Расчеты Лоцмана не оправдались. Переход по болотистой местности с петлянием среди аномалий становился все сложнее, сил тратилось все больше. Лоцман устал как собака, Вихрь даже под действием гжелки в какой-то момент резко сдал. Пока он шел сам, но Лоцману пришлось привязать его, так как вместо того, чтобы тянуть повозку, «старик» постоянно пытался куда-то бежать. Колеса тележки то и дело проваливались в бочажки, натыкались на кочки, наматывали на ободья грязь. С Лоцмана пот лился градом, пуля в боку пульсировала болью, тело налилось свинцовой тяжестью. В мыслях все чаще появлялся Гор, нажимающий кнопку SOS и в тот же миг получающий спасение.

Очень хотелось сделать так же. Однако это означало признать, что все трепыхания были зря. Что не было смысла так рисковать, что следовало принять предложение Хищника. Поэтому Лоцман не нажимал вожделенную кнопку, но через каждые пять минут посматривал на экран наладонника, впиваясь взглядом в ползущие по карте точки.

Ползли они очень и очень медленно.

Второй важной причиной для остановок была необходимость осмотра окрестностей в бинокль. Нет, не отдохнуть, не перевести дух, не подбодрить Вихря – а проанализировать путь. Оценить обычные и аномальные опасности.

В один из таких осмотров Лоцман заметил две фигурки. Двух сталкеров. И, судя по солнечному блику, сталкеры тоже наблюдали за ходоками с повозкой.

Лоцман сначала обрадовался, а потом в душе шевельнулся червячок тревоги. Экипировка сталкеров была незнакомой, и они могли оказаться как нейтралами, так и бандитами.

Снова риск. Снова борьба.

Хотя, учитывая близость к дому Дока, вероятность помощи от незнакомцев была выше, нежели вероятность ограбления. Как и близость к Периметру увеличивала вероятность того, что впереди обычные люди, а не агенты каких-либо групп.

Выбора нет. Помощь необходима.

Вихрь закашлялся и согнулся пополам. Лоцман подхватил его. Тело парня по-старчески высохло, одряхлело, и весил он уже не так много. Лоцман уложил Вихря на повозку и в отчаянии замахал товарищам по ремеслу.

– Эй! – крикнул он. – Сюда! Человек умирает!

Кашель оборвался. Лоцман со страхом глянул на Вихря. С облегчением увидел, что тот жив и лишь потерял сознание.

– Эй-эй-эй! – вновь закричал он.

Они услышали его. Две фигурки не торопясь побрели к Лоцману. Он попробовал пойти навстречу, но быстро сдался. КПК подсказал, что к нему направляются Люба Графиня и Федя Казак.

«Какого хрена? – Несмотря на изнуренность, у Лоцмана нашлись силы изумиться. – Женщина-сталкер? Вот уж точно умеет Зона удивлять!»

Помимо столь странного факта он не мог не отметить еще одну деталь – комбинезоны неизвестной модели. Причем на Казаке самый большой из всех, какой когда-либо видел Лоцман, а на Графине – самый маленький. По виду комбезы крепкие, удобные и функциональные. Пока сталкеры не подошли, Лоцман щелкнул по ярлыку энциклопедии Зубра. Нашел: Комбинезоны «Старатель» – разработка МИВК для полевых выходов младших научных сотрудников. Год разработки – 2018.

Он глянул на себя и на Вихря – один в зачуханном, на сто рядов залатанном «Сумраке», второй вообще в плащ-палатке, тоже грязной и тоже штопаной. Вдруг «старатели» решат, что они темные сталкеры из глубин Зоны, невесть каким образом очутившиеся на внешнем круге? Хотя идут спокойно, за «сушки» или «макары» не хватаются. Не пуганые.

Подошли.

Здоровяк-брюнет с казацкой шашкой за спиной и миниатюрная «старательница». Лоцман глянул на нее, и в тот же миг сердце затрепыхалось от неизбывной тоски.

Графиня напомнила ему Олю.

Русые волосы с серебристыми нитями седины. Холодные серые глаза с сеточкой морщин, мелкие крапинки веснушек. Слегка надменная линия губ и чуть вздернутый нос. Оценивающий взгляд.

