Глава 11
Гинкго билоба — «живое ископаемое», завезенное в Европу из Китая. Марк когда-то уже видел такое дерево в ботаническом саду, и ему вспомнились слова экскурсовода о том, что таких деревьев в Европе всего несколько экземпляров. Редкость несомненная. Но откуда он взялся в кавказском лесу?!
Марк обошел вокруг ствола, прикасаясь к нему рукой. Примерно метр в диаметре — еще есть куда расти. У себя на родине гинкго живет по тысяче лет и достигает четырех с половиной метров в диаметре. Мистическое дерево — даже Гёте посвящал ему стихи, воспевая листья странной формы, похожие на два соединенных уголками сердца.
Марк остановился и задрал голову вверх. Почудилось светлое облачко, будто бы запутавшееся в ветвях. Оно медленно отделилось от кроны и поплыло в сторону горы на противоположной стороне реки. Тут же глухо взвыла собака, заплакал грудной ребенок. Марк с удивлением обернулся.
Никого. Только безмолвный тихий лес кругом.
Новый порыв ветра принес шелест листьев и слабые, словно идущие из ветвей гинкго голоса:
«Иди… иди за мной…»
Марк, никогда не считавший себя ни трусом, ни суеверным, почувствовал, как мороз продирает по коже. Стало вдруг настолько не по себе, что даже волосы на голове зашевелились. Отдернув руку от ствола, он отступил на шаг и опять огляделся.
— Да это просто листва шелестит, — делано рассмеялся он, стараясь себя приободрить.
Сизое облачко тумана возникло около его ног и покатилось вдоль реки. Оно остановилось у моста, и Марк машинально пошел следом. Возникло ощущение, что его куда-то ведут.
«Увидь меня сейчас кто-нибудь из знакомых — мне конец. Кому захочется, чтобы его дело вел шизанутый адвокат?»
На этой оптимистической ноте Марк приблизился к подвесному мосту и пошел по нему, держась за перила. На другой стороне реки сел на поваленное дерево, достал план-карту, развернул и внимательно рассмотрел детали. Стрелочками и крестиками на ней было показано все, что касалось преступления. Кто где стоял, кто куда шел.
У подножия горы Марк опять остановился, рассматривая местность вокруг и пытаясь представить события второго октября. Потом, шаг за шагом, осмотрел место предполагаемого падения Старченко. Прикинув траекторию, прошелся несколько раз по радиусу. Высота горы — метров двести. Упав с такой высоты, выжить невозможно. Но тело было найдено на противоположном берегу. Почему? Марк опять принялся изучать план. Отметка о местонахождении тела практически напротив скалы.
А если предположить, что потерпевший упал в реку? Могло ли его выбросить течением на другой берег? Река быстрая, в таком случае труп отнесло бы ниже по течению. Чтобы напротив — это только если переплыть…
Марк оглянулся на скалу и отбросил мысль о пловце как бредовую.
Он поднимался в гору очень медленно, запоминая малейшие детали, и примерно через полчаса был уже на вершине. Вид открывался очень красивый. Несущаяся внизу река, змеящееся в даль ущелье. Для самоубийства место слишком уж красивое, в таком и умирать не захочется. Хотя, кто их знает, этих самоубийц.
Допустим, Макар действительно не толкал Михаила со скалы. Тогда это только несчастный случай. Версия самоубийства казалась маловероятной. И дело было не только в неземных красотах открывающегося вида. Прежде всего, трудно представить, как Старченко специально собирает людей и едет вместе с ними к форелевому хозяйству только для того, чтобы, поднявшись на скалу, сигануть с нее вниз.
Марк подошел к краю и медленно двинулся по тропинке вдоль обрыва. Остановился, оглядел плато-выступ, расположенный метров на двадцать ниже вершины. Даже если упасть на него, то, без сомнения, разобьешься. Скальная порода местами такая рыхлая, что с готовностью осыпается под ногами. И если ударить посильнее, то камни, дробно стуча, сразу летят вниз. Интересно, как «черные» кладоискатели туда спускались? Явно без специального оборудования не обойдешься.
Марк лег на живот и осторожно подтянулся на руках к краю.
Конечно, следует спуститься на плато, но необходимо запастись альпинистским снаряжением. И инструктора хорошо бы послушать: в скалолазании Марк никогда не был силен.
Слева, там, где заканчивалось плато, стена была отвесная. И высота такая, что кружилась голова. Смотреть вниз было неприятно, появлялось чувство, будто земля уходит из-под ног.
