Глава 9
ПРОТОКОЛ
допроса свидетеля
Я, Фокин Николай Ефимович, по существу дела могу показать следующее:
Второго октября этого года я с Макаром Зеленским направлялся на занятия в СГУТиКД. По дороге мы встретили Михаила Старченко, который присоединился к нам…
— Ну, и чего ты остановился? — недовольно сказал Артур, пристально разглядывая студента. — Давай, дальше рассказывай.
Белесые волосы, бледно-голубые глаза и квадратный подбородок широкого скуластого лица. Да и сам Фокин весь квадратный, основательный. Эдакий короткопалый коротконогий крепыш, прочно стоящий на земле. Середнячок. Такие обычно звезд с неба не хватают, берут все усидчивостью и упрямством. «Пятой точкой». Но если уж достигают чего, то за свое место под солнцем, с таким трудом завоеванное, держатся руками и зубами.
— Чего писать?
— Мне что, продиктовать? — саркастически усмехнулся Артур. — Кстати, а как ты в школе учился?
— На четверки.
— Ясно. А сейчас как учишься?
— Да по-разному. Когда четыре поставят, когда три.
— Ладно, это все лирика. Давай-ка перейдем к делу. Что было после того, как вы с Макаром Зеленским встретили Старченко?
— Макар предложил прогуляться к навесному мосту у форелевого хозяйства.
— Зачем?
— Сказал, там недавно опять нашли клад, и можно будет попробовать поискать что-нибудь самим.
— И ты согласился?
— Нет. Я не люблю занятия пропускать, потом зачеты бывает трудно сдавать.
— А чего ж поехал?
Фокин засопел, опустив низко голову.
— Ну давай, давай, говори. Я родителям не скажу. Тебя припугнули чем-то?
— Вот еще! Просто вспомнил, что тетрадь по лабам забыл. А у нас препод такой, что если тетради по лабораторным работам нет, то сразу пару ставит. Лучше пропустить, а потом с другой группой прийти и все сдать.
— И ты решил ехать со Старченко. И что дальше было?
— Мы — я, Макар и Михаил — на машине приятеля Макара, такого худощавого, доехали до автобусной остановки. Там пересели в экскурсионный автобус. В нем еще было много свободных мест, но он уже отправлялся. Сидели мы впереди. Я рядом с Михаилом, а через проход напротив нас — Макар. Мы с Михой друг друга подкалывали все время, смеялись, а Макар внимания на нас вообще не обращал. Молчал.
— Поссорились перед этим?
— Нет. Он всегда такой, немного в стороне от всех держится. Хотя ссора все равно была, уже у форелевого хозяйства. Когда мы приехали туда, сразу спустились вниз, к Мзымте. Подошли к мосту, и тут вдруг Макар говорит, что передумал и никуда не пойдет.
— Почему?
— Не знаю. Он не объяснил никак. Миха вроде бы расстроился, а потом какую-то ахинею начал про клады и прочее нести. Макар ему и говорит: ты иди сам и ищи, а я здесь подожду. Мы с ним присели на камни, молчим. Мишка ушел сначала, но тут же вернулся. Говорит: «Пойдем вместе, там одному тяжело будет забраться». Я идти отказался, и они ушли вдвоем. Прошли по навесному мосту, стали подниматься в гору… Я пожалел, что с ними приехал. Скучно сидеть, начал по берегу бродить, камешки в речку бросать. Примерно через полчаса Макар вернулся. Я его спрашиваю: «А где Миша?», — а он мне зло так: «Для меня он умер». Я перепугался, иду, головой верчу, жду, когда Старченко нас догонит. А его все нет и нет.
— Так и не появился?
— Нет. Уже наверху я Макара опять спросил, где Михаил. А он мне ответил: «Умер».
Артур порозовел от удовольствия.
— Так и сказал? — едва скрывая свою радость, уточнил он.
— Да. Прям так и говорит: «Для меня он умер».
Радость Артура несколько поугасла.
— Мне кажется, ты немного запутался, — вкрадчиво сказал он, склоняясь к Фокину. — Но я тебе помогу. Ты же хороший парень, и закончить институт хочешь, правда?
