – вполголоса напел Вихрь. – Туман-туманище, как молоко…

Гор шевельнулся. С угрюмым лицом Лоцман зажал ему рот и нос. Не прошло и минуты, как Гор задергался, схватился за чужие руки, оторвал от лица. Красный от нехватки кислорода, он шумно задышал и сел. Лоцман уселся обратно на свой стол. С потерянным видом Гор закашлялся. В пустой взгляд вернулась осмысленность.

– Я… я… – Он силился-силился и наконец выдавил: – Жив?..

– Жив, слава богу. – Вихрь, прихрамывая, подошел к товарищу, протянул фляжку с водой.

– Если бы богу… – сипло хмыкнул Муха. – Лоцману. Лоцман, – обратился он к Онисиму, – что с ним случилось? Как ты понял, что это «глушняк»?

Лоцман скинул капюшон с кепкой. Вытер платком взмокшие от пота бородку и ежик волос. Гор с фляжкой в руке уставился в одну точку. Вихрь начал было перебирать старые бумаги, но, услышав вопрос, замер.

– Действительно, как? – поддержал он Мошкина.

Кап. Кап. Кап. Кап.

– Как… – Лоцман водрузил на место кепку, взялся за гайку на шее, потер пальцами. – Был когда-то у меня приятель Гриня. Его тоже однажды накрыло. Редкое явление, всего раз наблюдал.

– Детали. – Голос Гора прозвучал будто из могилы. – Расскажи в деталях…

Онисим вздохнул, глянул на окна. Кроме белого тумана – ничего.

– Что ж, время есть, – протянул он, – можно и в деталях. Значит, Гриня, приятель мой… Черт нас дернул однажды сунуться в Ямполь. То еще местечко. Долина гиблая, мрачная, в самой деревне «Воля» окопалась. Тут тебе и кладбище, и фабрика с секретной лабой, и аномальные поля. Дождь и туманы. В общем, только вышли со свинофермы, морось зарядила. Ладно, думаем, не сахарные, не растаем. Идем, артефакты высматриваем. Дошли до моста – к дождю туман добавился. Затянуло все серой пеленой. Решили переждать непогоду на старой фабрике. Пошли. Идем, замечаем, что туман постепенно синеет. Занервничали, добавили ходу. Прошли мост, ориентируемся на водонапорную башню. Только к перекрестку подошли, с автобусной остановки четверо нас подождать просят. Мы бежать. Туман сгущается. Бурые давай стрелять. Ладно, перед воротами цистерна, заскочили за нее, а там уже кустами-заборами внутрь цеха…

Лоцман подошел к кульману, задумчиво покрутил ручки. Гор кинул в затянутое туманом окно кусок штукатурки.

– И? – просипел Муха, выцарапывая ножом на столешнице «08.18 л-т С.Мошкин». Вихрь наблюдал за ним. – Бурые в «глушняк» попали?

– Если бы, – продолжил Онисим. – Побежали за нами. Патронов не жалеют. А у нас с Гриней на двоих обрез да «Хеклер». Туман, вместо того чтобы спрятать нас, стал редеть, исчезать. Мы на верхние этажи. Бурые за нами.

– Че они на вас взъелись? – Вихрю надоело наблюдать за Мухой. Он лег на спину и уставился на ребристые корпуса потолочных ламп. – Ограбить хотели?

– Если бы, – вновь повторил Лоцман. – В рабство закабалить хотели. Такая вот «воля» у «Воли».

Гор хмыкнул.

– В общем, туман снаружи сгущается, синеет, внутри фабрики, наоборот, рассеивается. Пробежали мы через мастерские на второй этаж, потом на крышу. – Лоцман закончил с кульманом, занялся чертежами. – Там этот самый синий туман. Бурые не отстают. Что делать? Рядом с цехом огромный дуб. Мы взяли и с крыши на него сиганули. Связались веревкой, стали по веткам спускаться. Один бурый на крыше остался, трое побежали вниз на перехват. Мы смотрим, а туман внизу уже молочно-белый. Порадовались, что в таком мраке нас точно не найдут. Гриня полез первым…

Кап. Кап. Кап. Кап.

