Глава 10
Город встретил мелким моросящим дождиком и пугливым, изредка пробивающимся сквозь облака солнцем. От вокзала Марк и Дина ехали на такси, рассматривая умытые недавним дождем и не слишком многолюдные улицы. Середина ноября — не сезон.
У светлого высотного дома в центре города такси остановилось.
— Какой подъезд? — повернувшись, спросил водитель.
— Второй, — быстро ответила Дина.
Шофер кивнул.
— Значит, правильно я остановился.
Он вышел и, открыв багажник, достал оттуда один за другим два увесистых чемодана.
— Надолго, наверное, к нам.
— Как получится, — уклончиво ответил Марк.
— Приятно вам отдохнуть.
Шофер завел автомобиль и отъехал. Марк и Дина вошли в светлый, все еще пахнущий краской после недавнего ремонта подъезд. Поднялись на третий этаж, где их уже ждали Арсений и Альбина.
Двухкомнатная квартира оказалась очень ухоженной и уютной. Она действительно очень понравилась Марку и Дине, как и обещала когда-то Альбина. Единственное, что немного напрягало, — репродукция картины Репина «Иван Грозный и сын его Иван».
— А можно ее снять? — спросила Дина. — Мне как-то не по себе: висит прямо над кроватью… Как можно под ней спокойно спать?
— Конечно, снимите, — согласно кивнула Альбина. — Задвиньте ее за шкаф. А мы потом, когда вы уедете, обратно повесим.
— Отлично, — повеселела Дина. — Марк, снимай.
— После, Дина, после, — буркнул Марк, который не был сторонником крайних мер. Картина его не раздражала, а вот не выгоревший квадрат обоев, который вполне может оказаться на месте картины, обязательно будет раздражать.
Уже у дверей, собираясь выйти, Арсений вдруг повернулся и мрачно сказал:
— Жена была у гадалки, и та сказала, что ничего не выйдет. Посадят пацана.
— Зачем вы так говорите?! — испугалась Дина. — Нельзя даже думать об этом! Вы обязательно должны верить в то, что ваш мальчик будет на свободе!
Ничего не отвечая, Арсений пошел к выходу.
— Не обижайтесь на него, пожалуйста, — умоляюще глядя на Марка, сказала Альбина. — Я жалею, что рассказала ему о визите к гадалке: он после этого совсем духом пал. Теперь по ночам плохо спит, стонет во сне, ворочается. Я за него уже боюсь, лишний раз стараюсь не волновать ничем. Только бы второго инфаркта не было! Ладно, не берите в голову. Чего я разжаловалась вам, в самом деле. Если что нужно будет — звоните. Ключи на тумбочке, вторая пара — в двери. До свидания.
— До свидания, — кивнула Дина.
— Ой, я же совсем забыла, — Альбина повернулась. — В городе поговаривают, что у Михаила Старченко были большие долги.
— Вы имеете в виду его долг Макару?
— Нет, что вы. Сумму называют поистине астрономическую, во всяком случае, для нас. Примерно около миллиона долларов.
Дина ахнула и прикрыла рот рукой.
— Сколько? Разве так бывает?!
— Вы уверены? — напрягся Марк.
Альбина пожала плечами:
— Человеку, который мне это сказал, можно верить. Но в то же время ничего, что документально подтверждало бы эти слова, у него нет.
— Ясно. Что ж, поищем. В ближайшее время я вам позвоню, и мы договоримся о встрече.
Марк проводил Альбину Зеленскую к выходу и закрыл за ней дверь.
— Даже радоваться как-то стыдно, — вздохнула Дина. — У людей такое горе, а мне от счастья хочется кричать и кружиться по комнате.
— Что так? Недавно же здесь в Сочи были, отдыхали почти месяц. Не надоело?
Дина упала с разбегу на двуспальную кровать и засмеялась:
— Не-а! Ох, хорошо-то как. Надеюсь, мы и Новый год встретим здесь.
— Вот еще! Я лично к новогодним праздникам хочу вернуться в Москву. Причем чем раньше, тем лучше.
Марк плюхнулся с ней рядом и закинул руки за голову:
— Смотри, вон то пятно на потолке очень похоже на привидение.
— Где?