Фокин с удивлением посмотрел на Артура, не понимая, о чем он говорит. Информация, которую следователь Александров пытался внедрить в его сознание, там не умещалась.
— Н-нет, я все рассказал как есть, — слегка заикаясь, сказал Фокин. — Мне больше добавить нечего.
Следователь выпрямился и задумчиво посмотрел поверх головы Фокина, чему-то улыбаясь. Парень настороженно следил за ним. Он еще не понимал, чем грозит ему будущее, но уже, вероятно, предчувствовал это. Потому, когда Артур в упор взглянул на Николая, он сжался и вцепился руками в сиденье стула.
— Значит, дело было так. После того как вы приехали к форелевому хозяйству, между вами действительно произошла ссора. Но не внизу, а на горе, вверху. Михаил привел вас на место, но не смог показать, где сделал последние находки, и тогда вы убили его.
— Что?! — Фокин задохнулся от возмущения и вскочил.
— Сядь! — гаркнул Артур. — Или я сейчас сам утихомирю тебя. Мне твое негодование до лампочки. Я делаю выводы только на основе того, что ты мне рассказал. Понял? И если я так это вижу, то и суд увидит это точно так же. И пойдете вы по тяжкой статье — убийство по предварительному сговору. Один свидетель у нас есть — водитель, который вас вез. И второй есть — Олег Салов. Он видел, как вы все вместе садились в автомобиль. Будет надо — найдем и других. Ну что, как тебе перспектива?
Фокин сидел ни жив ни мертв. Облизав пересохшие губы и зачем-то расстегнув молнию на рубашке, он сказал:
— Я не убивал. Я вообще об этом ничего не знаю.
Артур, улыбаясь, разглядывал его. Потом кивнул и, пройдя к окну, сказал оттуда:
— А знаешь, ты мне нравишься. Я, пожалуй, могу тебя спасти. Только ты должен сделать все так, как я скажу. Или ты помогаешь следствию, рассказывая, как Зеленский столкнул Старченко со скалы, или твои шансы сесть вместе с Зеленским будут равняться ста процентам. А это уже часть вторая статьи за убийство, наказание по которой предусмотрено сроком до двадцати лет лишения свободы. Кстати, я навел о тебе справки — ты не выглядишь человеком, находящимся в дружбе с законом. Все эти твои шалости в виде мелких краж и карточных игр не вызывают у меня симпатии. Понял?
Парень судорожно закивал.
— Вот и молодец. Хороший мальчик. А теперь начнем все сначала. Вы поднялись в гору, и там произошла ссора между Михаилом и Макаром…
* * *
— Купи денежку, купи денежку!
Нищий налетел на Марка внезапно. Толком даже не понять было, откуда он взялся. Выглядело все так, будто серая тень отлепилась от стены и материализовалась в оборванную фигуру перед самым носом Таганцева.
— Купи, ну купи, — ныл юродивый, протягивая на ладони золоченую, похожую на монетку, фольгу от шоколадки.
Марк ловко увернулся от тянущейся к нему руки и, быстро достав из портмоне купюру в сто рублей, бросил нищему.
— Купи денежку, купи! — заверещал юродивый.
Глаза у него были бледно-голубые, с желтыми склерами и красными воспаленными веками. Зрачки, суженные до точек, впились в глаза Марка, не давая отвести взгляд. Все вдруг поплыло, и в мозгу одна за другой возникли картинки — сбитая машиной светлая собака; номер автобуса, оканчивающийся на шестерку, промчавшийся мимо; проходивший мимо пожилой мужчина, швырнувший собаку на зеленый газон; алая лужица крови… Невероятным усилием воли Марк заставил себя очнуться. Глаза его прояснились, и он отпрянул от юродивого.
— Купи денежку, — заныл опять нищий, пытаясь догнать Марка и схватить его за рукав.
Его глаза уже не излучали ту магнетическую силу, которая только что ввела Марка в ступор. Сейчас это были просто выцветшие глаза полубезумного старика.
— Бесноватый какой-то, — пробормотал Марк, удаляясь от нищего и отряхиваясь на ходу. Он прекрасно знал, что сумасшедший не притронулся к нему, но чувство гадливости не проходило.