Гор, Вихрь, Муха следили за каждым движением Лоцмана, ловили каждое слово.

– Сначала я перестал ощущать тело, – не выдержал Гор. – Через миг ослеп и оглох. Потом пропал запах резины и привкус пота! Какое-то небытие… и панический ужас… Не объяснить словами.

– Да. – Лоцман кивнул, посмотрел на каждого. – Веревка натянулась, рванула меня. Чуть не слетел с дуба. Бурый на крыше окликнул своих, в ответ тишина. Я кое-как вытянул Гриню, устроил на ветках. Минут через десять он очнулся и давай всем богам молиться за воскрешение. Сам до этого ни в бога, ни в черта не верил. Так и сидели в синем тумане, пока белый не рассеялся. Троих бурых нашли во дворе фабрики. Валялись у крана… как в сказке, мертвой водой сбрызнутые. Четвертый стрельнул по нам из окна, но выйти не рискнул.

– Они очнулись?

– Не знаю. Не уверен. Мы просто дали деру оттуда.

– А где теперь Гриня? – спросил Вихрь.

Лоцман был готов к вопросу. Пусть Гриня Штуцер лежал в земле на затерянном в лесу маленьком кладбище, ответ прозвучал иначе:

– Как уверовал, так ушел из Зоны. Понес благую весть в люди.

Заныл простреленный бок. Веки набрякли, глаза зажгло огнем. Бессонная ночь дала знать о себе головной болью и упадком сил.

– А во что веришь ты, Лоцман? – Шепот Мухи сталкер едва услышал.

– Я? – Лоцман задумался. Как ни силился сформулировать ответ, мысль ускользала. На ум упорно лез Писатель с Дамой и его фраза: «Законы, треугольники… и уж точно никакого Бога».

Вера в это в последние три дня не раз испытывалась на прочность.

Может, действительно пора разобраться – во что верить, во что нет?

Троица новоиспеченных сталкеров ждала ответ.

– Могу поделиться, но какой в этом смысл?

– Ну ты же ветеран. В Зоне явно без веры нельзя, – с вызовом ответил Гор. – Расскажи, как оно.

Кап. Кап. Кап. Кап.

– Да, поделись, – подключился Вихрь. – Мы сейчас в такой заднице, что кроме веры в чудо у нас ни хрена нет.

– Время историй, значит? Ладно.

Лоцман расстегнул «Сумрак», поправил повязку на боку. Улегся на стол.

– Зайду издалека. Родился в семьдесят третьем, в Союзе, – уставившись на туман за окном, начал он. – В то время религия не была в почете, а после появления Зон Посещения, следов сверхцивилизаций авторитет всяких конфессий и вовсе стал не слишком высок. Они всегда находились где-то за кадром, хотя многие «пророки» вещали, что шесть Зон сиречь шесть кругов ада, предвестники Армагеддона, и седьмой круг не за горами. И когда после аварии образовалась ЧЗО – вот тогда у всех рванули души в рай. Для меня, подростка, воспитанного в духе научного материализма, начался этакий… круговорот религии в природе. Сначала это были всевозможные гороскопы, гадания, астрология, Таро, в чем, впрочем, я быстро разочаровался. Привязывать судьбы миллиардов к дюжине интерпретаций чего-либо – такой подход показался абсурдом. Затем появились экстрасенсы. Заряжали воду из телевизора, чистили ауру. Фрейд, Джуна, гипноз… это заинтересовало меня больше. Йога, тибетские книги про «третий глаз», Белая Этика Рерихов – все изучал, практиковал и даже почитал за истину. Только недолго. Попалась книга, как сейчас помню, с мудреным названием «Шри Ишопанишад». Про реинкарнацию, небесные сферы… Бхагават-Гита… Индуизм во всей красе. Книги Шри Чинмоя, кришнаитов, параллельно учеба на инженера. Тут тебе и наука, и история Партии, и Вишну с Брахмой. С ними распрощался, когда в книжный бум девяностых купил для развлечения одну книжку, «Рэмбо» называлась…