— Да вот же, — он указал в левый дальний угол. — Видишь, оно смотрит на нас.
Дина внимательно вгляделась и передернула плечами.
— Фу, и зачем ты мне только показал. Теперь все время буду глазеть туда и бояться. Аж мурашки по коже побежали.
— Дина, — наставительно сказал Марк, — привидений не бывает. Андестенд?
— Сам ты «стенд». Стоеросовый. Мог бы чего хорошего девушке рассказать, а не призраками пугать.
— Не бери в голову, это просто лучи света, причудливо преломляясь, создают иллюзию. О, у меня идея. Пойдем, погуляем по городу, а?
— Пойдем, но позже.
— Почему?
— Потому что у тебя телефон звонит. Ответь человеку.
Звонившим оказался Савелий Арбузов, тот самый спец по карточным играм.
— Здравствуйте, — слегка картавя, поприветствовал Марка он. — Мне ваш телефон дал Антон Мартынов. Сказал, у вас ко мне какое-то важное дело. Он сказал, что вы едете скоро в Сочи, но не уточнил, когда. Я же только через два дня буду в Москве.
— А где вы сейчас?
— Как где? — почему-то удивился Савелий. — В Сочи, разумеется. У меня здесь живет мама.
— Так это же великолепно! Дело в том, что мы с женой буквально час назад сами приехали сюда. Думаю, нет смысла откладывать встречу на более позднее время.
— Отлично. Предлагаю через час в шашлычной у маяка на набережной. Рядом с концертным залом «Фестивальный». Отменные, хочу я вам сказать, там готовят шашлыки.
— Я пойду с тобой, — сразу же насторожилась Дина.
— Нет.
Марк сложил телефон и убрал его в карман.
— Это почему же?
— Потому что эта встреча — деловая.
— Ах, так! Тогда я пойду куда-нибудь сама.
— Котик, ну не обижайся, ладно? — сразу сменил тон на более ласковый Марк. — Я ненадолго. А потом приду, и мы вместе погуляем. К тому же, пока я занимаюсь делами, у тебя будет время принять ванну и разобрать чемодан.
— Ладно, иди уж, воспитатель. Я без тебя решу, чем мне заняться.
Савелий Арбузов оказался неказистым худосочным мужчиной с венчиком черных курчавых волос вокруг блестящей лысины. Говорил он тихим голосом, с шелестящей хрипотцой и все время указательным пальцем трогал кончик своего длинного носа.
— У меня к вам, Савелий Аркадьевич, вопрос такой: можно ли за не слишком длительное время проиграть в карты весьма крупную сумму денег?
— Вы как-то слишком абстрактно выражаетесь, — кашлянул Савелий. — Конкретно можете пояснить, что именно вас интересует?
— История такова. Я сейчас собираюсь выступать защитником одного молодого человека, которого обвиняют в убийстве. Зовут его Макар Зеленский. Парень не святой, но и не убийца. Он не злой, не отмороженный, и я не верю, что Макар мог убить. Далее. У меня есть информация, что погибший парень, Михаил Старченко, был большим любителем игры в карты на деньги. Сколько именно по времени он этим занимался, я не знаю. Но, учитывая, что парню всего восемнадцать, думаю, не более года. Мне интересно, насколько крупные суммы денег могут быть проиграны игроком за такой промежуток времени?
— Насчет возраста скажу так: у нас один заядлый игрок был, так он с шестнадцати лет в игровых клубах пропадал. Насчет сумм — вы понимаете, Марк Сергеевич, это очень абстрактный разговор получается. Все зависит от первоначальных финансовых возможностей игрока. Чем больше первоначальная ставка — тем больше может быть выигрыш или проигрыш. Дальше. Можно играть каждый день, дневать и ночевать за игрой. А можно раз в месяц приходить немного поразвлекаться. Лично знаю одного игрока еще по тем временам, когда были открыты казино, так он на игру как на работу приходил. Каждый день. И каждый день выигрывал! На моей памяти проиграл только два или три раза. И каждый раз, если только чувствовал, что карта не идет, собирался и уходил. Это отличает настоящего профессионала от человека, больного игроманией. Последние не уходят никогда. Они будут сидеть до последней монеты, ходить клянчить, чтоб заняли деньги, спать на составленных стульях в казино, ожидая, когда им дадут в долг.