В ресторан, расположенный в полуподвальном помещении и стилизованный под винный погребок, Марк влетел изрядно всклокоченным и возбужденным. Снял пальто, небрежно бросил его на спинку стула и сел за стол. Антон, который уже ждал Марка, с наслаждением потягивал красное вино. Он внимательно вгляделся в лицо Марка и спросил:
— Что случилось? Ты сам на себя не похож, — он налил во второй бокал вина и придвинул его к Марку.
— Бред какой-то. Шел сюда, ко мне на улице прицепился нищий. Стал клянчить деньги…
— Я таким не подаю.
— Не в этом дело. Он впился в меня жутким взглядом, и со мной начало происходить что-то странное. Я считаю себя человеком, совершенно не гипнабельным, но в тот момент словно оцепенел. Представляешь?
— Ты, главное, теперь проверь, на месте ли деньги.
— Это длилось всего секунду или две, но за это короткое время я успел «увидеть» светлую собаку, сбитую машиной, а потом и ее труп, лежащий на зеленой лужайке.
— Деньги-то на месте?
— Антон, да что ты заладил: деньги, деньги… Понимаешь, у меня такое впервые! Это было похоже на сон наяву, будто я грежу с открытыми глазами. Но видел я все очень ярко, так, будто и в самом деле это рядом со мной происходило. Нет, не так же: намного ярче. И еще что не понятно — к чему это собака, кровь…
— Вот именно, добро бы Иисус Христос привиделся или Богородица, — скептически усмехнулся Антон. — Ну что ты заморачиваешься, друг? Ну попал в волну этого психа — эка невидаль. Юродивые, они ж не от мира сего. Может, у него способности какие к гипнозу есть.
— Думаю, ты прав… И хватит об этом. Я вот чего хотел у тебя просить: можешь ты переговорить обо мне в Сочинской прокуратуре?
— О как. Ты что, в Сочи перебраться решил?
Марк удивленно поднял брови.
— С чего это такие выводы?
— Да шучу. Настроение хорошее, жена объявила, что наследника ждет. Вот мне и хочется всех теребить и дергать.
— Так поздравляю, дружище! — Марк по-братски потрепал Антона по плечу. — Что ж ты молчал, за это ж надо выпить!
— Успеем, давай сначала по твоему делу.
Марк вкратце обрисовал ситуацию и вопросительно посмотрел на друга.
— Что думаешь?
Антон молчал, наморщив лоб. Потом задумчиво спросил:
— А ты вполне уверен, что хочешь этого? Мне не трудно, я, конечно, переговорю… Но чтоб тебе потом не пожалеть.
— Я все для себя решил.
— Тогда вопросов больше нет.
Официант принес горячее, и Антон, который искренне любил все маленькие земные радости, с наслаждением вдохнул мясной запах.
— О, наконец-то моя любимая грудинка, — пропел он. — Приступай к еде, я взял на себя смелость сделать заказ и на тебя. Надеюсь, не ошибся.
— Ну, давай, за твою жену и будущего наследника.
Он поднял бокал, и Антон с удовольствием поддержал тост.
Когда они оба слегка захмелели, Марк спросил:
— Слушай, ты же раньше любил в карты перекинуться?
— Любил. А что? — кладя в рот кусок мяса, ответил Антон.
— Хочу понять, как могут появляться большие карточные долги.
— Да проще простого. Знаешь, как говорят: дурное дело не хитрое. Хочешь, я тебя с одним человеком сведу, он о карточном шулерстве знает все. Могу прям сейчас позвонить.
Антона немного развезло, и глаза его маслено заблестели.
— Звони, — решительно кивнул Марк.
— Вот именно, чего тянуть, — Антон быстро набрал номер телефона и, прикрыв трубку рукой, пока шли длинные гудки, быстро сказал: — Зовут его Савелий Арбузов. Очень легко запомнить. А, привет, Савелий! — уже в трубку проорал он, перекрикивая шум оркестра. — Дельце одно к тебе есть, не возражаешь?..
Марк встал и подошел к барной стойке, где взял коньяк. Когда он вернулся, Антон уже отложил трубку в сторону и ждал.
