Сбренчал КПК: «Погиб сталкер Сухарь. ПЗРО Буряковка. Причина смерти: прыгун».

Вот и вся эпитафия…

…Я прочитал рассказ про выжившего, когда вся Зона обернулась против меня. Все обернулось. Груз Сухаря снизил мобильность. В леске оглушил банши-кот. Подстрелил тварь – ударил пси-всплеск. Не успел оклематься – налетели тухлособы. Оторвался, сбросив часть груза, но влетел в «мухобойку». Сотряс от прыжка на «батуте» в дерево. К укусам добавился перелом и сломанный привод. Через полкэмэ мертвяки с прыгуном… потом лихорадка и вынужденный привал.

Никто никому ничего не должен. Наше с Сухарем кредо. Читая рассказ, думал об этом. Билл думал так же. Билл умер. Брошенный им напарник выжил.

Выживу ли я?

Все в Зоне против меня. Состояние ухудшается, лекарства не помогают.

Если пойду через Вектор на восток, к сталкерской тропе, кто-нибудь да поможет.

Этот не стал есть Билла. Я – не он. «Гроздь» из Сухаря поможет продержаться…

…Пулемет и остальное пришлось бросить. Как в рассказе. Мужик бросил все и выжил.

Выжил и я, укрывшись от порождений Зоны среди цехов «Вектора».

Еще немного – и заработает маяк. Еще немного – и мой рассказ тоже закончится хорошо…

– Э-эй! С-сталкер! П-помощь ну-нужна?

Еле живой от ран, я с трудом рассмотрел по другую сторону погрузочной ямы какого-то бродягу.

Билл?

Нет.

Билл – чертов золотоискатель, а не сталкер.

– С-слышишь? П-помощь ну-нужна?

Этот точно сталкер. Зеленый «Смерч» «анархистов». Обрез. Уродливая рожа…

Конфета! Помеченный Зоной юродивый!

– Ч-че молчишь?

Идет ко мне.

Просить помощь? Поступиться с принципом, на котором с Сухарем держались три года?

К черту принципы. Жизнь дороже.

– Да… Выведи с Вектора, сеть поймать надо…

– С т-тебя в-выпить, закусить! Де-делись!

– Выпить-закусить потом… – Боль и лихорадка жгли меня изнутри. – Выведи из глухой зоны, там сочтемся!

– Зо-зона не глухая! В-все слышит и видит! А т-ты жадный! Делиться не х-хочешь!

Чертов псих все понял не так. Это стало последней каплей.

Жгучая ярость затуманила разум, вырвалась с криком и руганью.

– Че тупишь, урод! Выведи с Вектора, и все будет! Сейчас нету ни хрена! Нету!

Все. Конец.

Увидел его в безумных глазах Конфеты. В перекошенной от злости роже и в черноте стволов обреза.

Гром выстрелов.

Лоцман услышал их сквозь сон и проснулся. Пока сонный мозг соображал, что случилось, руки нащупали и схватили автомат. Сталкер сел на лежаке, закрутил головой. Стояла глубокая ночь. Костер еле тлел, едва-едва рассеивая мрак. Лес вокруг поляны высился черной массой, и лишь ветерок создавал какое-то движение.

Куркуль так и стоял в ногах завернувшегося в плащ-палатку Вихря.

Лоцман глянул на фантома-мертвеца, поежился. Увиденные во сне последние мгновения Куркуля намертво отпечатались в памяти.

«Скольких таких призраков видел Седой? – подумал он. – Или Граф…»

Лоцман заставил себя сосредоточиться на осмотре леса. Фантомы фантомами, но в первую очередь нужно выяснить, есть ли угроза и кто стрелял.

Вихрь зашевелился. Приподнялся на локтях, посмотрел на Лоцмана.

– Что случилось? Где Гор и Муха? – задал вопрос, очевидность которого Лоцман до сих пор не осознал.

– Не знаю, – ответил он. – Муху я поднимал на дежурство, сам лег спать. Гор спал.

– Господи, когда все закончится…

– Гор! Муха! – крикнул Лоцман. Закинув ремень «Абакана» на шею, подбросил в тлеющий костер сучьев. – Эй!

Никто не отозвался.

– Го-ор! Муха!

Кроме шума леса и потрескивания горящей хвои и веток – ничего.

Едкий дым застелился по земле, вынуждая Лоцмана прикрыть лицо и отойти в сторону. Усилием воли он подавил страх и тревогу, нащупал в молле-лямках «Сумрака» три трассера. Вставил в магазин.