— И все-таки какие самые крупные проигрыши были вам известны?
— О-хо-хо, — Арбузов засмеялся. — У нас один очень важный человек играл — не буду говорить, кто, — так проиграл три квартиры, машину и кирпичный завод. Небольшой, правда, заводик, но доход исправно приносил.
У Марка расширились глаза.
— Застрелился?
— У бывшей жены в приживалках живет. Не знаю зачем, но она его терпит.
— А могли бы вы мне, Савелий, рассказать о нечестной игре? О тех махинациях, которые помогают выигрывать.
— Смотря насколько вам подробно нужно, Марк Сергеевич. «Кухня» обширная, способов отъема денег много. Так сразу обо всем и не вспомнишь.
— Обо всем и не надо. Мне в общих чертах хотя бы объясните, как это происходит. Чтобы я понял, насколько реально молодому пацану в короткий срок продуть крупные деньги.
— Ой, да запросто, — усмехнулся Арбузов. — А во что он, этот ваш Старченко, играл?
— Понятия не имею. Парня нет, так что расспросить его я не могу.
— Ну ладно. Тогда по порядку. Существуют азартные игры и коммерческие. Первые — это «очко», «сека», «трына» и тому подобные. Коммерческие — преферанс, винт, вист, покер. И если во вторых можно проиграть достаточно много, то в первых — и жизнь, и состояние.
— Вот даже как…
— А вы думали! Но если ваш партнер шулер, то и коммерческая игра может иметь достаточно серьезные последствия. Вот смотрите, я вам сейчас покажу, как это происходит.
Арбузов достал колоду, быстрыми движениями стасовал ее и разложил карты на столе рубашкой вверх.
— В покер умеете играть?
— Немного.
— Тогда поднимайте карты, смотрите.
Марк взял свои пять карт, развернул их и глазам не поверил: карты одной масти выпали по порядку — пиковый роял-флэш.
— Ну как, ставку увеличивать при такой игре стали бы? — подбодрил его Савелий.
— Разумеется.
— Вот и отлично. Будем считать, что вы поставили ответную ставку и решили продолжать игру, — он взял в руки карты и аккуратно, по одной, начиная с десятки, выложил червовый роял-флэш. — Как вы помните, червы — самая старшая масть в колоде. Так что мой червовый роял-флэш бьет ваш пиковый. Вы проиграли.
Марк вытаращил глаза.
— Как вы это сделали?
— Ловкость рук. Методов втягивания в игру существует множество. Сперва человеку дают выигрывать понемногу, а когда он почувствует азарт и станет понятно, что он не сможет остановиться, с ним начинают работать плотно. Все, это уже созревший клиент, с ним можно делать что угодно.
— А много вы знали таких, которые умели останавливаться, пока не проигрались полностью?
— Считаные единицы. Остальные же будут сидеть, потеть, пыхтеть, пока не спустят все, что принесли с собой.
— Ну хорошо, вот игрок потратил все деньги, которые у него были. Дальше что? Ему дадут уйти?
— Может, и так. Но если попросит, то могут занять деньги. Как правило, ровно столько, сколько игроку нужно для того, чтобы отыграться. Но, как вы понимаете, попавшему на крючок игроману в таких случаях реальных денег никто не дает — это все «виртуальные» суммы. То есть взять деньги и уйти он не сможет. Но если в итоге он проигрывает, платить кредитору будет уже вполне реальные деньги.
— А если выигрывает? Тогда он получает реальные деньги, и ему должны будут их отдать.
— Понимаете, Марк Сергеевич, — поморщился Арбузов, как от зубной боли. — К тому моменту, когда это произойдет, игрок уже спустил довольно много. И если выиграет, то всего лишь вернет обратно проигранное. Ну, в крайнем случае, выиграет какую-то незначительную сумму — это уже не принципиально. Но практика показывает, что если карта с самого начала не идет, бесполезно дальше пытаться отбиться. Лучше обождать день-другой и только тогда попробовать вернуть свои бабки.
— Почему?
— А шут его знает. Вот такие законы карточной удачи. Я за свою жизнь повидал много разных ситуаций, и бывают такие дни, когда карта никому из игроков не идет. Бывалые тогда просто сидят и отдыхают, языками чешут. А новички и одержимые спускают все, что у них есть.