Лоцман не потрудился глянуть на армейцев – он и так знал, что слова вызвали недоверчивые ухмылки. Где Бог и где Рэмбо? Что может быть общего у тупых боевиков и веры в божественное? Не смешите тапочки…

– Да-да, книгу про того самого Рэмбо, чье имя стало нарицательным для доморощенных суперменов, – продолжил он. – Три истории, три религиозных подтекста – христианство, буддизм, ислам. И так вышло, что из этой святой троицы душа откликнулась на концепцию буддизма. Нет прошлого и будущего, есть лишь миг настоящего. Прекрасный, даже если наполнен болью. Жизнь есть страдание. Страдание возникает из-за обладания непостоянными вещами. Страдание кончается, если отказаться от непостоянного. Стремись к вечному, постоянному – это и есть Бог. Такая вот философия. Духовное развитие. Перерождение. Карма… Однако на дворе стояло время, когда к нам хлынули проповедники всяких мастей. Баптисты, адвентисты, семидневники – и каждый рассказывал, как замечательно в Царстве Божием. Вот и мне довелось пообщаться с такими. Решил английский с носителями попрактиковать. Заодно с Библией поближе познакомиться – что там такого уникального в христианстве? Новые друзья разложили все по полочкам. С доказательствами, примерами, многочасовыми разборами. И что Зоны Посещения – тоже промысел Всевышнего. Разложили так, что я уверовал! И чем больше погружался, тем больше желал выйти к людям, желал нести благую весть, проповедовать! Возлюби Бога! Возлюби ближнего, как самого себя! Да! Вот так я прошел путь от атеиста до религиозного фанатика.

– Ну ты даешь… – отозвался Гор. – Да тебе самое место у «каменщиков»!

Муха с Вихрем только хмыкнули.

– Увлечение христианством кончилось, когда однажды, еще до Второго взрыва, меня поймали у ЧАЭС и закрыли «до выяснения». В СИЗО коротал время, почитывая Новый завет, тут же по случаю попался Коран с толкованием. Прочитал и его. Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед… да. Сокамерник, в свою очередь, увлекался Заратустрой, Ницше, славянскими богами. Вот и обменялись опытом. По выходу почитал его литературу, зацепил борьбу австрийского художника. В итоге клин христианства был выбит клином славянства. Велес, Перун, Сварог и прочее неоязычество. Так исподволь Зона влияла на мою жизнь и мировоззрение. В конструкторском бюро времени на теологию не было от слова «совсем», поэтому все, что осталось в сухом остатке, – это вера в высшие силы, в пришельцев, уклон в агностику. А когда технологии рванули со скоростью света, когда наука подтвердила, что для зарождения жизни хватает четырех элементов, воды и тепла, а не божьей искры… круг замкнулся. Вера в сверхъестественное сгинула, и я вернулся туда, откуда начинал. Законы, треугольники… и уж точно никакого Бога.

Слова из фильма пришлись как раз кстати.

– А Зоны чем не сверхъестественное? – спросил Вихрь.

Лоцман глянул на него и ощутил укол тревоги. Состояние парня понемногу ухудшалось.

– Здесь есть какие-то законы, и кто-то наверняка их знает. Темные сталкеры, например, или Легенды.

– Значит, вера в Зоне не помощник?

– Я одно скажу, Юра. Верь во что хочешь, но Зона есть Зона. Единственный постулат и единственная заповедь.

Вихрь закашлялся, сплюнул на пол красный сгусток. Отвернулся от товарищей.

– Мастак ты, Лоцман, байки травить, – буркнул Гор. – Завернул так завернул.

– Лоцман! Лоцман! – Сипение Мухи сталкер услышал со второго раза. – Высокие материи обсудили, скажи, что делать будем.

– Что делать будем? – Лоцман пристроил вещмешок под голову, лег поудобнее. – Ищите болты, гайки, мелочовку. Скоро понадобятся.

Кап. Кап. Кап. Кап.