Глава 8
ЖАЛОБА
На постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
Как ранее мне стало известно, мой сын, Зеленский Макар Арсеньевич, обращался с заявлением о применении к нему пыток со стороны работников полиции и следователя Александрова Артура Александровича при проведении доследственной проверки по факту исчезновения Старченко М.Г., а затем при проведении следственных действий по возбужденному уголовному делу.
Сотрудники полиции незаконно удерживали моего сына в служебном кабинете в течение двух суток, применяя к нему физическое насилие и пытки, заставив тем самым написать признательные ложные показания в убийстве.
Также, используя психологическое и физическое давление, его в очередной раз заставили написать заявление об отказе от адвоката Горелова РМ.
ПРОШУ
Признать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции и следователя СК Александрова А.А. не обоснованным и незаконным.
Заявитель Зеленская А.В.
04 ноября 20.. года
Марк так задумался, что едва не проехал перекресток на красный свет. К счастью, вовремя затормозил у светофора. От поворота нужно было проехать еще метров двести, и там — въезд в больничный двор. На проходной Марка знали, и машину его пропускали без всяких проволочек.
Здесь, в больнице, работал бывший одноклассник Марка и по совместительству — очень близкий друг. Вместе и на поиски приключений в детстве ходили, вместе и химию зубрили. Обоим до поры до времени нравилась химия, но потом Марк к этому предмету полностью охладел, а вот Кирилл — нет. Правда, химиком он так и не стал. В одиннадцатом классе резко передумал и поступил в медицинский. Теперь Кирилл Сергеевич возглавлял хирургическое отделение городской больницы, а Марка лечил по старой дружбе бесплатно. К счастью, Марк практически не болел, так что все лечение обычно сводилось к советам по питанию да разговорам по душам.
Свернув к воротам больницы, Марк собирался, как обычно, проехать дальше. Но охранник шлагбаума не поднял.
— В чем дело? — недовольно спросил Марк, выглядывая из машины.
— Пропуск есть?
— Нет.
— Без пропуска нельзя, — равнодушно огрызнулся охранник.
— Мне можно.
— Нельзя! В больнице комиссию ждут, сказали никого без особого разрешения на то не пропускать.
— Ах, вот оно что. Ну-у, так бы сразу и сказали, — снисходительно улыбнулся Марк. — Так я же и есть комиссия! Можете спокойно открывать свой шлагбаум.
Охранник недоверчиво замялся, однако Марк принял такой самоуверенный и вальяжный вид, что не поверить ему было никак нельзя.
Сорвавшись с места, парень бросился открывать проезд. Когда машина Марка тронулась, он старательно вытянулся по струнке — видимо, переживал сильно, что сразу «комиссию» не признал.
Кирилл отдыхал после операции, развалившись в кресле и меланхолично потягивая из большой глиняной чашки зеленый чай.
— А, Марик, привет, — сказал он, заметив входящего Марка и не делая ни малейшей попытки встать навстречу ему. — Проходи, гостем будешь.
— Какие церемонии между близкими друзьями, — засмеялся Марк. — Сиди, сиди, можешь не вставать.
— Хорошо, что ты сказал, а то я собирался, — весело огрызнулся Кирилл.
Марк подошел и присел рядом.
— Хорошо тут у тебя. Я почему-то здесь всегда отдыхаю. Покойно… Кстати, как у тебя со временем сегодня, плановые операции еще есть?
— Нет. Я все помню, Марик. Сегодня десять лет, как погиб Сева.
— Да.
Кирилл отставил чашку в сторону и встал. Достал из тумбочки тарелки, вилки и две стопки.
Марк тем временем вытащил из пакета коньяк и закуску и выложил все на стол.
— У меня тоже кое-что есть, — Кирилл достал из холодильника салаты. — Вчера день рождения сотрудницы отмечали, столько наготовили, что съесть не смогли.
Он выставил все на стол, а Марк разлил по рюмкам коньяк.
— Помянем?
— Я только пригублю. До конца смены еще могут кого-нибудь срочного привезти. Но чуть-чуть — это не возбраняется.
После минутного молчания, когда оба мысленно вспомнили Севу, Кирилл спросил:
— Как у тебя дела, Марик? Выглядишь как-то странно.