— Моя жена говорит, что карта — вещь мистическая. Она любит того, кто более уравновешен. Как, по вашему мнению, это действительно так?
— То, что бесовская, — это совершенно точно. Можно за короткое время заиметь такие долги, которые среднему человеку и за всю жизнь не отдать.
— Спасибо, Савелий. Вы мне очень помогли. Когда в Москву собираетесь?
— Послезавтра. Если что еще понадобится — обращайтесь. Всегда помогу.
Он стыдливо сунул в руку Марку бумажку с написанным на ней номером мобильного телефона. Взял протянутую Марком визитку и, ссутулившись, пошел вниз по набережной.
* * *
Встреча с заместителем сочинского прокурора была назначена в тихом месте. Собственно, где это произойдет, выбирал сам Федор Векслер. Марк только попросил, чтобы это происходило максимально удаленно от центра города и шумных «злачных» мест.
— Мне нужно, чтобы никто о нашей встрече не знал.
— Ресторан «Агура», на площадке перед тропой, ведущей к Агурским водопадам. Так подойдет? — быстро ответил Векслер.
— Конечно.
— Я буду ждать вас в отдельном кабинете. Хотя в это время года в «Агуре» людей совсем мало, но лучше подстрахуемся.
— Время?
— Сегодня, в пять вечера.
Марк подъехал на такси без пяти минут пять. Выждал, когда наступит нужное время, и зашел в ресторан. Дорого, презентабельно, безлюдно. Метрдотель вырос словно из-под земли и склонился в учтивом поклоне.
— Меня должны ждать, — не вдаваясь в подробности, объяснил Марк.
— Пройдемте, — человек посторонился и учтивым жестом пропустил его вперед.
Федор оказался коренастым, склонным к полноте брюнетом, в очках и с намечающейся лысиной. Увидев Марка, он привстал и протянул руку для приветствия:
— Я в курсе, по какому делу вы здесь находитесь.
— Спасибо, что согласились встретиться со мной, Федор Павлович, — сразу перешел к теме разговора Марк. — Не буду ходить вокруг да около. Моя просьба заключается в следующем: мне хотелось бы, чтобы после того, как я заключу с родителями Макара Зеленского соглашение об оказании юридической помощи и выпишу ордер, я имел все гарантии остаться в деле до окончания судебного процесса и представлять интересы своего клиента до конца. Не без вашей помощи, разумеется.
— Да, вы можете рассчитывать на мою поддержку. Со своей стороны я обещаю, что не позволю никаких негативных действий в отношении вас и вашего участия в деле. Разумеется, если вдруг узнаю о них. Но я уверен, ничего подобного произойти не может. И не произойдет, — Векслер говорил быстро, теребя льняную салфетку и то и дело перекладывая с места на место столовые приборы. Глаза его при этом смотрели вниз, и, как ни старался Марк поймать взгляд Федора Павловича, он так и не смог этого сделать. — Но вы же профессионал и не можете не понимать, что закон есть закон. Нарушать его я не позволю. И в любом случае предварительное и судебное следствия по этому делу будут объективными и на всех стадиях соответствующими букве закона. Уж это я могу гарантировать точно.
— Спасибо, Федор Павлович. Я обязательно позвоню своему другу, Антону Мартынову, в Москву и сообщу ему, что остался доволен нашей встречей.
Щеки Векслера на мгновение обвисли, но тут же подтянулись вверх в улыбке.
— Передавайте Антону Егоровичу большой привет от меня. Я слышал, у него скоро будет прибавление в семействе? Ждем его летом с супругой и новорожденным на отдых. Очень, очень рады будем видеть.
Марк встал:
— Спасибо, обязательно передам.
— Куда же вы? Разве вы не разделите со мной ужин? Здесь очень вкусно кормят.
— Рад бы, да не могу: жена ждет.
Марк вышел из ресторана со смешанным чувством удовлетворения и злости. Векслер, конечно, напрямую противоречить не стал, но и лазейку, чтобы в случае чего дать задний ход, для себя оставил.
На следующее утро, едва пересекши порог прокуратуры, Векслер направился к прокурору. Доложив о просьбе Мартынова и о разговоре с Марком, он вопросительно уставился на начальника.