– Вы что издеваетесь над человеком? – вместо приветствия сказала Графиня. – Мы видели, как он привязанный тащил телегу. Или он мутант?

Детекторы аномалий тоже неизвестной модели. Изловчившись, Лоцман сумел прочитать на корпусе название – «Прорицатель».

– Добрый день, старатели! – поздоровался Лоцман. – Онисим Лоцман, в повозке Юра Иов. Он не мутант, и я не издевался над ним. В аномалию попал и теперь умирает.

– Федор, – представился здоровяк, – со мной Люба.

– Любовь Александровна, – поправила Графиня. – И мы сталкеры, а не старатели.

– Сталкеры, да. – Лоцман понял, что придется взвешивать каждое слово, иначе пошлют. – Само собой. Подумал, раз комбезы «Старатель»… ну, не важно. Друзья, не откажите в помощи! – озвучил он суть дела.

Самым дружелюбным тоном, на какой был способен.

– Онисим?..

– Павлович.

– Онисим Павлович, мы помогаем, когда нам помогают. – Миниатюрная сталкерша поджала губы. – Что можете предложить?

Ответ был ожидаем.

– Артефакты. – Ощущая глухое раздражение, Лоцман пожал плечами. – Больше у нас ничего нет.

– Дед-то куда в таком возрасте в Зону потащился? – Федя с удивлением посмотрел на Вихря. – От чиха развалится же!

– Юре всего двадцать. – Вихрь шевельнулся на тележке. Лоцман знаком показал, чтобы лежал. – Он стареет с каждой минутой и, если опоздаем с помощью, умрет.

Глаза Вихря закрылись, тело вновь обмякло.

– Мы-то чем можем помочь? – дрогнувшим голосом спросил Казак. – Лекарств от старости у нас нет.

Беда Вихря крепко ударила по нервам здоровяка. Лоцман понял это по угрюмому виду.

– Помогите добраться до Дока, – ответил он. – Здесь недалеко живет. Он поможет.

– Прямо живет? Здесь? – Графиня с любопытством посматривала Вихря. – Он в здравом уме?

– Он Легенда Зоны. С нужными артефактами любого на ноги поставит, даже мутанта.

Графиня с Казаком переглянулись.

– У вас есть такие артефакты? – сдержанным тоном поинтересовалась Графиня. – Они дорогие?

– Рецептов Дока не знаю, но у него всяких хватает. Можно будет компенсировать, – пояснил Лоцман. – Федя, Любовь Александровна, давайте двигаться! Время дорого!

– Мы еще не договорились о цене.

Чертыхаясь про себя, Лоцман с невозмутимым видом открыл контейнеры с «бусинами», «огневиками», «мидиями», «росинками». Каждого вида по две штуки.

– Отдам каждого вида по одному. Идти недалеко, заодно познакомлю с Легендой.

Графиня с Казаком переглянулись.

– Пойдет, – согласился Казак. – И расскажешь, где нашел их.

– Без проблем. – Лоцман перевел дух, отер лицо платком. – Вдвоем управитесь с повозкой? У меня бок пробит, держусь на честном слове.

– Федя один справится. – Графиня очередной раз глянула на Вихря, нахмурилась. – Еле жив. Довезем ли?

– Выбора нет. – Лоцман передал оглобли Казаку и вышел вперед. – Идемте.

К облегчению Лоцмана, повозка с Вихрем наконец тронулась с места.

– Почему он без защитного костюма?

– Стал фонить. Выбросили.

Повозку тряхнуло на кочке, и Вихрь открыл глаза. Заметил сочувствующий взгляд сталкерши, громко проскрипел:

– Двадцать лет назад сгорел родной мой дом! Документы, деньги, все сгорело в нем! И теперь я побираюсь двадцать лет! Кому нужен старый никудышный дед!

Графиня с Казаком переглянулись.

– Ты тоже погорелец? – спросила Люба.

– Он вас не слышит, – подал голос Лоцман. – Оглох после аномалии.

– Что случилось?

Отвечать Лоцман не стал. Подняв руку в жесте «внимание», остановился на границе заболоченного торфяника. Редкие, искореженные сыростью черные деревца, бочаги с зеленовато-коричневой жижей и шипящие «тархуны» действовали угнетающе.