— В чем это выражается? — встрепенулся Марк. — Я вроде бы отдохнул, должен выглядеть посвежевшим и помолодевшим.
— Озабоченный ты какой-то. Будто торчит нечто занозой, покоя не дает. А ты и рад стараться, всего себя уже изнутри изъел. Я правильно говорю?
— Есть такое…
— С Диной все нормально?
— Да, все хорошо. Дело совсем не в этом, — вздохнул Марк.
— Ну так давай, рассказывай. Чем, как говорится, смогу.
Марк плеснул себе чуть-чуть коньяка, но, так и не притронувшись, застыл, глядя в пространство. Кирилл молча наблюдал за ним.
— Понимаешь, не дает покоя одна мысль… — начал наконец Марк. — Как ты считаешь, что в нашей жизни значит случай?
— Не понял. Это ты о чем?
— К примеру, идет человек по улице. Идет себе, ничего не подозревает, и тут — раз! — банка трехлитровая с огурцами с высоты пятого этажа летит. Клавка с пьяных глаз споткнулась, да ту банку рукой случайно и толкнула. У гражданина черепномозговая травма, больница, морг.
— Веселенькое начало.
— Да, так вот что я хочу понять: почему этот человек прошел именно в этот момент и именно под тем окном? Почему не чуть раньше или чуть позже? В конце концов, он мог вообще пойти другой дорогой! Или Клавка передумала бы огурцы доставать.
— Судьба у него такая.
— Ну-у, это не ответ… Хорошо, я по-другому спрошу. К примеру, идешь ты по городу, насвистываешь веселую мелодию…
— Я не умею свистеть.
— Тьфу, да не ты. Это фигура речи такая. И вот, остановившись поглазеть у фонтана на струи воды, видишь красивую девушку…
— Ты вполне уверен, что правильно выбрал профессию? Может, надо было все-таки в сценаристы идти?
— …а эта девушка тоже просто бродила по городу и тоже случайно оказалась здесь. Вы знакомитесь, влюбляетесь, и через восемь месяцев свадьба.
— Почему через восемь? — живо заинтересовался Кирилл.
— Да какая разница, через восемь, через десять… Суть не в этом. Я хочу понять, кто или что приводит нас туда?
— Куда — туда?
— К этому самому фонтану. Ведь можно же и не пойти. Или выбрать другую дорогу.
— Ты что, влюбился? — осенило Кирилла. — А как же Дина?
— Ни в кого я не влюблялся! Хочу понять, насколько я ответствен за тех, кто волею случая оказался на моей дороге.
— Ох, брат, что-то ты загадками больше все говоришь… Ну-ка рассказывай подробно, что у тебя произошло.
— Понимаешь, у меня всегда все было четко распределено: эмоции — для семьи, голая логика — для работы. И только так. И этому правилу я никогда не изменял. И вот в конце сентября, когда я мечтал лишь об одном — как следует отдохнуть где-нибудь за границей, — Дине приносят две горящие путевки в Сочи. Она так обрадовалась! Это что-то. Наобещали же кучу всего — мистика, таинственные места, привидения… Она большая любительница всей этой чепухи. В итоге ухватилась она за идею посетить Сочи, слышать больше ни о чем не захотела.
— А ты что?
— А я подумал: «Да какая мне разница, где спать?! Все равно, кроме как хорошенько отоспаться, ничего мне больше не хочется». Так что согласие дал легко. Но с того самого момента, как мы оказались на сочинской земле, все повернулось самым неожиданным образом. Странная история… В месте, которое аборигены прозвали «Ущельем смерти», погиб молодой парень. И случилось это как раз в тот день, когда мы находились недалеко.
— Вы стали свидетелями?
— Нет, не совсем. Мальчишка этот с друзьями ехал с нами в автобусе, но как и что дальше с ними произошло, мы с Диной не видели. Узнали уже позже. Вокруг этого ущелья ходят странные слухи — и, дескать, тени мертвых людей бродят там, и древнее богатое поселение там когда-то было… Предметы из драгоценных металлов до сих пор «черные» археологи находят. Но суть не в этом, я отвлекся. Одного из парней обвинили в смерти другого. В преднамеренном убийстве. Дина умудрилась познакомиться с его матерью и наобещать ей, что я буду защищать ее сына.