— В общем, нет его в городе. Недели через две будет или чуть позже. Может, кого другого поискать?
Марк задумался, подняв глаза в потолок.
— А через две недели он точно готов со мной встретиться?
— Конечно.
— Тогда я лучше его подожду, раз уж он такой хороший спец. Тем более что мне не слишком срочно и время терпит. Ну, давай теперь за здоровье Маруси.
Марк поднял бокал.
— Так пили уже.
— Нет, мы пили за нее вместе с ребенком. А теперь только за Марусю, твою жену.
Придя домой, Марк рухнул спать, не раздеваясь и не обращая внимания на укоризненный взгляд Дины. И вовсе не потому, что ему не было стыдно, просто сил ни на что уже не осталось.
* * *
— И что это вчера было, Марик? — глядя с упреком, спросила утром Дина, едва он выполз на кухню попить огуречного рассолу.
— Да черт его знает. Начали с вина и хорошей закуски, потом был коньяк, виски… а дальше я ничего не помню.
— Хорошо, что хотя бы начали с вина, а не наоборот, — философски заметила Дина, убирая банку с огурцами в холодильник, едва Марк отставил ее. — Есть хочешь?
— Ой, нет, фу-у.
— Это хорошо, экономить на тебе будем.
— Грешно смеяться над чужим горем.
— Какое горе? Тебе никто насильно в рот алкоголь не вливал, а про то, что тебе много пить нельзя, ты и сам знаешь.
Дина села у окна и, закинув ногу на ногу, начала с аппетитом уплетать остро пахнущий салат. Марк жалобно покосился на нее.
— Я тоже хочу.
— Кефирчик пей. Тебе для опохмелки сейчас самое то.
— Динульчик, ну не злись. Я не собирался с Антоном засиживаться, просто так вышло.
— Ага. Вышло и зашло. За воротник.
— Марья беременна у него, пять лет ребенка ждали. Вот мы и отметили — радость такая для него.
Дина перестала жевать, молча отставила тарелку в сторону и встала.
— Я не то хотел сказать, — испугался Марк. — Вернее, прости, что забыл… нет, не так…
С каменным лицом она прошла в ванную и заперлась там.
— Дина! — он бросился за ней следом и постучал. — Выйди сейчас же! Слышишь? Я дверь вышибу!
Из ванной донесся звук льющейся воды.
— Дина!
Марка начала охватывать паника, и он остервенело забарабанил в дверь. Дина не отзывалась.
— Дина! Открой немедленно!
Он с силой дернул за ручку, раз, другой, третий… Пока наконец слабый замок не выдержал и не сломался. Дина сидела на краешке ванны и плакала, закрыв лицо руками.
— Малыш, не надо, а? — у Марка у самого защипало в носу. — Ну что случилось?
Он сгреб ее в охапку и понес на постель. Уложив там бережно поверх одеяла, прикрыл углом ноги Дины и присел рядом. Несколько минут оба молчали. Потом она прерывисто вздохнула, вытерла ладонью лицо и сказала:
— Я у врача была. Никто ничего не знает, не понимает… Спросила, что мне делать, ответил: молитесь.
— Что, так и сказал?
— Ага. Пожал плечами и ответил.
Марк погладил Дину по голове:
— Слушай, а может, он и прав?
— Да не было это советом. Сказано было с интонацией: «Отстань, откуда я знаю?»
— А я вот не считаю это плохим ответом! — возбужденно сказал Марк.
От неожиданности Дина села:
— Марик, ты в своем уме? Что в этом хорошего?!
— О, много! Прежде всего, это значит, что ты здорова. Значит, потенциально у нас может быть ребенок. А то, что пока нет, — он сделал ударение на слове «пока», — так, может быть, просто время еще не пришло. Придет к нам нужная душа, и родится ребенок. Долгожданный и очень любимый.
Дина улыбнулась сквозь слезы:
— Какой же ты хороший у меня. Я тебя так люблю.
Она прижалась к его плечу и грустно улыбнулась. Теперь ей казалось, что все именно так, как сказал Марк: время еще не пришло. Их ребеночек просто немного задерживается, но он непременно придет к ним на Землю.
— Пойдем, я тебе салата положу, ага?