– Нам туда, – произнес Лоцман, включая «Нюхач». – Пойду первым, идите след в след.

Графиня скептически глянула на потертый бежевый детектор с круглым экраном.

– Какой-то он старый, – сказала она. – Рискуем. «Прорицатели» современнее и качественнее.

– Любовь Александровна, – терпеливо произнес Лоцман, хотя так и подмывало нагрубить, – доверьтесь мне. «Нюхач» не подведет.

– Ну да, вы же ветеран. – Невзирая на предупреждение, женщина поравнялась с Лоцманом, пошла рядом. – Сколько вы в Зоне?

Лоцман едва сдержался, чтобы не обругать самодовольную сталкершу.

– Больше трех лет, – скрипнув зубами, процедил он. – И каждый раз Зона преподносит сюрпризы. В эту ходку Юра угодил в «темпор», двое пропали без следа, а мне в бочину угодил осколок из «круговерти».

– И даже некрологов не было?

– Любовь Александровна, увы, люди в Зоне исчезают в мгновение ока. Мы больше недели искали выход из «зазеркалья», и связи с внешним миром не было. Я сутки пытался выбраться с лесной поляны, пока не подвернулась счастливая случайность.

– Понимаю. Мы тоже прилично рисковали, забираясь так далеко.

– У вас тропа для обратной дороги провешена?

– Да. Муж до Зоны охотой увлекался, знает тонкости.

– Муж?

– Федя.

– Похвально, что провесили. Жаль, не пригодится. Этой дорогой мы не вернемся. – Лоцман оглянулся на Казака. Здоровяк отстал с повозкой метра на три, каждый шаг примериваясь, куда ставить ногу. На пестром ковре мха следы сталкеров выделялись ямками с водой.

Вихрь пребывал в забытьи.

– Онисим Павлович? Как глубоко вы уходили в Зону? – вновь вопрос от своенравной сталкерши.

Лоцман смирился. Несмотря на боль, усталость и отвратное настроение, не ответить особе, напоминающей о былой любви, он не мог.

– Глубоко уходил. До самого центра, – произнес Лоцман. – Дважды был в Припяти. До Камня Желаний, правда, не добрался.

– Смотрю, вы на полном серьезе верите во все эти легенды.

Лоцман внимательно посмотрел на Графиню. Отметил пушистые ресницы, живой интерес в глазах.

Их-то с какой радости понесло в Зону? У Вихря спрашивали, погорелец ли он…

– А что вас заставило прийти сюда? – решил зайти издалека.

– Уж точно не легенды, – фыркнула Графиня. – Финансовые нужды.

– Пожар? Дом сгорел?

– Не хочу обсуждать, – отрезала сталкерша.

– Не будем. – Лоцман подошел к полузатонувшей в болоте автобусной остановке, уселся на крышу. – Сил нет. Две минутки передышка.

– Две минутки – ладно. Нам еще обратно идти.

– Все-таки далековато забрались. Комбезы так себе для глубоких рейдов.

– Нынче рекорд поставили, – ответил Казак, усаживаясь рядом с Лоцманом и распечатывая батончик. – Так далеко еще не заходили. Места богаче.

– Задерживаться не планируем, – добавила Графиня. – Хочется уже на Большую землю.

– Как и мне.

Пришла очередь Графини внимательно взглянуть на Лоцмана.

– Учитывая ваш вид, немудрено. Когда последний раз выходили в городок?

– Что?

– Вот уж точно темный сталкер, – ухмыльнулся Казак. – Нынче в Вильчах организовали лагерь временного пребывания, где ходоки в Зону могут легально и помыться, и пожить. Пусть внутри зоны отчуждения, но, по крайней мере, аномальной погани нет.

– Не слышал о таком, – признался Лоцман, осматриваясь в бинокль. – Месяца три у кордонов не был, не лежали как-то дороги.

– Инициатива Института. Набирают сотрудников для сбора образцов. Женщин тоже берут. – Казак искоса посмотрел на Графиню. – Правда, ходить далеко запрещают, чтобы мутантов потом не рожали.

– Это вольным да ветеранам – чем глубже в Зону, тем больше куражу, – скривила губы Графиня.

– Нарушаете, значит?

– Да ладно, нарушаем. Мне сорок пять, супруге сорок, пенсионеры уже. – Казак спрыгнул с крыши вслед за Лоцманом. – Авось обойдется.