— Ну что ты на меня смотришь, как на мессию. Первый раз, что ли, к тебе с просьбами обращаются? Не знаешь, как поступать?
— Все-таки сотрудник центрального аппарата… Не так просто будет вышибить адвоката из дела.
— Федя, я тебе скажу больше: мне тоже не рекомендовали оказывать какое-либо давление на Таганцева. Подстраховался, паршивец. Но Москва далеко, а мы здесь, рядышком, — прокурор сухо хохотнул. — Все будет хорошо, не дергайся.
— Но…
— Никаких «но». Ты же прекрасно знаешь, есть и у меня связи в Москве. Если надо будет, подключу. Но, думаю, до этого не дойдет. Так что давай не будем паниковать и принимать каких-либо поспешных решений, которые могут негативно сказаться не только на моей карьере, но и на твоей, — прокурор многозначительно посмотрел на Векслера. — В конце концов, если нужно будет, суд все равно признает его подзащитного виновным. Таганцев не сможет помешать нам в этом. И срок дадим такой, какой нам будет нужно. Разыграем такую ситуацию: прокурор заявит максимальный срок лишения свободы, а судья потом вынесет приговор, отняв от него три-четыре года. И волки сыты, и овцы целы. Решить вопрос с судьей — это уже моя забота. Также попрошу его максимально отказывать Таганцеву в удовлетворении всех ходатайств и запросов. Ну что, слегка полегчало?
— Еще как!
На щеки Векслера вернулся румянец, и он заметно повеселел.
* * *
В Следственный отдел по г. Сочи Следственного управления Следственного комитета РФ по Краснодарскому краю
от адвоката Таганцева Марка Сергеевича в защиту обвиняемого Зеленского Макара Арсеньевича по ч.1 ст. 105 УК РФ.
ХОДАТАЙСТВО
(в порядке ст. ст. 53, 119, 120 УПК РФ)
В связи с тем, что мною заключено соглашение на осуществление защиты Зеленского М.А., прошу все следственные действия с ним проводить с моим участием.
Прошу Вас также ознакомить меня с процессуальными документами, затрагивающими права и законные интересы моего подзащитного, в том числе с постановлением о возбуждении уголовного дела, протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием моего подзащитного, а также иными документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться Зеленскому М.А.
Приложение: ордер адвоката.
Адвокат М.С. Таганцев 16 ноября 20.. года
Артур не находил себе места. Этот новый адвокат, которого наняла семья Зеленских, до отвращения не нравился ему. Слишком молодой, слишком наглый, слишком красивый. Все в нем было не так! Да еще и поддержкой кого-то из власть имущих заручился. Сегодня днем начальник вызвал Артура к себе в кабинет и сказал, чтобы с новым адвокатом вольностей себе не позволял.
— Если не хочешь неприятностей, — и многозначительно посмотрел на Артура.
Кто ж их хочет — неприятностей-то?!
Артур затянулся и стряхнул пепел в кадушку с цветком.
— Оксанка! Чем ты там опять занята?
— Ну, чё тебе? — девушка вошла с пирожком в руке и меланхолично откусила от него половину. Увидев, как Артур снова стряхнул пепел в цветочный горшок, она вытаращила глаза и завопила: — Я же просила тебя пепел в цветы не струхивать!
— Не стряхивать, — зло поправил Артур.
— Да хоть сковыривать. Цветы от этого портятся!
— Ничего им не сделается. Еще пышнее будут расти.
— О, умник выискался. Лучше бы я у мамы осталась, и зачем я к тебе только вернулась.
Она всхлипнула.
— Почему чуть что — так сразу к маме! — вскипел Артур. — Я же не собираю каждый раз чемодан, когда ты со мною спорить начинаешь. Ладно, пошли куда-нибудь, пива попьем. Что-то на душе пакостно. Может, полегчает.
Оксана отложила в сторону недоеденный пирожок и внимательно всмотрелась в лицо Артура.
— У тебя неприятности на работе, да?
— Лапуля, не каркай. И без тебя тошно. Давай, влезай в джинсы, куртку, да поскорее. Я тебя на улице подожду.
Когда Оксана вышла из подъезда, Артур уже докуривал пятую сигарету. Мрачно согнув кренделем руку, предложил ей опереться.