«Туда всегда успеется, — философски заметил Марк, отходя от обрыва. — Специально на тот свет торопиться не стоит».
Все-таки жизнь, что бы там ни говорили сторонники идеи реинкарнации, — только одна. Во всяком случае, в этом теле.
Камень лежал у самой кромки скалы, в густой траве. Он был странной треугольной формы, похожий на гигантский окаменевший зуб. При этом цвета он был не белого, а темно-коричневого, почти черного.
Подняв окаменелость, Марк задумчиво покрутил ее в руках, потом сунул в свою сумку. Дина — большая любительница всяческих артефактов и древностей, ей находка должна очень понравиться. Оглядевшись на прощание, Марк пошел к тропке, ведущей вниз.
Алый шар возник перед глазами внезапно. Он висел неподвижно и переливался оранжево-красными всполохами. Замерев, Марк мысленно перебирал все случаи встреч с шаровыми молниями, известные ему. Прежде всего, при встрече с ней нельзя двигаться, иначе она может прикоснуться и убить. И еще научные гипотезы: это плазма с высокой плотностью, которая проявляет квантовую характеристику; газ, состоящий из нестабильных частиц; сфера нагретого воздуха при высоком атмосферном давлении; замкнутый электрический контур, поддерживающий собственное магнитное поле…
В подростковом возрасте Марк активно интересовался неопознанными явлениями. Про шаровые молнии он прочитал все, что смог добыть.
«А еще можно попытаться вступить с ней в контакт, — вспомнил он. — Для этого нужно задать ей прямой вопрос».
Он сосредоточился и мысленно задал вопрос: «Кто ты? Что тебе нужно?»
Шар резко приблизился, и все погрузилось в темноту.
11 июля. Четыре месяца назад
Ветер бил в лицо, трепал выгоревшие на солнце соломенные волосы. Жека еще больше высовывался в окно автобуса, и веснушчатое лицо его блаженно расплывалось в улыбке. Накануне поездки ему приснился сон: бруски золота и солнце, горящее на гранях. Их было много, очень много! Целая гора. Он в восторге упал на них, будто обнимая, а потом трогал, перекладывал с места на место, любуясь игрой света на полированных боках. И даже когда Женька проснулся, он все еще ощущал в руках приятную тяжесть золотых слитков…
— Молодой человек, закройте окошко-то. Слишком сильно дует! — подала голос толстуха из правого ряда.
Жека закрыл окно и молча сел на свое место. Подмывало возразить, вспылить. Заявить, что жарко и с закрытыми окнами будет совсем нечем дышать. Но портить хорошее настроение не хотелось.
— Конечная, — примерно через полчаса сказал водитель, и Жека вздохнул с облегчением. Поскорее и подальше от этой духоты, запахов пота и дешевых духов. Женька подхватил увесистую сумку-рюкзак и тяжело спрыгнул с подножки.
— Эй, парень! — крикнула толстуха ему вслед. — Бутылку с водой забыл.
— Это не моя, — коротко обернувшись, бросил он в ответ, успев окинуть взглядом синюю бутылку.
Она была большая, пузатая, с запотевшими боками. Захотелось вернуться и забрать, но Женька подавил это желание. Вместо этого он ощупал рюкзак, потом расстегнул его и заглянул внутрь: вода была на месте. Значит, все нормально. Живем.
Идея пойти в горы, туда, где было найдено когда-то древнее поселение, возникла у Жеки давно. Если другие находят ценные вещи, то почему бы не попробовать и ему?
Сначала он хотел подговорить кого-нибудь из друзей отправиться с ним, но потом передумал. Это же нужно будет делиться, а этого совсем не хочется. Хорошо еще, если клад большой, тогда бы обоим хватило. А если копеечный? Поэтому Жека решил, что большим еще обиднее будет делиться. Малый клад — он что есть, что нет. Не все ли равно, один рубль или два?! А вот если в миллионах, то очень даже большая разница получается.
Он задрал голову и посмотрел вверх. Вроде бы не так уж и высоко, даже по жаре легко можно выдержать дорогу. Насвистывая, Жека пошел по тропинке. Идти было довольно трудно — на плечи давили лямки рюкзака, полного специального оборудования для скалолазания и раскопок. Жека часто останавливался и отдыхал. На середине дороги он вновь скинул рюкзак и присел под раскидистым кустом. Правое плечо сильно пекло и зудело. Он стянул футболку и с удивлением присвистнул: на коже вздулся волдырь. Похоже, укусило какое-то насекомое, а он и не почувствовал. Жека сорвал листок с росшего неподалеку куста и, послюнявив его, приложил к волдырю. Стало чуть легче.