— А ты?
— А я отказался.
— Почему?
— Не могу вести дела, в которых не сумею остаться беспристрастным.
— Так в чем вопрос? Ты же, как я понимаю, уже отказался.
— Да… Но у меня не получается отвлечься. Словно я обязан был согласиться защищать этого парня, но сдрейфил.
— Не понимаю, чего ты терзаешься? — пожал плечами Кирилл. — Нет у тебя здесь никакой обязанности — раз не хочешь, то никому ничего и не должен.
— В том-то и дело, что я только разумом не хочу, а душа-то не на месте. Вроде бы предаю сам себя.
— Тогда наплюй на принципы и возьмись за это дело. А то так и будешь попусту терзаться. Знаешь, не зря говорят: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.
— Где-то я уже это слышал… Вы с Диной сговорились, что ли? Вот объясни мне, чем это лучше?!
Есть же поступки, о которых будешь сожалеть до конца своих дней, если они будут, конечно.
— Не доводи до абсурда. Речь не идет о размышлении, сигануть ли с крыши или нет. Тут все однозначно. А вот в делах повседневных, житейских, мы сожалеем о сделанном лишь некоторое время, а о несделанном — всю жизнь. Чувствуешь разницу?
— Хм, интересно… Никогда под этим углом на проблему не смотрел.
— Дарю.
Кирилл посмотрел на часы и потянулся к бутылке с коньяком.
— Смена закончилась? — понимающе кивнул Марк.
— Да. Теперь можно и Севу как следует помянуть.
Говорят, когда мы задаем кому-то вопрос, на самом деле мы уже давно знаем на него ответ. Впрочем, мы и собеседника выбираем именно такого, который скажет то, что нам хотелось бы услышать. Но иногда случаются накладки, и совет вовсе не совпадает с ожидаемым. Тогда мы или спорим, или впадаем в уныние. Но, судя по тому, как Марк успокоился и повеселел, он услышал именно то, что ему и хотелось услышать.
Дома Дина разглядывала фотографии. Марк заинтересованно присел рядом.
— Смотри, Маркуша, какой красивый вид, — Дина увеличила фотографию на весь экран. — Как думаешь, стоит сделать постер?
— А что, вполне. Мне еще вот этот, с пальмами на закате нравится. Ничего не имею против лицезреть их где-нибудь в ванной.
— Да? — Дина оценивающе осмотрела фото. — Пожалуй, ты прав, очень даже хорошо получится.
— А это что?
— Ты разве не узнал? Задний двор нашей гостиницы.
— Да я как-то и не интересовался. Ты же там без меня все облазила.
Программа просмотра слайдов продолжала перелистывать фотографии, когда почтовый агент известил о том, что в электронный почтовый ящик упало письмо. Дина быстро свернула фотографии и удивленно воскликнула:
— Смотри-ка, это от Карины!
— От кого?! Вы успели обменяться с Кариной электронными адресами? Ну ты, мать, даешь.
— Не только с Кариной, с Альбиной тоже. А почему ты удивляешься? Они приятные люди, почему бы мне не поддерживать с ними знакомство?!
— Просто не ожидал. Ничего не сказала, все исподтишка!
Дина, не обращая внимания на его колкости, читала письмо.
— Посмотри-ка, — задумчиво произнесла она. — Карина прислала мне фотографии, на которых есть и отец Михаила Старченко. Сразу после гибели сына, а потом еще и на похоронах…
— И где он здесь?
— Вот, кружочком обведен. Его засняли случайно. Да и он думал, что никто его не видит.
— А ну-ка сделай покрупнее.
Он, склонившись к монитору, внимательно вглядывался в лицо Григория Николаевича.
— Что думаешь? — спросила Дина.
— Странно. Не похож он на убитого горем отца. Я, конечно, понимаю, что все проходит и скорбеть все время нельзя… Но как-то странно видеть такое радостное лицо на похоронах. А ты уверена в подлинности этих фото? Может, они были сделаны гораздо раньше?