— Мы куда? — кокетливо поинтересовалась она.
— В пивнушку сходим. Чё-то надоело до зубной боли все. Расслабиться охота.
Он процедил это сквозь зубы, и Оксана не решилась спрашивать дальше. Терпеливо шла рядом, всей кожей ощущая, как от Артура волнами исходит злость. Минут через двадцать Артур немного успокоился. Он сломал вишневый прутик и шел, меланхолично его пожевывая.
— Мы далеко направляемся? Уже «Бочку» прошли, — решилась прервать молчание Оксана.
— Хочу тебе новый бар показать, «Леонсио» называется. Я заходил туда недавно, мне понравилось.
Можно на улице сесть, а можно в здание зайти. И там, и там уютно.
— На улице, наверное, уже прохладно будет сидеть.
— Посмотрим.
Оксана вздохнула. Ей, вообще-то, сразу никуда идти особенно не хотелось, а теперь и вовсе. Далеко. А если Артур напьется? Ей что, его на себе тащить? Да и голова начала болеть. Но если Артуру пожаловаться сейчас на головную боль, то он рассвирепеет. Непременно начнет орать, мол, вечно ему настроение портит.
Дальше могло быть два варианта — или они вернутся и Артур будет весь вечер сидеть рядом и выносить ей мозг, или свалит гулять один. Тогда он придет под утро пьяный, и все равно будет выносить ей мозг. Так что — выбора нет. Если на трезвого Артура Оксана могла себе позволить прикрикнуть, то пьяного она боялась. Одна ее подруга, как-то раз засидевшаяся у них в гостях, сказала:
— А ты уверена, что он человек?
Оксана вытаращила глаза и пугливо обернулась на Артура — слава богу, оказалось, что он в этот момент вышел из комнаты.
— Ты чё несешь, Маринк? — прошипела она. — Совсем ополоумела, да?! А вдруг он услышит! Устроит тогда скандал и больше тебя в дом не пустит. У меня и так уже подруг не осталось, всех поразгонял.
— Да не услышит он. Напился до положения риз, сейчас завалится и до утра спать будет.
— Ты его плохо знаешь, — удрученно покачала головой Оксана. — В него еще столько же влезет.
— А ведь ты его боишься. Вот скажи, зачем он тебе нужен? Ты разве не видишь — он бес.
Оксана засмеялась. Марина, конечно, ясновидящая и многие события за свою жизнь сумела предсказать, но сейчас она несет явную чушь. Разве люди бывают бесами?!
— Бес, он и есть бес — чего тут непонятного, — устало вздохнула Марина. — Я бы на твоем месте держалась от него подальше. С ним опасно жить. Он нелюдь.
— Знаешь, Марина, уходи. Не ожидала от тебя, что ты так завидовать можешь, — обиделась Оксанка.
Вот и последней подруги теперь у нее не будет. Может, не зря Артур всех других поразгонял?
— Поверь, Ксюша, завидовать тебе может только ненормальный. Вот что я тебе, подруга, скажу: когда напьется твой благоверный в очередной раз, попытайся поймать его взгляд. Он у тебя, когда пьяный, всегда глаза отводит. А ты вот попробуй увидеть их.
— И что там для меня откроется интересного? — фыркнула Оксана.
— Много чего. А я и сама больше к тебе не приду. Мне просто страшно.
И она ушла. Даже звонить перестала. Оксана решила, что Марина завидует ее деньгам, и перестала думать об этом. Предсказание Маринкино тоже постепенно забылось. К тому же пил Артур не слишком часто, так что в пьяные глаза его она так и не посмотрела.
Сейчас почему-то тот давний разговор вспомнился…
Пивная оказалась расположена в каком-то совершенно диком захолустье.
— Интересно, зачем он выбрал такое странное место? — задумчиво произнесла Оксана.
— Кто?
— Да хозяин же этой пивнушки. Куча всяких переулков, поворотов… Я бы его сама ни за что бы не нашла.
— Это тебе показалось. Кафе гораздо ближе от оживленного проспекта, чем тебе думается. Главное достоинство этого места — здесь всегда тихо. Случайных посетителей мало, все свои. Можно спокойно посидеть и отдохнуть.