На вершине он сбросил рюкзак на землю, достал крюки и принялся их вбивать. Затем прочно завязал веревку и полез вниз. Плохо стало, когда до плато оставалось совсем немного — метра три. Голова вдруг закружилась, а во рту пересохло. Женька вцепился слабеющими пальцами в веревку, но уже не почувствовал ее. В тот момент, когда разжались пальцы и парень полетел вниз, он был уже без сознания.
Наверное, он очень долго лежал под палящими лучами солнца. Очень хотелось пить, и один раз он все-таки дотянулся до фляги, но та оказалась пуста. Эх, как бы сейчас пригодилась та пузатая запотевшая бутылка. Появилось ощущение удушья, будто кто-то мягко взял его за горло и сжимал ладони. Женька дотронулся до шеи и подивился тому, какая пухлая она стала. Да и пальцы он ощущал онемевшими, будто налитыми водой.
«Проклятая мошка, — подумал Жека, — это из-за ее укуса немеет и чешется все тело».
Он опять отключился. Пришел в себя оттого, что ему на лицо брызнула вода.
— Это ты балуешься? — спросил Жека у склонившейся к нему девушки.
Она, не отвечая, поднялась и поманила его за собой.
Парень с трудом встал. Правая нога болела, плечо саднило, но опухоли уже, похоже, не было. Прихрамывая, Женька сделал несколько шагов и встал как вкопанный, заметив, как странно движется девушка. Она не шла. Она плыла над землей, не касаясь ее ногами.
— Э, постой. Мы так не договаривались. Объясни, куда ты меня ведешь?
Девушка обернулась и молча поманила его за собой. Но Женька не трогался с места. Ему вдруг стало так страшно, что волосы на руках встали дыбом, а лоб покрылся испариной. Белые полупрозрачные одежды девушки, развевающиеся на ветру, не скрывали тела. И сквозь них был виден пейзаж и плавающие по небу облака…
Женька попятился и повернулся, чтобы сбежать.
Их было много — блеклых полупрозрачных лиц. Они смотрели на него пустыми глазницами и медленно, неслышно приближались.
— Прочь, нечисть, сгинь! Убирайтесь в свою преисподнюю! — закричал Женька, размахивая руками. От ужаса он забыл, что там, за его спиной, был опасный край.
А безглазые все наступали, и его трясло от страха. Еще немного — и они дотронутся до него зловонными руками. Женька сделал еще шаг и почувствовал, как нога провалилась в пропасть. Нелепо взмахнул руками и, запоздало вскрикнув, полетел вниз.
Его тело несколько раз ударилось о скалы, перевернувшись и подпрыгнув, но Женька уже этого не знал. Он умер сразу, от первого же удара, потому что камень проломил ему висок.
* * *
Марк в ужасе очнулся. Рывком сел и ощупал себя. Казалось, это он сейчас, прихрамывая, пятился от мертвецов. И еще очень сильно болело плечо.
Марк, задрав штанину, осмотрел ногу. Ничего. Сдернув куртку с плеча, он расстегнул рубашку и внимательно ощупал грудь и живот. Тоже все в норме.
— Странно, — пробормотал он и, задрав голову, посмотрел в небо.
Начинало темнеть. Судя по всему, он пролежал без сознания около полутора часов.
Марк размял затекшие мышцы, сделал несколько приседаний. Потом, слегка покачиваясь от слабости и усталости, побрел с горы вниз.
Путь домой занял больше времени, чем ожидалось. Автобусы уже не ходили, а машины проносились мимо, мигая фарами. Мобильник же, вопреки всем гарантиям, уже успел разрядиться. Один короткий звонок в службу вызова такси окончательно посадил батарею, и телефон, пискнув, выключился.
Марка начал бить озноб. К счастью, в этот момент около него остановились расхлябанные старые «жигули».
— В центр, на улицу Воровского, — сказал Таганцев и с облегчением вздохнул, когда мужчина кивнул в ответ.
— Откуда так поздно? Никак с форелевого хозяйства?
— Да.
— Работаете там?
— Нет. Просто так приезжал.
Сказал и тут же прикусил язык, увидев, как водитель напрягся.
— Странно, экскурсии там все с утра. После обеда все стараются засветло уехать.
— Так я не с экскурсией. По делам приезжал.