– Гор! – под выжидающим взглядом Вихря крикнул Лоцман и сделал три выстрела в воздух. – Муха!

Треск выстрелов в лесной глуши дал знать, что хоть кто-то точно живой. У Лоцмана отлегло от сердца. Он принялся маячить фонариком в направлении стрельбы, сам выстрелил в воздух еще раз и вскоре увидел ответный отблеск фонаря.

Лоцманом вновь овладела тревога. Источник света был один, а отсутствовало двое.

– Стоять! – встав за дерево, крикнул он. – Три!

– Четыре!

Услышав ответ, облегченно вздохнул.

Идея с паролем принадлежала Гору, и сейчас сумма окрика-отзыва совпала с оговоренным ранее числом.

– А Муха где? – спросил Вихрь, когда Гор вышел к костру.

– Да черт его знает, – проворчал чернявый, нервно глянув по сторонам и усаживаясь спиной к дубу. – Потерял его.

– В кого стреляли? – включился Лоцман. – А в лес зачем пошли?

– Затем. – Гор зло выругался. – Проснулся, смотрю, Муха дрыхнет, сторож хренов. Решил проучить. Рот заткнул – да под белы рученьки в темноту. Прочувствовать, что бывает, когда спишь на посту.

– И?

– И не зря! На Шулегу напоролись! Увязался за нами, падла!

– Он что, убил Муху?!

– Вроде нет. – Гор вскинул автомат, прицелился в темнеющие кусты. – Я бабахнул из обреза, потом рванули кто куда. Полоснул из «Абакана» по шорохам, Шулега смылся.

Выслушав Гора, Лоцман покачал головой.

– Егор, хватит армейских замашек, – сказал он. – В Зоне они не катят. Тут другие правила.

Гор хотел возразить, но трели трех КПК опередили его.

Эту трель Лоцман ненавидел.

– Некролог, – глухо обронил он. – Ну давай, смотри, кто нынче удобрил Зону.

Под пристальным наблюдением товарищей Гор достал КПК, щелкнул по экрану.

– Трое, – сообщил он с хмурым видом. – Шайба, Поль и Дитрих.

Лоцман глянул в свой наладонник:

Две последние записи дополнял комментарий:

– Кажется, Мухе повезло, – услышал Онисим неуверенный голос Вихря.

– Пока не найдем, рано говорить о везении. – Лоцман растер ладонями глаза и виски в надежде, что Куркуль исчезнет.

Не исчез. Еле заметный в неровных отсветах костра, так и стоял рядом с Вихрем.

– Увидит огонь, выйдет к нам, – буркнул Гор. – Сонная Муха, блин. Не проснись я, Шулега загрыз бы всех на хрен.

– Может быть, – ответил Лоцман. – Но обошлось же.

– Да загрыз бы однозначно.

– Или не загрыз… – Лоцман решил пояснить мысль. – Гор, ты же водитель?

– Ну. А че такое?

– Приходилось обгонять по встречке со встречкой? С подрезанием попутки, чтобы избежать лобового?

– Ну, бывало… – Гор почесал макушку, не понимая, куда клонит ветеран.

– Вот выруливаешь в последнюю секунду и думаешь: на фига так рисковать? Думаешь, больше ни-ни! А потом отпускает. И уже такой – обошлось ведь! А?

Гор сообразил.

– Уловил мысль, – скривился он. – Но если не качать за косяки, он так и будет косячить!

– Ответственность должна быть, – кивнул Лоцман, – но не в лес же идти! Ночью, в Зоне!

– Понял…

– И еще. – Лоцман перехватил автомат, вгляделся в ночной лес. – Даже с напарником рассчитывай лишь на себя. Напарник – бонус. Вот он есть, а через миг – нет. Типичная теория вероятности выживания в Зоне.

– Лоцман, опять умничаешь! – вскипел чернявый сталкер. – Ей-богу, харэ уже!

– Так не понимаете же ни хрена! – чувствуя раздражение, рявкнул Лоцман. – Приходится выражаться образно, чтобы голову включали.

– Да тут ваще не угадаешь, от чего ласты склеишь! Вон Шайба крякнул, и хрен знает, че крякнул! А ты мне рассказываешь…

– Шайба в «серебрянку» влетел.

– Ты-то откуда знаешь?!

– Пересекался в «Острове» и видел с крыши на Векторе. Он был в том цехе.

– Я худею, темный сталкер…

– Пошли, покричим Муху, генерал военный сталкер.

Крики, сигналы фонариками результата не дали. Муха не отзывался, как сквозь землю провалился. Гор пару раз стрельнул по кустам, утверждая, что там Шулега. Лоцман не стал спорить. Сказывалась усталость, хотелось спать.