— Все равно странно.
— Не забивай себе голову, — отмахнулся Артур, открывая перед Оксаной дверь пивной. — И, знаешь что, давай сядем у окна.
— Давай.
Головная боль внезапно отступила, и Оксана сразу повеселела.
«Все-таки как же это здорово, когда у тебя ничего не болит, — подумала она, оглядываясь по сторонам. — Не зря все-таки на день рождения всегда желают здоровья».
Наполовину сняв с ноги туфлю, она болтала ею под столом, слушала стрекотание ведущей с какого-то гламурного ток-шоу и довольно жмурилась.
Артур принес креветок и пива. Сидел, пил молча. Оксана больше нажимала на креветок.
— Маловато что-то я пива взял, — поднялся Артур. — Тебе еще принести?
— Не-а. Мне лучше еще креветок. Вкусно они их тут готовят.
— А, оценила! Я же говорил, что тебе здесь понравится.
Он быстро ушел, а Оксана принялась смотреть в окно. Там какой-то бомж или просто плохо одетый малоимущий гражданин собирал у мусорника бутылки. Найдя недопитое пиво, джин с тоником и сидр, он сел за стол и с довольным выражением лица принялся «пировать».
Сердобольный бритый «браток» лет тридцати пяти, проходивший мимо, положил ему на стол два беляша и поставил целую бутылку водки.
— Выпей за мое здоровье, отец, — донеслось через приоткрытое окно до Оксаны.
— Да бог тебе здоровьица, — часто-часто закивал мужичок, прикладывая правую руку к груди. — Кого в молитвах поминать?
— Алексея. Вот тебе деньги, свечку за мое здоровье поставишь в церкви.
Мужичок снова закивал, преданно глядя на братка:
— Не сомневайся, завтра же с утра в церковь пойду.
Артур, который уже вернулся к столу с пивом и креветками, равнодушно наблюдал за разворачивающейся за окном сценой. Потом он отвернулся и начал быстро, будто боялся куда-то опоздать, есть. Пил он тоже торопливо, крупными глотками.
Оксана с удивлением поглядывала на него, пытаясь понять, отчего произошли такие перемены. Артур был так напряжен, что спрашивать о причинах прямо она не решилась. А тот, казалось, совершенно забыл об ее существовании. Сидел, глядя перед собой, и думал о чем-то. Допив пиво, он оттолкнул бокал и поднялся. Спросил, не глядя на Оксану:
— Ты скоро?
— Да, я сейчас.
Она торопливо вытерла руки о салфетку и с сомнением оглядела их. Остро пахнущее чесноком масло оттиралось плохо, и потому пришлось встать и отправиться к умывальнику. Затылком Оксана чувствовала недовольство Артура, и плечи ее от этого немного ссутулились.
Артур не любил ждать. Он вообще много чего не любил, и если Оксана вначале совместной жизни с ним активно сопротивлялась его давлению, то постепенно ее пыл стал сходить на нет. Очень сложно держать оборону все двадцать четыре часа в сутки изо дня в день.
Когда она вернулась, Артур стоял, стиснув зубы, и молчал. Так же, ни слова не говоря, он вышел из кафе и пошел, лавируя между уличными столиками. Оксана засеменила следом.
— Прошу прощеньица, прикурить не найдется?
Все тот же самый плохо одетый мужичок. Он уже съел один из купленных ему братком беляшей, выпил почти все спиртное и, покачиваясь, шел навстречу Артуру.
— Не курю, — буркнул Артур, брезгливо отворачиваясь и пытаясь пройти мимо.
Мужичок не расслышал и взял Артура за локоть.
— Извини, брат, сигареты не найдется? Очень курить хочется.
— Руки убери, — процедил сквозь зубы Артур.
— Я только…
Договорить он не успел: удар в лицо сбил его с ног.
— Мразь, — прошипел Артур.
Мужчина сел и утер ладонью нос. Удивленно взглянул на руку, будто не понимая, отчего она окрашена в алый цвет. Потом поднял на Артура незабудковые, беспомощные, как у младенца, глаза:
— За что?!
Следующий удар пришелся в ухо. Мужчина упал, и из ушного прохода струйкой потекла кровь. Обмерев, Оксана смотрела за избиением и от ужаса не могла сдвинуться с места. В какое-то мгновение она встретилась с Артуром глазами.