– В таком возрасте и в Зону… – Лоцман поводил «Нюхачом», зашлепал по сырой траве вперед. – Была бы у меня семья, я бы дома сидел, никуда не рыпался.

– Обстоятельства, Онисим Павлович. – Графиня с «Прорицателем» наперевес пристроилась рядом с Лоцманом. – Обстоятельства.

– Обстоятельства… – проворчал Казак, скрипя повозкой по кочкам. – Вообще ниче не предвещало! Все было в шоколаде! Отметили юбилей мой, пожеланий добрых наслушались, а через два дня пожар. Дом, постройки, все! Пожелальщики сразу не-абоненты, сын в Америке, ипотека не светит! Вот и пошли зарабатывать легкие деньги!

– Федя! – одернула мужа Графиня. – Наши проблемы – это наши проблемы.

– Понимаю. – Лоцман остановился и поднял сжатый кулак. – Стоп!

Сталкеры замерли.

– Что такое? – вполголоса поинтересовалась Графиня, всматриваясь туда, куда смотрел Лоцман.

– След кикимор, – так же вполголоса ответил Лоцман.

Фантом болотной твари маячил впереди, словно мираж в бесплодной пустыне.

– Мы с Федей убивали парочку.

– Не зря шашку носит. Пока опасности нет, зато есть артефакт.

– Где? – Графиня принялась крутить настройки детектора. – Вижу, что при вас есть пара. Других не вижу.

– Там. – Лоцман показал пальцем на обширный бочаг. Поверхность воды в нем, вопреки законам физики, образовала бугор и бесконечно текла с верхушки к основанию.

– Не вижу.

– Верьте темному сталкеру, – пошутил Лоцман. – Федор, – окликнул он здоровяка, – под основанием водяного бугра артефакт. Можешь попробовать достать, а я пока проверю Вихря.

– Точно? – Казак цепким взглядом изучал бочаг. – Помехи сильные.

– Вон там. – Комками грязи Лоцман прокидал дорожку к фантому, пощупал слегой дно. – Разрядишь «мухобойку», пары секунд хватит вытащить.

– Кот в мешке какой-то. – Казак мотнул головой. – Твой «Нюхач» тоже ничего не показывает. Давай, Лоцман, сам.

Лоцман вздохнул.

– Сам так сам. – Кинул конец репшнура здоровяку. – Подстрахуй.

– Онисим Павлович, погодите, – вмешалась Графиня. – Давайте я попробую.

– Как скажете. – Лоцман передал конец репшнура сталкерше. – Когда «мухобойка» сработает, воду выбросит из аномалии, и увидите, где артеф. Поторопимся только.

Казак, ни слова не говоря, полез в воду.

«Лизун» покоился в кабине утонувшего Т-100 при соседстве прочего металлического хлама. Взять удалось со второй попытки, после чего здоровяк вернулся на берег, сияя как начищенная монета.

– Как ты его засек? – спросил он Лоцмана.

– Опыт, – пожал плечами Онисим. – А может, потому что становлюсь темным…

– Другу вашему не поможет? – Графиня подошла к повозке, приложила ладонь ко лбу Вихря. – Горит. Еле дышит.

– Не знаю. Вся надежда на Дока.

Какое-то время шли молча по унылому серо-зеленому ландшафту, под писк детекторов и жесты «темного».

Лоцман искоса поглядывал на идущую рядом Графиню и чувствовал, как в груди растет щемящее чувство тоски. Миниатюрная, но с хватким характером, Любовь Александровна действительно тянула на титул графини. Сам же Лоцман осознал, что за три года впервые видит живую женщину. Живую, не на экране. Следом в голову полезли воспоминания из прошлого. Молодость. Первая безответная любовь. Последние строки из «Анны Снегиной». Осознание, что отказ делает мужчину сильнее…

Сам того не ожидая, принялся насвистывать песню из того самого времени, когда юность била ключом, а Зона была не аномальной.

– «Городские встречи», – прокомментировала Графиня. – Романтик вы, что ли, Онисим Павлович?

– Не все же о наживе думать, – отшутился Лоцман. – Подобные якоря помогают выжить.