— По каким именно делам? На работу, что ли, устраивались?
— Ну да.
— А ну выходи! — остановив автомобиль, гаркнул шофер.
— Почему? — испуганно спросил Марк, с ужасом представляя, как он, голодный и продрогший, сейчас будет ловить на темном шоссе попутку.
— Я там всех знаю, никто сегодня на работу наниматься не приезжал! Выходи, кому говорю, дальше не повезу!
— Тихо, тихо, — Марк примирительно поднял руки вверх. — Я адвокат, веду собственное расследование. В левом верхнем кармане у меня адвокатское удостоверение. Только не нервничайте, я сейчас вам его покажу.
— Давай. Но смотри, я за тобой наблюдаю!
— Без проблем. Вот смотрите, расстегиваю молнию, достаю документ.
Марк раскрыл «корочки» и повернул удостоверение фотографией к шоферу. Тот зажег свет и внимательно всмотрелся в буквы.
— Таганцев Марк Сергеевич, — медленно прочел он.
— Это я.
— Вижу. Простите, Марк Сергеевич, что так вышло. У нас тут место нехорошее, потому и пассажиров неохотно берут.
— А чего же вы взяли? — пряча документ, спросил Марк.
— Деньги на ремонт нужны. Вон как громыхает вся, бедолага. Того и гляди движок стуканет, — вздохнул водитель. — О, глядите-ка, белка побежала через дорогу. И чего это не спится ей?
— Может, кошка?
— Нет, белка. Я их даже в темноте различаю.
Свернув с трассы на Курортный проспект, мужчина поехал быстрее. Он то и дело поглядывал на часы, и Марк, не выдержав, спросил:
— Опаздываете куда?
— Сына от тещи надо забрать. Опоздаю, выговаривать будет.
— Как это? Она ж родная бабушка, я так понимаю. Отчего же ей лишние минуты с внуком посидеть трудно?
Водитель зло засмеялся:
— У нас еще та бабушка. Тесть как умер два года назад, так она заявила, что у нее теперь новая жизнь начинается. Каждый день теперь у нее или плавание, или фитнес, или свидание.
— А если вы опоздаете, куда она ребенка денет?
— С собой заберет. Занятия свои она никогда не пропускает. До ста лет жить хочет, не иначе.
— Ну, в этом я ее не осуждаю. Я бы и сам хотел подольше пожить, да чтоб бодрым и веселым, а не старой развалиной.
Водила обиженно замолчал, и остаток пути они проехали молча. У дома на Воровского автомобиль остановился, и Марк вышел. Обошел припаркованную полицейскую машину, машинально отметив, что там сидит только водитель, и, войдя в подъезд, побежал вверх по лестнице.
Есть хотелось просто ужасно, и он с наслаждением предвкушал сытный ужин. Дина хорошо готовила и всегда старалась побаловать мужа чем-нибудь необычным — то блюда французской кухни приготовит, то итальянской, то что-нибудь южное, острое и пряное. Единственное, чего она не умела, точнее, и не пыталась пробовать сотворить, — это роллы. Но по этому поводу Марк и не горевал. Сейчас он с удовольствием навернул бы тарелку обычного борща, который у Дины получался просто восхитительным.
Дверь их квартиры на третьем этаже оказалась не заперта, и это заставило Марка напрячься. Тем более что из квартиры слышались низкие мужские голоса и один — высокий, плачущий — Дины. Не раздумывая, Марк влетел внутрь.
В комнате сидели Дина и два полицейских. Она — зареванная, с опухшими носом и глазами, и они — с невозмутимыми и серьезными лицами. Когда Марк вошел, все трое подняли головы и с изумлением уставились на него.
— Здрасьте, — растерянно сказал Марк. — А что здесь происходит?
Дина вскрикнула и, бросившись к нему, повисла на шее. Оба полицейских встали. Вид у них был такой, что они готовы сразу ко всему: отражать атаки невидимых противников, выслушивать потерпевшего, и то и другое одновременно.
Когда Дина немного успокоилась, Марк слегка отстранил ее от себя и недоуменно спросил:
— Ты можешь мне объяснить, что здесь все-таки происходит?
— Я была уверена: с тобой что-то случилось, — размазывая слезы по лицу, вновь заплакала Дина. — Я уже все больницы и морги обзвонила, разве можно меня так пугать?!