– Гор, – принял решение он, – отдежуривай смену, а я спать. Если Муха переживет ночь, будет ему наука. Нет – так нет.

– Найдется с утра, куда денется, – процедил Гор. – Опять придется уму-разуму учить.

Лоцман промолчал. Улегся к костру, скосил взгляд на стоящего в ногах Вихря Куркуля.

– Как в сказке про чудесного доктора и смерть, – буркнул вслух, запахивая поплотнее «Сумрак».

– Что? – откликнулся Вихрь.

– Мультфильм старый вспомнился. – Лоцман потер гайку-оберег на синей ленте. – С прообразом нашего Дока.

– Даст бог, познакомлюсь…

Утром Муха нашелся. Гор обнаружил его спящим в развилке кряжистой сосны, метрах в двадцати от поляны. Лоцман проснулся от громкой ругани и, чертыхаясь, поспешил на звук.

– Мужики! – крикнул он, завидев среди деревьев грязно-синий «Страж» Гора. – Эй! Все живы-здоровы?

– Ветеран, – отозвался Гор, – я ему точно хлебальник начищу. Бегаем, ищем полночи, а он на дереве спит-посапывает!

– Себе начисти! – огрызнулся Муха. – У меня-то с чистотой порядок! А у тебя?

– Че? Ты в мозгах порядок наведи!

– Гор, в целом он прав, – вмешался Лоцман. – Глянь на себя. Комбез ухайдаканный. Хапнешь, как Вихрь. Грязь – она ж такая, радиоактивная.

– Да похрен ваще… Будет время, почищусь, – не понимая, куда клонит старший, буркнул Гор.

– Муха, а тебе бы гриву обстричь, – продолжил Лоцман, – сегодня-завтра вши заведутся.

– Не заведутся. Через два дня буду за Периметром.

– Ну тогда слазь. До Периметра еще дойти надо.

Аргумент подействовал.

– Гор, ты заметил, что поседел? – чтобы отвлечь того от Мухи, спросил Лоцман.

– Откуда, – проворчал чернявый. – Хотя ясно из-за чего. Бросили меня в «Омеге»…

– Я тоже прочувствовал, каково одному, – сказал Муха, спрыгнув на землю и отряхиваясь от налипшей сосновой коры. – Так что ты ни фига не особенный.

– Пошли в лагерь. – Сшибая с травы утреннюю росу, Лоцман побрел к поляне. – Сегодня кровь из носу должны дойти до Дока.

С высоты крон лес безмолвно наблюдал за идущей след в след троицей.

Прислушиваясь к Зоне, к звукам за спиной, Лоцман думал о текущей ситуации. Картина складывалась невеселой. Команду сколотить не получалось, психика молодых на пределе. Вихрю все хуже. Вероятность, что до Дока доберутся не все, возрастала с каждым испытанием. Теория вероятности неумолима, а ее Лоцман знал железно – два раза пересдавал в институте. Если только… Если только не принять в уравнение дополнительные козыри.

Метка Зоны и «Спящий сталкер».

Божье провидение?

Пожалуй, нет. В таком месте, как Зона, этот козырь – не козырь.

– Парни, куда пропали? – сиплый голос Вихря вернул Лоцмана в реальность. – Я на измене весь.

– Мы… – начал Лоцман и осекся.

Застыл, пораженный увиденным, и точно так же застыли Гор с Мухой.

– Лоцман…

Вихрь с удивлением смотрел на товарищей, пока не понял, что реакция связана с ним. Стал осматривать себя – удивление сменилось растерянностью, а после ужасом.

– Что… что со мной?

– Ты… старый, – произнес Лоцман.

За ночь двадцатилетний превратился в пятидесятилетнего. Кожа на руках и лице покрылась морщинами, щетина стала седой. Вихрь расстегнул «камуфляж» на груди – та же картина. Дряблая потемневшая кожа, седые волосы.

Все они смотрели на проклятье Зоны и не знали, что сказать, – не знали, что делать.

– Почему?! – В глазах Вихря появились слезы. Он закашлялся, лег ничком на плащ-палатку и спрятал лицо в руках.

Муха и Гор уставились на Лоцмана. Тот смотрел на умирающего парня. Думал, как быть.

– Похоже, ты угодил не в простой рад-очаг, а в хроно-аномалию, – сказал он наконец. – Видел подобное в Буряковке. Есть там аномалия, «эйфель» называется. Опора ЛЭП, внутри которой висит сталкер-мумия. Снаряжение осталось без изменений.