— Но дата же на них есть.
— Подумаешь, дата. Да я тебе в фотошопе любую дату нарисую.
Дина пожала плечами.
— Вот еще снимок. Это на следующий день после похорон его засняли. Случайно, в центре города. Видишь, разговаривает с каким-то мужчиной и тоже смеется.
— Знаешь, Дина, это еще может ничего не означать. Он ведь живой человек.
Она с подозрением покосилась на него:
— Ты это серьезно? Всего лишь несколько дней после смерти сына, а он веселится — и это нормально?!
— Я просто стараюсь рассматривать все варианты.
— Нет, — вздохнула Дина, — сейчас ты пытаешься делать выводы вопреки житейской логике.
— Хорошо, допустим. А как тебе понравится такой вариант: через тебя на меня пытаются оказать давление, чтобы убедить в невиновности Макара. Мотив — желание как можно скорее увидеть сына и племянника на свободе. Предполагается, что я закушу удила, почувствовав верное дело, и буду землю рыть, чтобы доказать, что Макар никого не убивал. А мне вовсе не хочется попасть в очередную подставу.
— Разве так бывает?
— Диночка, детка моя, — снисходительно погладил ее по голове Марк, — еще и не так бывает. Некоторые люди не могут понять, что адвокату, как и священнику, врать нельзя: следует рассказывать правду, правду и только правду. А им кажется, вот сейчас красиво наврут, и — опа! — адвокат выиграет дело. Но в обвинении тоже не дураки. Они будут из шкуры вон выпрыгивать, чтобы найти доказательства причастности к преступлению обвиняемого. Представляешь, каково это, когда тебя уже на суде ждет сюрприз: вдруг всплывает ложь. А ты сидишь и хлопаешь глазами, потому что ничего ни сном ни духом о новых обстоятельствах дела не знаешь.
— У тебя такое было? — удивленно расширила глаза Дина.
— Нет, — саркастически скривился Марк. — Я сразу готовеньким адвокатом родился, с Уголовным кодексом в руках и с огромным опытом за плечами.
— Никто так и не думал, — обиделась Дина. — Глупости городить изволите, дорогой друг. Лучше бы ты взял, да и рассказал мне, что за темные пятна скрываются в твоем прошлом.
— Не хочу. И еще. Дина, я в такие вот «случайные» фото, да еще в таком количестве, не верю. Это как в анекдоте: споткнулся, упал на нож… и так десять раз.
Настроение у Марка испортилось, и он вышел на балкон. Облокотившись на перила, стал смотреть на играющих внизу детей. Дина подошла и прижалась к его плечу, обняв за талию.
— Марик, ты на меня сердишься?
— Нет. Просто всколыхнулись неприятные воспоминания. Но лучше я тебе потом как-нибудь все расскажу, ладно?
— Хорошо, — покладисто согласилась она и по-кошачьи зажмурилась. — Какое солнышко теплое… Даже не верится, что ноябрь.
— Обманчивое это позднее солнце. Пойдем в комнату, а то еще простудишься.
Он пропустил жену вперед, тщательно закрыл за собой балконную дверь и, взяв сотовый телефон, ушел в спальню.
— Антон, привет, это Марк Таганцев. Нужно срочно встретиться. Сможешь уделить мне несколько минут сегодня? Абсолютно не телефонный разговор.
Дина заглянула в спальню и с интересом прислушалась. Заметив, что Марк ищет взглядом шариковую ручку, быстро подала ее.
— А чего ты вдруг Антоше на сегодня встречу назначил? — удивленно спросила она, когда Марк отложил телефон в сторону. — Ты же никуда не собирался. Случилось чего?
— Антон — мой друг. Мы что, не можем посидеть в кафе, поговорить?
Он и сам не мог понять, отчего ему так не хотелось рассказывать о своих планах Дине. Может, потому, что они в какой-то степени касались и ее — она ратовала за то, чтобы Марк взялся за сочинское дело.
— Можете, можете, — миролюбиво кивнула Дина, — не забудь только потом мне рассказать, чем встреча закончилась. А то я лопну от любопытства.
И она, взяв в руки лейку, отправилась к южному окну поливать цветы.