— Я, конечно, в курсе, что у тебя с нервами совсем швах, но чтобы до такой степени… Дина, ну почему сразу «морги»? Ну, села у моего мобильного телефона батарея, наверное, от сырости разрядилась. Хотя это и странно: новый же телефон… Но это еще не повод меня хоронить!
— Батарея? При чем тут батарея?! — с подозрением покосилась на него Дина. — Марк, ты что, пьян?
— Я, кажется, понимаю, что происходит, — проговорил один из полицейских.
— Я, кажется, тоже, — Дина прищурилась. — Марк, какой сегодня день недели?
— Как это — какой? — начал терять терпение Таганцев. — С утра была среда. Или у тебя есть другие варианты?
— Разумеется. Потому что среда была вчера, и именно вчера утром ты ушел из дома. А сегодня, дорогой мой муж, четверг!
— Не может быть, — Марк осел на стоявший у стены стул и с надеждой посмотрел на одного из полицейских. Он ожидал, что тот сейчас рассмеется шутке, и потому Марк заранее состроил дурашливое лицо. Но полицейские — оба — были на удивление серьезны.
— Пить надо меньше, — сказал первый, засовывая ручку в карман. — Пропавший нашелся, в нашей помощи, надо понимать, не нуждается. Так что мы пойдем. Счастливо оставаться.
— Если вдруг какие проблемы возникнут — звоните, — кивнул второй. — До свидания.
— До свидания, — эхом откликнулась Дина.
Она торопливо пошла за ними в коридор. У входной двери остановилась и, приложив палец к губам, указала взглядом в сторону комнаты с оставшимся в ней Марком.
— Надеюсь, вы понимаете, что все произошедшее нужно держать в строгой тайне? Вы же не хотите неприятностей. А то с ними, — она показала пальцем вверх, — шутки плохи.
— Так он что, работает на…
— Тсс! — Дина приложила палец к губам и многозначительно прикрыла глаза. — Да. Но об этом — ни-ко-му.
— Я — могила, — согласился один полицейский, а другой скептически усмехнулся. Дина отреагировала моментально. Изобразив на лице сильную тревогу, она сказала:
— Вы такие хорошие люди, я искренне благодарна вам за отзывчивость. Поэтому очень не хочу, чтобы у вас были неприятности. Так что лучше скажите, что неверный муж загулял, а жена раньше времени панику подняла. Или что-нибудь подобное.
Лица у полицейских вытянулись, а один едва не встал по стойке смирно. В этот момент он попытался представить свою жену, просящую о такой услуге его коллег, и не смог. Сильно опечалившись, он сказал:
— Вы редкая женщина. Моя бы под страхом смерти не позволила никому такое сказать.
— Я знаю. Но мне тоже за это деньги платят, — шепотом поведала Дина, и лица обоих полицейских вытянулись еще больше.
Теперь они чувствовали себя причастными к государственной тайне, не меньше.
Отдав на прощание честь, они в задумчивости пошли вниз по лестнице.
Дина, вернувшись к Марку, подсела к нему и устало произнесла:
— А теперь давай серьезно: где ты был эти два дня?
Марк, который уже набил полный рот бисквитным печеньем, быстро его проглотил и нервно сказал:
— Какие могут быть шутки?! Да я серьезен, как никогда. Упал, очнулся, смотрю — ночь.
— Знаешь, о чем я только не передумала за это время… Я себе все глаза выревела, думала, не переживу твоего исчезновения. Едва рассвет забрезжил, всех, кого можно, обзвонила. Весь город на ноги подняла. В Москву звонила!
— В Москву? — встрепенулся Марк. — Кому?
— Другу твоему, Антону Мартынову.
— Надо будет телефоны все постирать.
— Дурак, — обиделась Дина. — Что я, по-твоему, делать должна была? Исчез, ни о чем не предупредил… такого же никогда не было! Я боялась, что живым тебя никогда не увижу…
— Но я же утром объяснил, куда собираюсь — к реке Мзымте, в «Ущелье смерти». Туда и поехал.
— Вот именно — смерти. Веселенькое название. Ну ладно, полдня бы. А остальное время где пропадал?
— Честно, я без понятия. Упал. Очнулся. Смотрю — ночь.
— Не смешно.
— Мне тоже. Понятия не имею, куда делись двадцать четыре часа или сколько их там у меня украли.
— Марк, как тебе не совестно такое городить? — Дина укоризненно покачала головой.
— Жена, а может, ты все-таки для начала покормишь меня? Как там в русских народных сказках говорится: сначала накорми, напои и спать уложи, а потом уже расспрашивай.