– Малоинтересная тема. Наживу можно инвестировать, подняться на акциях, заработать на дом.

– Жить на улице Миллионной, – улыбнувшись, продолжил Лоцман.

– В центре Питера? Почему бы и нет. Дворцовая рядом, там можно лежать на брусчатке и смотреть в небо.

– Смотреть в небо? Вы тоже не без романтической жилки, Любовь Александровна. – Лоцман обошел по дуге «тархун». – Имел в виду тут, поближе, в Бресте.

– Чтобы жить в Бресте, в Зону можно не ходить…

– Наверное.

Лоцман подумал о своих текущих целях. Добраться до Дока. Выйти из Зоны. Уехать на Дальний Восток. Смотреть на океан, учить детей и не вспоминать о прошлом.

Но Зона на то и Зона, что просто никогда не бывает.

Маршрут давался нелегко, по дороге возникли еще две заминки. В первый раз шугнули свинтусов в камышах, во второй – когда Лоцман, не дожидаясь писка детекторов, сообщил о новых артефактах. Мертвый колок, накрытый «электронами», пузырящийся «студнями», выдал их фантомом зараженного дерева и разнородным покалыванием «Спящего сталкера».

Управились быстро. Добыли «игольницу», «бусину» и «антиграв».

– Неслабо, – сказал Казак, наблюдая за тем, как Лоцман вставляет обратно в комбез «луносвет» и «эльму», сует «антиграв» в вещмешок. – Мы всякую мелочь промышляем, а тут такое богатство. Лоцман, где взял такую красоту?

– На Векторе, Федор. – Лоцман, не задерживаясь, пошагал вперед. – Гиблое место. Никакие артефы не стоят тамошних ужасов.

– Так бы и не увидели их, если б не побочка на «электроны», – заметила Графиня. – Утаиваете информацию, товарищ темный, – в полушутку добавила она.

– Любовь Александровна, – голос Лоцмана непроизвольно дрогнул, – я расскажу, что там видел. И вы поймете, что лучше «слезы» из «тархунов», «изнанки» и «искры», чем такое богатство. Нас было четверо. Закончите как Вихрь или того хуже.

Вода хлюпала под ботинками, скрипела повозка. Под тусклым солнцем болото невозмутимо жило своей жизнью…

– Онисим, – обратилась Графиня к Лоцману, когда тот закончил рассказ. – Ваш медальон в руке – это ведь артефакт? Тоже нашли в «Омеге»?

– Он, как и гайка, подарок людей, которых уже нет. – Лоцман погладил оберег на синей ленте. – Якоря, удерживающие на плаву.

– «Прорицатель» определяет у него уникальный сплав характеристик.

– Доберемся до Дока, попросим рассказать о свойствах.

– Обнаружение артефактов наверняка входит в перечень.

– Возможно. – Лоцман бросил взгляд на женщину. – Но скажу прямо: для людей вроде вас этот артефакт смертельно опасен.

– А что в Зоне не смертельно опасно? Оглянитесь. Как только еще в трясину по уши не провалились.

– Вы правы. Проницательный вы человек, Любовь Александровна.

– Мужу моему только не говорите.

– Берегите его.

– Речь обо мне? – Казак поравнялся с Лоцманом и Графиней, смотрящими в бинокли на домик Дока. – Лоцман, я тут подумал. Дорога выдалась трудная, без доплаты не обойтись.

– Три найденных артефакта не в счет?

– В счет, конечно, но если поделишься картами «Омеги» – будем полностью в расчете.

Лоцман задумался.

– Федор, не ходи туда, – попробовал он отказать. – Неужели моя история не отбила желание лезть в адово капище?

– Если и пойду, то по краешку и с надежными людьми.

– Любовь Александровна, не пускайте его, не ходите сами, – обратился к Графине Лоцман, возобновляя движение. – Лучше синица, чем журавль. Лучше продайте кому-нибудь эти чертовы карты, сами не суйтесь.

– Как пойдет, Онисим Павлович, как пойдет. – Графиня ободряюще улыбнулась.

От этой улыбки у Лоцмана потеплело на сердце.

Но улыбка улыбкой, а скинуть планы «старателям» пришлось.

– Даст Зона, выживем, – глухо обронил Лоцман и замолчал.

Бескрайние топи тоже молчали.