Глава 16

На углу улицы Воровского и Зеленого переулка, когда Дина и Марк чувствовали себя почти уже дома, перед ними возникла цыганка.

— Дай руку, погадаю, — сказала она, протягивая сухую морщинистую ладонь.

Дина испуганно обернулась. Цыганки не трогали ее, почему-то обходя стороной, и эта тоже смотрела сейчас не на нее, а на Марка.

— Спасибо, я не люблю, — сухо ответил он.

— Дело важное вскоре тебе предстоит. Переживать очень будешь.

— Вот велика тайна, — скептически усмехнулся Марк. — Да у каждого человека может быть дело, из-за которого он нервничать будет. Никакой конкретики, так любой может.

— Э-эх, — покачала головой цыганка, — бойко говоришь, а на душе камень лежит. У каждого дело может быть, говоришь? Да не каждый в том деле проиграет. А ты в гордыне своей унижен будешь.

Марк побелел.

Цыганка, не торопясь, встряхнула юбками и пошла вниз по улице.

— Стой, — опомнился Марк. Он торопливо выхватил из портмоне деньги и попытался сунуть ей в руки. — На, возьми. Только скажи, сделать что-нибудь можно будет? Чтобы то, что ты сказала, не сбылось?

Цыганка усмехнулась и убрала руки за спину.

— Сможешь гордыню свою смирить — победишь. Не сможешь — в ад попадешь.

И она пошла дальше, неторопливо покачиваясь и спрятав руки в пышные складки юбки.

— Она у вас что-нибудь взяла? — подбежал к нему полицейский. — Деньги выклянчила?

— Н-нет, — заикаясь ответил Марк.

— Эй, Зульфия! — бросился за ней полицейский. — Я тебя предупреждал? Я тебя просил в моем районе не появляться?

— Отстань, ничего я не брала, — огрызнулась цыганка.

Дина тронула Марка за локоть:

— Пойдем домой?

Он кивнул.

Уже дома Дина нарушила молчание, осторожно проронив:

— Не бери в голову, Марик. Обычные цыганские приемы. Она просто хотела тебя запугать.

— Ты сама-то веришь в то, что мне говоришь? Обычно ты более чувствительна ко всякого рода предсказаниям.

— А чего ты на меня-то злишься? — обиделась Дина. — Будто это я наговорила тебе кучу всякой чуши. Она случайно нащупала болевую точку и стала на нее давить. Просто чтобы развести тебя на деньги. Ты же вон как модно одет. А от денег отказалась — так увидела, что к нам участковый спешит. Их тут гоняют сильно. Цыганок в смысле.

— Пойдем есть, — буркнул Марк, состояние которого хорошо можно было описать известным анекдотом: «Серебряные ложечки-то нашлись, но вот осадок остался».

— Учитывая личность обвиняемого, его плохие характеристики и общественную опасность содеянного, настаиваю на максимальном сроке наказания по данной статье — пятнадцать лет лишения свободы.

Слова прокурора эхом разнеслись по залу, а народ возбужденно загудел.

— Требую соблюдения порядка, — повысил голос судья. — Речь предоставляется адвокату защиты.

Марк встал:

— Уважаемый суд! В настоящий момент я готов предоставить материалы и информацию, доказывающую невиновность моего подзащитного. Начну издалека. Жили в вашем славном городе две семьи. Да не просто жили, а дружили. Поженились в одном году, в одном году первенцев родили, в одну школу в первый класс их отвели. Где, на каком этапе жизненного пути произошел раскол у двух прежде дружных семей, мы сейчас не узнаем. Да и не столь это важно. Но разрыв возникает тем больше, чем сильнее становится заметна разница в успехах детей. Семья Старченко привыкла считать себя умнее и удачливее Зеленских. Тем несправедливее им показалось, когда и в делах, и в воспитании детей последние стали их обходить.

— Протестую! — вскочил адвокат обвинения.

— Протест отклоняется. Продолжайте, Таганцев, — сказал судья.