— А что такое, у любовниц уже не кормят?
— Да какая к черту любовница, о чем ты вообще говоришь! — вспылил Марк. — Я тебе как на духу, только правду рассказываю. Поднялся в горы, потерял там сознание. Очнулся, смотрю — темнеть начинает. Думал, несколько часов провалялся, а оказалось, что уже следующий день. Сутки как корова языком слизала.
— Марк, как тебе не стыдно, — Дина вздохнула и вытерла слезу. — Нельзя же меня так откровенно за идиотку держать…
— Я есть хочу. Покорми меня, пожалуйста, а? — жалобно попросил он.
— Ладно, пойдем. И помни мою доброту.
Они оба — впереди Дина, а за ней Марк — двинулись на кухню. Марку приходилось идти мелкими шажками, пристраиваясь под шаг жены. Получалось жалко, и вообще вид у него был как у побитой собаки. А все оттого, что он и сам не понимал — как можно поверить в то, что с ним случилось?!
Дина открыла холодильник, и Марк с удовлетворением увидел, что там действительно есть кастрюля, полная великолепного наваристого борща. Именно такого, какого он и хотел.
— Мечты сбываются, — пробормотал Марк, принюхиваясь и сглатывая слюну, пока Дина наливала ему полную тарелку.
Сев за стол, он с удовольствием погрузил ложку в сметану, но, так и не донеся ее до тарелки, вдруг застыл.
— Дина, — с подозрением спросил он, — а почему это ты вдруг решила меня простить? У тебя кто-нибудь появился?
— Что? — не поняла Дина.
— Движимая чувством вины, ты делаешь вид, что веришь мне. И это, несмотря на все свои подозрения. Потому что если продолжать упорствовать, то вполне возможно…
— Что, совсем, да? — перебила его Дина, изумленно вытаращив глаза. — Ты, давай, с больной головы на здоровую не сваливай. Господи, ну как ляпнет вечно что-нибудь… Как тебя в адвокатах держат?!
— Нормально, всех все устраивает, — с полным ртом ответил Марк. — Я очень хороший адвокат.
— Ага. Вот только дома большой любитель пофантазировать.
Марк ел, ни слова не говоря. Только закончив ужинать, он вымыл тарелку и ложку и повернулся к Дине.
— Знаешь, давай будем считать, что я был у любовницы и изменил тебе.
— И впредь обещаешь больше себе вольностей не позволять, — ехидно откликнулась Дина.
— Вот этого пообещать никак не могу.
— Это почему же?!
— Потому что аномальные явления человеческой воле не подчиняются. Мало ли, может, меня в следующий раз инопланетяне похитить захотят.
— Не верю.
— Вот это правильно. Телефон любовницы дать?
Дина, прищурившись, разглядывала лицо Марка.
Потом мрачно сказала:
— Хорошо, допустим, я поверила. Чем докажешь, что все так и было?
— Ничем, — Марк пожал плечами. — Но я говорю тебе чистую правду.
И он подробно рассказал жене обо всем, начиная с того момента, как заметил в ветвях дерева гинкго белесое облачко, и заканчивая странным сном.
Дина подперла щеку рукой и слушала его, не перебивая. Только когда Марк замолчал, она мрачно спросила:
— И как ты думаешь, что это такое было?
Марк покачал головой.
— Не знаю. Похоже на шаровую молнию, как ее описывают иногда в литературе. Но я не уверен… Никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался.
— Жаль, я с тобой в ущелье не пошла, — вздохнула Дина.
— Еще чего не хватало! — вспылил Марк. — А если бы эта штука тебя убила?!
— Тебя же не тронула, — невозмутимо возразила Дина. — И, между прочим, некоторые ученые считают, что у этих энергетических образований есть разум.
Она встала и отправилась на кухню. Уже оттуда крикнула:
— Я твоему рассказу поверю, только если ты меня с собой в ущелье возьмешь.
Марк пошел за ней и привалился плечом к дверному косяку.
— Дин, ну вот скажи мне, пожалуйста, зачем тебе это надо?
— Хочу сама все почувствовать. Уверена, там еще много чего интересного может найтись. Пообщаться с ними хочу.
— Ну конечно, они там просто сидят и ждут, когда ты к ним приедешь на аудиенцию.
— Я бы не стала настаивать на таком громком названии, но по сути верно.
— Ты невыносима.
— А ты занудлив.
Спорить с Диной бесполезно — в этом Марк уже давно успел убедиться. Поэтому он просто согласился с женой.