– Ну и что делать? – Гор поскреб щетину. – Лечащих артефактов больше нет.

– Момент двоякий, – ответил Лоцман. – Мы не знаем, ускоряют они или замедляют процесс. И вряд ли кто-нибудь знает.

– Кроме Дока, – заметил Муха. – Успеем к нему?

– Должны успеть, – за всех подытожил Лоцман и скомандовал: – Все, больше никакого «воспитания». Собираем вещи и топаем к Доку.

Но и здесь вышла заминка.

Вихрь потерял волю к жизни. Случившееся так подкосило его, что он замкнулся в себе, перестал разговаривать. На уговоры идти дальше не реагировал.

– Ну что, мужики, – высказался Лоцман. – Раз Юра не может, делаем носилки.

Гор с Мухой переглянулись. Понимали, что нести придется им. У Лоцмана мелькнула мысль, что могут заартачиться, но парни ничего не сказали вслух. Лишь на лицах проступила тень некой надломленности.

– Берите плащ-палатку, трубки, скрепляйте. – Лоцман присел рядом с Вихрем. – А я подумаю, что делать с артефактами.

– От всей этой кучи и постарел, по ходу, – буркнул Гор, разматывая репшнур. – Накрутили на него, мама не горюй.

– «Печень», «потрох», «росинка», «браслет», «луносвет» – и «воском» сверху сдобрено, – перечислил Муха, вытаскивая накидку из-под Вихря. – Вот и пошла побочка, сто процентов.

«Чуть что не так – и опять обвинили во всех смертных грехах. – Лоцман стиснул зубы, чтобы справиться с раздражением. – Эксперты хреновы».

– Не несите ерунду, – сказал он. – Без артефов Юра умер бы. От радиации, от кровохлеба, а то и от старости.

Лоцман расстегнул одежду Вихря, извлек из-под повязок артефакты. Все, что перечислил Мошкин.

– Ну что, эксперты, что оставим? – спросил он парней. – Кто решит судьбу товарища?

Те молчали. Смотрели в землю, мастерили носилки и молчали.

Вихрь тоже молчал. Лежал с закрытыми глазами, равнодушный ко всему.

Лоцман открыл контейнер с «бусинами», достал одну. Сунул под повязку вместе с «росинкой» и «потрохом».

– Поддержка жизненных процессов, защита от пси-излучения и радиации, – прокомментировал Онисим, бросая «печень» и «браслет» Мухе. – Ваше мнение не спрашиваю.

Возмущения или возражений не последовало.

По прикидкам Лоцмана, они прошли километра четыре, когда впереди замаячили заросшие зеленью домики Старой Красницы. Бинокль подсказал, что до деревушки метров пятьсот, и преодолеть их предстояло по торфяному болоту. Большая часть пути пришлась на лес, по кромке топей, но теперь лес остался за спиной. К середине дня погода ухудшилась. Ветер гнал от центра Зоны фронт черных облаков, а кое-где вдали Лоцман увидел дымку дождя. Он глянул на молодых. Муха шел впереди, в «сбруе» носилок, Гор держался за задние ручки. Вихрь лежал привязанный, укрытый половиной плащ-палатки. За время перехода из мутантов видели лишь свинтусов, однако, к облегчению сталкеров, твари предпочли ретироваться.

После краткого привала Лоцман повел отряд через торфяник. Аномалий хватало, но «Нюхач» со «Спящим сталкером» хорошо справлялись с выявлением. Петляя, закладывая крюки, Лоцман выискивал путь, и лишь потом шли парни с носилками. Без крайней необходимости в воду старались не лезть. Ветер усилился, качая заросли камышей и осоки. Радовало то, что болото сухое, поэтому шанс встретить кикимор был невелик.

Стоило Лоцману подумать о порождениях Зоны, как аналитика бинокля засекла на опушке леса движение, причем множественное. Мелкие бурые твари, прыгая в высокой траве, неслись в сторону сталкеров.

– Псевдокролы, – сообщил Лоцман спутникам. – Не особо опасны, но гон внушает тревогу. Кто-то их преследует.

– Что будем делать? – занервничал Муха.

– Ищем «карман» в аномалиях, – высказался Гор. – Ловушек тут много.

– Именно так. – Лоцман не отрывал глаз от бинокля. – Вовремя из леса ушли. Вижу тухлособов и кабанов. Чешут за псевдокролами.

– Может, чуют Шторм? – Теперь уже занервничал Гор. – В Рыжем лесу перед Штормом твари так же бесились.

– Сомневаюсь. Предупреждения на КПК не приходили, – возразил Лоцман, с трудом сохраняя невозмутимость. – Может, кислотный дождь… но так и так оба варианта плачевны.