«Вот что имела в виду Маринка, — пораженно подумала она. — У него не человеческие глаза. Не могут у обычного человека быть глаза из одних зрачков».
Да, его глаза выглядели именно так. И на дне этих черных «дыр» плескалась ненависть. Плохо соображая, что делает, Оксана повисла на руке у Артура:
— Пожалуйста, остановись! — закричала она.
Артур отшвырнул ее с такой силой, что она отлетела, не удержалась на ногах и, упав, ударилась головой и потеряла сознание.
Очнулась Оксана оттого, что кто-то держал перед ее носом ватку с нашатырем. Она взялась за голову, застонала.
— Больно, да? — участливо спросила молоденькая медсестра, склоняясь еще ниже к Оксане. — Давайте я вам рану на лбу обработаю. Вы ударились сильно.
— Обо что?
— Об стол. Ваш муж сказал, что вы внезапно потеряли сознание. Но уже все хорошо.
— А где Артур?
— Ваш муж сейчас показания дает.
— Какие показания? — она привстала на локте. — Где бродяга?
— Какой бродяга? Тот, который на вас напал, что ли? Не переживайте, он уже никому зла не причинит.
Девушка кивком указала в сторону, и Оксана в ужасе обернулась. Там стояли носилки, а на них лежало тело, упакованное в черный пластиковый мешок.
— Он что, мертв?!
— Думаю, да, — спокойно ответила медсестра. Закатала Оксане рукав и сделала укол. — Сейчас вам полегчает. Не надо нервничать. Я понимаю, смерть всегда тяжело наблюдать, чья бы она ни была. Я в первый раз так вообще выла, думала, из медицины уйду. Но ничего, привыкла. А вы что, ничего не помните?
Оксана покачала головой.
— На вас напал этот бомж, который лежит сейчас там. Какой-то проходивший мимо мужчина оттащил его и начал избивать. Когда из бара выскочил ваш муж, бродяга был уже мертв, а убийцы и след простыл.
Оксана смотрела на нее во все глаза.
— Кто это вам так рассказал? — спросила она, уже зная, какой услышит ответ.
— Так ваш же муж, Артур! Красивый он у вас… наверное, классно с таким жить…
— Он мне не муж, — прошептала Оксана, встав и запахнув на груди курточку. Ей очень захотелось оказаться сейчас где-нибудь подальше от Артура. Лучше бы у мамы.
Оксанка ощутила себя маленькой девочкой и заревела.
— Ты что-нибудь помнишь? — больно взяв ее за локоть, спросил появившийся из ниоткуда Артур.
Она отрицательно затрясла головой:
— Нет…
— Пойдем. Нужно будет сначала в отделение, я еще раз показания дам. А потом уже домой поедем. Или тебя сразу домой отвезти?
Под его взглядом Оксане стало холодно. Она вдруг подумала: если Артур сейчас догадается, что она все помнит, то ей не жить.
— Что случилось, Артур? — спросила Оксана дрожащим голосом.
— Ерунда. Пойдем. Тебе сейчас вредно нервничать.
— Да, да, лучше ей сейчас полежать, — вступила медсестра. — Не волнуйте вашу жену, тем более что она ничего не помнит.
— Совсем ничего? — внимательно вглядываясь в ее лицо, спросил Артур. — Пожалуй, надо все-таки ехать домой.
— А как же твои показания?
— Я потом сам поеду.
Дома Оксана долго металась по комнате, не зная, что решить. Она боялась оставаться с Артуром, но и боялась уехать, ведь тогда он поймет, что на самом деле она вовсе не теряла память.
— Марина, — набрав номер телефона, жалобно сказала Оксана. — Ты можешь сейчас приехать? Мне нужно много тебе рассказать.
Через час она уже ехала с подругой в такси подальше от этого страшного человека. Они собрали только некоторые ее вещи, все забирать побоялись.
— Надо кое-чем пожертвовать, — рассудительно сказала Марина. — Если повезет — потом заберешь.
На кухонном столе Оксана оставила записку, продиктованную подругой.
«У тети нашли рак, она в больнице. Срочно выезжаю к ней. Твоя Оксана».