Марк засмеялся:
— Чуть позже. Признаю, от стресса, что ты мне сейчас устроила, похмелье почти прошло. Но все-таки лучше кефирчик!
— А и пожалуйста. Мне больше достанется. А салатик такой вкусненький, мм! — Дина закатила глаза.
Налив кефира в стакан, Марк сел к окну и задумчиво уставился в окно.
— Ты же у меня знатная «шаманка», — вдруг сказал он. — Расшифруй мне видение.
— Марк, ну какая же я шаманка?! Банальная ведьма.
Марк поперхнулся:
— Что, правда?
— Шучу. Надо же тебе подыграть. И что тебе привиделось?
— Шел я вчера по улице и увидел юродивого. Он чуть с ног меня не сбил, так быстро подскочил. Я ему денег дал, хотел поскорее избавиться, а он прилип ко мне и не отстает. И так, знаешь, лицо свое к моему приблизил и взглядом вперился.
Марк тягостно вздохнул и придвинул к Дине пустой стакан.
— Налить еще? — догадалась она.
— Не в службу, а в дружбу. Плесни. Чего-то подниматься совсем лень.
Налив кефира, Дина снова присела к столу и подперла подбородок руками:
— Давай, Маркуша, рассказывай дальше. Интересно же.
— Короче, по-моему, я попал под его волну. Я четко увидел картинки, которым просто неоткуда было возникнуть в моем мозгу: белоснежная собака, сбивающий ее автомобиль и кровь, пачкающая шерсть. Потом какой-то пожилой мужчина берет собаку на руки и переносит на газон. Я вижу, как собака испускает дух, и кровь ее течет на ярко-зеленую траву. И ты знаешь, Дин, это все настолько ярко! Ах да. Еще одна важная деталь: та машина, которая сбила псину, имела номер из трех шестерок.
Дина глубокомысленно почесала пальцем нос и вздохнула.
— Предупреждение было дано тебе. Почему таким способом — не знаю. А что через юродивого, так это хорошо. Возможно, другие источники получения тобой информации из непроявленного были перекрыты.
— Кем?
— А догадайся с трех раз.
— Дина, ты меня пугаешь, — нервно засмеялся Марк. — Этот, который с рогами и хвостом, что ли?
— Может быть, — уклонилась от прямого ответа Дина. — Юродивый — божий человек. Он безгрешен, его ведет сам Бог, и дьяволу до него не дотянуться.
— Так, а предупреждение-то в чем состоит? Мне не надо лезть не в свое дело?
— Давай порассуждаем. Информация к тебе пришла через юродивого. В ней есть прямое указание на происки дьявола — машина с тремя шестерками, уничтожающая нечто доброе, светлое, позитивное, представленное образом белой собаки. Кстати, какого цвета была машина?
— Черная, кажется.
— Я так и думала. А теперь ты должен сам сопоставить последние события. Куда ты шел? Чего хотел? Что делал и о чем думал перед этим? Нужно понять, что сейчас ты делаешь или собираешься сделать такого, что может помешать дьявольским замыслам?
— Отнюдь не чувствую себя воином света, — смутился Марк. — Просто выполняю свою рутинную работу.
— Не скажи. В мире много таких профессий, которые всегда балансируют на грани добра и зла.
Врач, спасатель, ученый… Там все зависит от собственного выбора человека, не зря ведь главная заповедь врача: не навреди. Вот как я поняла знак, данный тебе. В какой-то момент времени ты окажешься между добром и злом. И тебе будет очень трудно, но все равно придется выбирать.
— Проблема выбора. Я понимаю. И чем дело кончится, как говорится? Есть какие-нибудь указания на это?
— Твое будущее не определено. В видении есть только намек на возможное благополучное окончание дела — это алая кровь животного на зеленой траве.
* * *
Заручившись поддержкой Антона Мартынова, Марк решил момент вступления в дело Макара Зеленского особо не оттягивать. Так что уже через неделю они с Диной ехали в Сочи.