– Так побежали в деревню! – Возглас Мухи едва не сорвался на крик. – Укроемся там!

– До деревни не успеем. Захлестнет. – Лоцман обменял у Гора бинокль на «Шерлок».

– Тогда в лес! Или вон колок есть поближе!

– Зверье навстречу, разорвут. Сначала «карман».

– Ветеран прав, надо пропустить волну, – поддержал Гор.

Мутанты приближались. Кабаны мчались напролом, прорываясь сквозь слабые аномалии, шарахаясь и истошно визжа от воздействия крупных. Некоторых покалечило, парочку убило. Псевдокролы и тухлособы бежали осторожнее, но и у них не обошлось без жертв – в том числе от грызни друг с другом.

– Следите за тварями. – Лоцман повел спутников по невидимой тропе.

Зеленоватые испарения. Бочаги, лужицы с рябью на поверхности. Дрожащий воздух.

Передышка. Анализ. Пробросы.

Улетающие в небо капли воды. Деформированная почва. Примятость и неестественная расцветка флоры…

Вонь.

Писк детектора и теплота медальона.

Лай тухлособов. Хрюканье и визг кабанов.

– Ветеран! Контакт!

Услышав окрик, Лоцман обернулся. Гор уже бросил ручки носилок и целился в трех кабанов, что во весь опор неслись на сталкеров. Растерянный Муха стоял «запряженный» в передние ручки и суетливо пытался справиться с автоматом. Лежащий Вихрь оказался под углом к земле.

– Муха, не тупи! – крикнул Гор и выстрелил короткой очередью.

Лоцман поддержал чернявого. «Абакан» дернулся в руках, изрыгнув вспышки и гильзы. Ближний кабан споткнулся, заверещал, замедлил ход. Двое других злобно захрюкали и ринулись к обидчикам, спровоцировав «круговерть» и «мухобойку». Скорость и масса позволила секачам прорваться, но подранку повезло меньше. «Круговерть» поймала добычу, подняла в воздух и принялась раскручивать. Кабан заверещал сильнее. Лоцман уставился на зверя.

Он не оставит Муху, Гора и Вихря.

Выстрелы двух «Абаканов». Визг, переходящий в предсмертный хрип. Хруст костей и гудение «омута».

– Муха, куда! Стоять!

Краем глаза Лоцман заметил, как упирающиеся в землю задние ручки носилок заскользили вперед. Повернув голову, увидел, что Муха рванулся от последнего кабана, волоча за собой носилки. Громадная черная туша со злобным хрюканьем пронеслась мимо парня.

– Муха, стой! – Лоцман бросился к носилкам и рухнул на Вихря. – Аномалия! – Вцепился руками в репшнур и рывком потянул назад. – «Мухобойка»! Гор!

Гор занимался кабаном. Пока грузный зверь разворачивался, чернявый сталкер всаживал в него пулю за пулей.

– А-а-а-а!!!

– Гор!

«Мухобойка» дотянулась до Мухи – гравитационное поле аномалии запульсировало концентрическими волнами с характерным хлопками при разрядке. Оказавшийся внутри Мошкин содрогался, словно кто-то припечатывал его о невидимую стену. Носилки с Вихрем тоже дергались, но, к счастью, находились за пределами прямого воздействия. Лоцман что есть мочи тянул носилки на себя, чтобы вытащить Муху из аномалии, вот только сил не хватало: рана и усталость не позволяли выложиться на полную.

Хрип.

Рядом появился Гор, отчаянным рывком дернул за носилки, вытаскивая незадачливого компаньона из ловушки. Муха мешком свалился на землю. Лоцман снял с парня шлем.

– В отключке, но живой, – с легким похлопыванием по щекам Мухи резюмировал ветеран. – «Сталь» уберегла.

– Не может без косяков. – Гор шагнул к мертвому кабану. – Смотри, какую громадину… Шулега! – Чернявый вскинул «Абакан» и выстрелил. – Шулега, мать твою! – выругался он. – Так и прется за нами!

Лоцман кое-как поднялся на ноги, навел бинокль на островок деревьев. Прыгуна не заметил, но бегущих свинтусов рассмотрел хорошо.

– Еще гости, – сказал он, возвращаясь к Мухе и вновь тормоша его. – Надо уходить.

Муха очнулся. Глянул на спутников осоловелыми глазами, со второй попытки встал на ноги.

– Жив… – только и сказал он.

– Ветеран, веди уже! – проворчал Гор, хватаясь за носилки. – Пока зверье вконец не ушатало.

Сталкеры возобновили движение. Как Лоцман ни спешил в поиске тропы, пелена дождя приближалась быстрее. Истерия среди бегущих мутантов возросла. В какой-то момент разномастные твари утратили направление и заметались по болоту.

Когда стало очевидно, что до дождя в деревню не успеть, Лоцман остановился у большой лужи. Прощупал слегой дно, замерил глубину – твердое, воды по пояс.

– Переждем здесь, – объявил он. – Метра четыре пространства у нас есть.

– А как же кислота? – Муха с боязнью глянул на фронт черных туч и белесую пелену над лесом. – Как укроемся?!

– Отсидимся в воде.

– Черт… а если дождь на несколько часов?

– Кислотные скоротечны.

– Может, успеем до деревни? – Муха тревожным взглядом окинул свою «Сталь» – А если мутанты к нам прорвутся? – недовольный осмотром, осведомился он.

– Не должны. – Лоцман хранил мрачную невозмутимость. – Проход зигзагом, между «омутами» и «мухобойками».

– Следить придется, – буркнул Гор.

Муха сбросил с себя «упряжь», одновременно с Гором опустил носилки на землю. Избавившись от ноши, пошагал в воду.

– Муха, ты куда? – окликнул Лоцман.

– Ты же сказал, что в воде будем сидеть.

– Так дождя еще нет! И не факт, что кислотный будет!

– Чистоплюй боится раствориться. – Гор сделал два выстрела по бегущему тухлособу. – Да что они мечутся как проклятые?! Еще того бы хрена для комплекта!

– Какого хрена? – Лоцман с автоматом наготове опустился на мох, наблюдая за «миграцией».

– Да легенды какой-то, – процедил Гор. – В Рыжем лесу Матвеев с Шулегой про него только и трещали.

– Вихрь его видел, – добавил Муха, опускаясь рядом. – А потом все полетело к черту…

– Что… – Лоцман почувствовал, как заколотилось сердце и в унисон ему запульсировал медальон. Мощный порыв ветра оборвал фразу. Болото наполнилось шелестящим звуком множества падающих капель, фырканьем и треском срабатываемых аномалий.

– Дождь! – заорал Муха и бросился к бочагу, в пузырящуюся воду. Заметив, что компаньоны не бегут следом, остановился. Капли барабанили по комбинезонам и не причиняли вреда.

Дождь оказался обычным.

Спиликали КПК. Той самой мерзкой трелью.

«Погиб сталкер Семецкий. Урочище Волковня. Причина смерти: прыгун».

Семецкий? Легенда Зоны? Поблизости?

А вдруг…

Стоит рискнуть.

Лоцман скинул вещмешок, поднялся на ноги. Не спуская глаз с колка, в котором прятался Шулега, перезарядил «Абакан». Дождь как будто успокоил мутантов, твари разбрелись по болоту, залегли в кустах и камышах. Лишь свинтусы и кабаны принялись как ни в чем не бывало рыть мох в поисках пищи. Некоторые терзали убитых.

– Гор, Муха, – сказал Лоцман, передавая Мошкину «Нюхач», – наведаюсь в колок. Проверить кое-что надо.

– На хрена? – Гор тоже встал. – Может, к деревне, пока аномалии видны?

– Я быстро.

– Один собрался, детектор оставляешь. А нам че делать?

– Десять минут – и пойдем в деревню. – Улучив момент, Лоцман шагнул из «кармана» на тропу и сунул медальон за щеку. «Спящий сталкер» пульсировал словно второе сердце. – Я же темный. Налегке мигом обернусь.

– А Шулега?

– Всего лишь прыгун.

– Лоцман, только быстро. К Доку надо, – напомнил Муха, с опаской косясь на Гора. – Не знаю, зачем тебе, но раз надо…

– Надо. – Лоцман зашлепал по раскисшей грязи.

Лесной островок принял сталкера под сень крон, защитил от проливного дождя. Тяжелые капли срывались с ветвей деревьев, блестели на сырой траве. В поиске Лоцман ориентировался на биение «Спящего сталкера», угасающее в определенном направлении и в любых других нарастающее. Мимо осин и облепих медальон «довел» хозяина до поросшего редкими кустами бугра, потом внезапно похолодел – прекратилась и пульсация.

Лоцман выплюнул артефакт в ладонь и вполголоса выругался – все потому, что ближе к вершине бугра увидел двух фантомов. Лысого, без шлема, сталкера в «Сове» и знакомого прыгуна в противогазе-мартышке. Шулега прыгнул на лысого. Скрюченными пальцами рванул горло сталкеру, впился зубами… и обе фигуры исчезли в янтарном всполохе-вспышке.