Антон обладал весьма ценным качеством: если слово дал, то в лепешку расшибется, а сдержит. И это было вполне достойно уважения. То, что Мартынов сейчас работает в Центральном аппарате прокуратуры, Марк считал для себя большой удачей. Иметь такого влиятельного друга для адвоката всегда хорошо. А уж влезать без страховки в дебри региональных конфликтов было бы и вовсе не слишком разумно.
По последней информации, полученной из Сочи, Совет адвокатской палаты прекратил статус адвоката Романа Горелова — защитника Макара Зеленского. Произошло это как-то слишком уж быстро. Поводом послужило якобы нарушение им норм кодекса профессиональной этики адвоката. Горелову вменили в вину, что именно через него просочилась информация в прессу по уголовному делу, в котором он участвовал более года назад. Мало того, в отношении него еще и возбудили уголовное дело за принуждение к даче показаний. В том, что и прекращение статуса, и возбуждение дела намеренно сфабрикованы, Марк почти не сомневался. И искренне сочувствовал коллеге. Разумеется, отправиться в места не столько отдаленные вслед за неудачливым адвокатом ему вовсе не хотелось.
Дине он ничего о проблемах Романа Горелова не говорил. К чему ей лишние переживания? Насколько сначала Марк не хотел ввязываться в это дело, настолько сейчас у него возник здоровый интерес. Даже, можно сказать, азарт. Он чувствовал себя словно молодой зверь в предвкушении погони, которому не терпится испробовать свои силы.
* * *
— Дина, доставай карты, я тебя в бридж буду обыгрывать.
Она лениво потянулась и приоткрыла один глаз:
— Заскучал, касатик? Адреналинчику не хватает?
— Сегодня я у тебя обязательно выиграю. Вот посмотришь, — Марк самодовольно ухмыльнулся.
— Ну да, конечно! — фыркнула Дина, поднимаясь.
— Только напомни мне, как играть. А то я забыл немного.
— Вот еще. Сам вспомнишь, — она достала из дорожной сумки карты и бросила колоду на стол. — На, тасуй.
— А чего я?!
— Чтоб привыкал, — и она опять захихикала.
Марк за все время их совместной жизни ни разу не выиграл у Дины в бридж. Правда, он всегда обыгрывал ее в «дурака», и это вызывало у нее недоумение. Точнее, вызывало удивление не то, что обыгрывал, а то, что, обладая фотографической памятью и запоминая всю колоду из тридцати шести карт, Марк каким-то невероятным образом умудрялся проигрывать ей в бридж. Хотя, если поразмыслить, тут тоже ничего не было странного: в карточных играх типа покера и бриджа чаще всего выигрывает тот, к кому идет карта. А карта, как говорят эзотерики, идет к наиболее внутренне спокойному игроку.
— Ладно, ладно. Даже если ты права — тем более должна первой колоду тасовать. А то так нечестно, мне же придется всю остальную игру мучиться.
Дина удивленно посмотрела на него. На Марка было совсем не похоже, чтобы он так просто сдавался, заранее признавая свое поражение.
— Хотя, разумеется, в этот раз я у тебя выиграю, — невозмутимо добавил он. — Непременно!
— Ну, слава богу, — с деланым облегчением вздохнула Дина. — А то я уж распереживалась, подумала, не заболел ли ты.
— Я здоров, бодр и сегодня в отличной форме. Раздавай.
— Как скажешь, дорогой.
Дина быстро смешала колоду, сдала себе шесть карт, пять — Марку, остальные отложила в сторону. Посмотрев свои карты, мысленно ахнула. Но виду не подала. Карта пришла бестолковая и вся вразнобой. Не раздумывая особенно, Дина выкинула пиковую восьмерку.
Марк взял карту из колоды, потом забрал выброшенную Диной восьмерку и самодовольно ухмыльнулся:
— Однако. Ну-с, начнем. Восемь, девять, десять, — он демонстративно выложил пиковый стрит. Потом внимательно посмотрел в глаза Дине и невозмутимо продолжил: — Валет, дама, король, туз. Как тебе моя игра? Напоминаю, пиковая дама идет за двадцать пять очков.
— Я помню, — буркнула Дина.
— Умница. Считаемся?
— Да. У тебя сколько очков?
— Семьдесят. А у тебя?
— Минус пятьдесят, — вздохнула Дина.
— Ну, ничего, научишься, — Марк ехидно засмеялся.
Во второй раздаче разрыв увеличился еще на сто очков, потом на двести, а когда разрыв достиг гигантской цифры в восемьсот пятьдесят очков, Марк принялся упражняться в остроумии.
— Наконец-то справедливость восторжествовала. Я считаю, что давно достоин этой победы.
— Э-э, мы играем до тысячи очков, — запротестовала Дина, — а у тебя всего пятьсот пятьдесят!
— Дорогая, ты же понимаешь, что это все дело времени. Еще пара-тройка раздач, и я в дамках.
— Как говорили наши предки: «Не кажи гоп, пока не перепрыгнешь», — беззлобно огрызнулась Дина.
— Увидим.
— Ага.
Дина подмигнула ему и снова стасовала карты. Буквально через три раздачи она вышла из минуса, а еще через четыре их счет сравнялся. Марк приуныл.
— Ну, я так не играю. Ты что, сглазила меня?
— Нет, Маркуша, просто стечение обстоятельств.
— Проиграть семь раз подряд — это стечение обстоятельств?!
Дина засмеялась, ничего не отвечая.
— Так. А ну-ка признавайся, как такое может произойти?
— Марк, да все элементарно. Когда ты слишком сильно радовался своей удаче, равновесие нарушилось. А Вселенная стремится к гармонии. Как в такой ситуации вернуться к устойчивому равновесию? Правильно, разрушить твою радость. Пригасить ее. Вот ты и начал проигрывать.
— Интересно, а когда я расстраиваюсь, равновесие не нарушается, что ли? — обиделся на Динино объяснение Марк.
— Здесь мы подошли ко второй части проблемы. Если бы ты остался в равновесном состоянии, то, скорее всего, выиграл бы. Во всяком случае, шанс у тебя был велик. Но ты пошел дальше — начал всем сердцем желать, чтобы карта к тебе пошла и ты мне все-таки утер нос.
— И не правда, вовсе я так не думал!
— Думал, думал, — добродушно ухмыльнулась Дина, — но я тебя прощаю. Так вот, когда снова возникло напряжение, система поднапряглась и выровняла пространство. В итоге ты проиграл.
— Ладно, допустим, в отношении меня ты права. А почему же ты сама тогда, вначале, так сильно проигрывала?
— Каюсь. Первый раз из всего того времени, что мы играем с тобой в бридж, меня задели твои слова. И вдруг очень захотелось не дать тебе выиграть, я даже начала переживать из-за проигрыша. И тогда карта перестала ко мне идти, — она засмеялась. — Но потом я мобилизовалась, успокоилась, и ты продул.
Марк задумался, глядя в окно. Потом пожал плечами и равнодушно сказал:
— Чушь какая-то. Мне в это сложно поверить.
— Да? А вспомни слова известной песни: «Не везет мне в карты, повезет в любви». Помнишь?
— Ну, помню. Только при чем здесь это?!
— Да при том, что к влюбленному, который все время на эмоциях, карта не идет.
— Ерунда, это просто песенка.
— Хорошо, а почему тогда в народе говорят: «Везет дуракам и пьяницам»?
— Это ж ирония, Дина! Ну что ты как маленькая, честное слово.
— А вот и нет, это не ирония, а народная мудрость, основанная на многолетних наблюдениях. Вот так.
— Глупости.
— Ничего подобного. А Форест Гамп? Почему он разбогател?
— Ты еще мышку-норушку и Красную Шапочку вспомни, давай их судьбу с точки зрения психологии разберем.
— Не такая уж плохая идея. Но мы сейчас не о них. Суть же, дорогой муж, в том, что и дураку, и пьянице недосуг беспокоиться и повышать энтропию Вселенной своими переживаниями. У них мозги отключены, и бактерией мысли они тоже не заражены. Так что хочешь быть богатым и успешным — умей отключать свои желания.
— Кстати, о желаниях. Пойдем, поедим, что ли. Проголодался я, однако.
Марк встал и, потянувшись, хрустнул суставами.
— Пойдем. Я не против.
— Приедем в Сочи, первым делом пойду на стадион. Что-то засиделся я, так и болячки заработать недолго.