И теперь там, в траве, пульсировало «сердце».

– На что рассчитывал… – пробормотал Лоцман, направляясь к добыче. – Раскатал губу, с Легендой Зоны побалакать.

С опаской взял в руки артефакт, ожидая новых призраков.

Никто не пришел.

«Сердце» спряталось в контейнере. Шумел дождь, скрадывая остальные звуки. «Спящий сталкер» оставался холодным, несмотря на близость «омута» и «ржавых волос».

Подметив это, Лоцман покачал головой – делать какие-то выводы было рано.

– Зона тебе пухом, Шулега, – произнес он. Чуть погодя добавил: – Спасибо.

Осталось сообщить о его судьбе молодым.

Черная высокая ольха вполне подходила для первого ориентира. С медальоном за щекой Лоцман направился к ней, ожидая реакции артефакта.

Реакции не было. «Спящий сталкер» спал.

Ольха, слегка нечеткая из-за мороси и тусклого света, поплыла навстречу Лоцману.

Поплыла, но почему-то не приблизилась.

Сталкерские инстинкты забили тревогу. Вздрогнув от жестокой догадки, Лоцман ускорился.

Безрезультатно.

Ольха, другие деревья, кусты маячили впереди, но оставались недосягаемыми.

«Белка! Белка в колесе!!!» – мелькнула лихорадочная мысль.

После дюжины шагов Лоцман развернулся и пошел в противоположную сторону. Поднялся на бугор, прикоснулся к замшелой березе, принялся спускаться на другую сторону, к расщепленной молнией осине.

Спустился. Дотронулся до ближайших осин – настоящие. Но расщепленная молнией осина как стояла чуть поодаль, так там и осталась!

Костеря все и всех, Лоцман стал забирать влево. Прошелся по кочкам, пробрался через кусты, миновал лужок. Все повторялось. В какой-то момент пространство растягивалось, а пейзаж и шаги превращались в некое подобие бегового тренажера. Лоцман не сдавался. Вновь и вновь забирал влево – и снова и снова оказывался на «беговой дорожке». Обошел по периметру в другую сторону – ничего не изменилось.

Зона поймала сталкера. Ловушка захлопнулась.

Лоцман смирился с этим, когда в четвертый раз очутился у «омута», «ржавых волос» и приметной ольхи.

Опустошенный, деморализованный и замученный, Лоцман опустился на четвереньки и заполз в густой малинник, чтобы спрятаться от дождя и отдохнуть. Устроившись среди колючих веток, уставился на листья и ягоды, прислушался к звукам. Сосредоточился на единственной мысли.

Как быть?

Дождь не кончался. Прорезиненный «Сумрак» не пропускал влагу, но редкие капли нет-нет да падали Лоцману на лицо. Он морщился, вытирал шейным платком и снова замирал.

Время шло, а он все лежал. Иногда крутил в пальцах гайку на синей ленте, иногда медальон.

Жертва самоуверенности и беспечности. Без вещмешка, без детектора, с бесполезным артефактом. Понадеялся на «Спящего сталкера», а Зона взяла и подкинула западню не по зубам. Выбрался из «зазеркалья»? Добро пожаловать на «беговую дорожку»! Бегай кругами, пока не сдохнешь. Четвертый день до Дока идет, дойти не может.

Как быть? Лечь и сдохнуть? Сигануть в «омут»?

Нет.

Другие же выжили. Не все, но многие. Кластер вообще в другую Зону попал. Полгода выживал и все-таки вернулся. Другие? В том же Лимане? Исчезающем невесть куда. Как выжил Угрюм? Конфета? Как выживал Куркуль?..

Любовь к жизни.

Вот эта догма.

Посыл, заложенный в рассказе, дал Куркулю силы, питал надежду.

Теперь – якорь, удерживающий рассудок от пучины безысходности.

Мысли об этом вернули Лоцману присутствие духа. Помянув добрым словом деревенское детство, он настроился действовать.

Вода? Выкопать яму в низинке. Местность болотистая да дождь – наполнится быстро. Прокипятить – во фляжке.

Костер? Несмотря на дождь, можно насобирать сухостоя, камышей, коры. После развести огонь и поддерживать его.

Еда? В карманах пара батончиков, галеты. Малина, облепиха, попки осоки. Возможно, энергия «сердца».

Укрытие? С дальней от ЧАЭС стороны отрыть пещерку на склоне бугра. Других вариантов укрыться от Шторма нет.

Шторм… Есть шанс, что обезвредит западню. Перекроит Зону, откроет старые ловушки, создаст новые.

Выход? По возможности обходить периметр каждый час. Прощупывать брешь, окно – что угодно.

Что еще?

Пока все.

Полежав еще немного, Лоцман принялся за работу.

Остаток дня искал и стаскивал в кучу засохшие ветки и сучья. Из камыша соорудил лежак. Выбрал подходящие суковатые палки для копки. Вставил одной в развилку нож, закрепил куском шнура. Вырыл яму для сбора воды. Определился с местом для землянки. Снял дерн, слегка углубился. Когда уставал, лез под кусты отдохнуть. Вымокший и грязный, лежал на земле, прислушиваясь к идущему дождю, концентрируясь на действии артефактов. Обходы периметра ничего не дали. Ни первый, ни второй, ни следующие разы.

С наступлением темноты позитивный настрой улетучился. Появился страх. Лоцман пытался обуздать его, развеять, похоронить в глубине души, но он снова и снова овладевал им, стоило лишь бросить взгляд на черные силуэты деревьев, на мрак в глубине кустов, на темное небо.

Во тьме таился кукловод.

Может, даже несколько.

И сколько Лоцман ни говорил себе, что это глупость, фобия расшатанной психики, что в западне он один, – измученный разум игнорировал здравый смысл.

Дошло до того, что во время последнего обхода он не выдержал и побежал куда глаза глядят, лишь бы очутиться подальше от гуманоидного силуэта с укрупненной головой.

«Беговая дорожка» и бесконечный дождь охладили прыть. Лоцман рухнул в траву лицом вниз. Зашипел от боли.

Рядом, реагируя на бесконечные капли, точно также шипел «омут».

Боль прочистила мозги.

Лоцман поднялся на ноги, как мог отряхнулся-почистился, побрел к лежке.

– Темным сталкерам дерьмоводы нипочем, – процедил он, забираясь в кусты, – ща посплю, и снова в бой.

Первый раз за день вспомнил о подопечных. Муха, Вихрь, Гор. Балабол, больной и бывалый. Остались на болоте среди аномалий и мутантов. Возможно, уже мертвы.

Или нет.

Зона – гиблое место, но сталкеры приспосабливаются, на то они и сталкеры. Так что надежда есть.

Чуть погодя сталкер провалился в сон.

Движимый каким-то шестым чувством, Лоцман проснулся. Ощутил укол паники, рванулся из кустов вверх, к открытому пространству. Оказавшись на ногах, с изумлением уставился на небо. Оно отсвечивало красным.

Шторм? Уже?

Нет.

Красное сияние пошло на убыль. Лоцман завертел головой и едва успел заметить гаснущий огонек сигнальной ракеты. Запад! Старая Красница! Туда!

Не думая больше ни о чем, Лоцман бросился с косогора к деревьям. Когда ракета погасла и небо снова стало темно-серым, он замер как вкопанный. Ориентир исчез, и сумрак тут же превратил все вокруг в лабиринт.

В лабиринт без выхода.

Лоцман попробовал всмотреться в темноту, но получилось еще хуже – пейзаж поплыл, обретая признаки «беговой дорожки». Вне себя от страха, Лоцман зажмурился, истово желая, чтобы процесс обратился вспять. С закрытыми глазами почувствовал, как по «Сумраку» застучали капли дождя; услышал шелест травы и листьев, услышал…

Далекий рокот вертолета.

Вертолет!

Глаза распахнулись сами собой, и Лоцман вновь увидел красную ракету. Путеводный маяк, дарующий выход из ловушки.

Он не запомнил, как очутился на болоте. Лесной островок возвышался в дюжине метров за спиной, самый обычный и совершенно нестрашный. Только Лоцман знал, что это не так.

Еще понял, что продрог. Сырость, ночная прохлада выстудили тело, а от пробежки теплее не стало. Онисим решил глянуть на время, но не успел – наладонник звякнул «похоронкой».

«Кто из троих? – подумал Лоцман. – Енох, Иов или капитан Вервейко?»

Смотреть не стал. Ориентируясь на серость неба и различимость болотного пейзажа, решил, что раннее утро и пора уже найти своих.

Верный бинокль приблизил горизонт, усилил резкость, выделил рамкой движущиеся объекты. Мутант. Мутант. Мутанты. Заросли камыша, чахлая растительность, еле видимые среди далеких деревьев домишки. Мертвые мутанты. Два неподвижных человеческих тела. Кто? И где третий?

С горечью на сердце Лоцман примкнул к «Абакану» штык-нож.

Жизнь продолжается.