— Следствие было проведено с грубейшими нарушениями всех моральных, этических и правовых норм. По свидетельству Макара Зеленского, он давал показания под пытками, поэтому в ходе суда он от своих показаний отказывается. Итак, обезображенный труп был найден на девятые сутки после исчезновения Михаила Старченко. Прошу обратить на это особое внимание. Следы гнилостных изменений и практически полное отсутствие черт лица не смущают родственников. Они, ничуть не сомневаясь, сразу признают в погибшем своего сына и согласия на экспертизу ДНК не дают. Хотя ее вполне логично было бы провести в данной ситуации. Опознание велось только по одежде и контурам тела, однако родители сразу признают в погибшем человеке сына. После чего производят захоронение в самые короткие сроки. Далее. Труп был обнаружен не непосредственно под скалой, с которой якобы произошло падение, а на противоположной стороне реки, то есть на другом берегу. При этом надо учесть, что в ста пятидесяти метрах от висячего моста находится туристическая база, где в октябре отдыхает достаточно много людей. Почему труп не находили целых девять дней? Откуда он взялся потом, причем почти полностью разложившийся? Я нашел ответы на эти вопросы и хотел бы ознакомить с ними уважаемый суд. Еще хочу обратить внимание суда, что в одежде найденного в ущелье человека отсутствуют признаки индивидуальной принадлежности — паспорт, часы, телефон. Все обвинения строятся на показаниях одного свидетеля — Олега Салова, на которого было оказано мощное физическое и моральное давление. Кроме того, мать Михаила Старченко пишет сыну электронные письма, которые по стилистике речи производят впечатление переписки с живым человеком, которому передают срочную информацию. К примеру: «Сыночек, папа завтра едет к тебе. Я приеду позже». Далее, по описаниям очевидцев и по сохранившимся снимкам с похорон отец Михаила Старченко не чувствовал себя удрученным, даже, напротив, вел себя на удивление жизнерадостно. Правда, только когда думал, что его не видят. Наконец, родители Макара Зеленского утверждают, что убитый имел большой карточный долг, за который был приговорен к смерти. Мною данный факт был проверен и полностью подтвержден, а также установлены лица, причастные к этому. Могу даже сказать больше — таким образом они рассчитывали заполучить участок земли, принадлежащий отцу Старченко стоимостью около миллиона долларов. Для спасения Михаила была имитирована его смерть, и, по имеющимся у меня данным, он переправился через Абхазию в Австралию. Итак, попробуем восстановить события того печального утра, когда исчез Михаил Старченко. Второго октября, встав как обычно, он одевается и уходит на занятия в колледж, взяв перед этим зачем-то с собой газету с вложенной в нее запиской. Ознакомьтесь, ваша честь, с текстом этой записки.

— «Миша, завтрак на столе. Поешь и действуй дальше по плану. Папа будет ждать тебя на границе. Ты знаешь, в каком месте», — прочел судья, и зал зашумел.

Марк отметил, как нервно заерзал на своем месте папаша Старченко и как побледнела Лариса Васильевна.

— Объясните суду смысл данного текста, — обратился к Старченко судья.

Тот вскочил:

— Обычная записка, жена такие часто нашему сыну писала. Я не помню, к какому именно дню относится именно эта, но, скорее всего, когда была запланирована эта поездка.

— Когда последний раз вы куда-либо уезжали, пересекая границу? — спросил Марк.

— Э-э, — Старченко задумался. — Я точно не помню, но, кажется, в сентябре.

— Сколько раз вы в сентябре пересекали границу?

— Один раз.

— В начале октября, первого или второго числа, вы куда-нибудь выезжали?

Едва заметно поколебавшись, Старченко ответил:

— Нет.

— Уважаемый суд, — сказал Марк. — Обратите внимание на эти слова. Отец утверждает, что записка была написана в тот день, когда он и сын собирались пересекать границу, и больше в течение следующего времени, включая второе октября, он никуда с сыном не выезжал. Как тогда вы объясните тот факт, что записка была вложена в газету от второго октября?

— Мало ли. Может, случайно положили.

— То есть вы хотите сказать, что хранили этот клочок бумаги около месяца только для того, чтобы потом положить его в свежую газету и забрать с собой?

— Я не знаю, как это получилось, скорее всего, вышло случайно.

— Вы были когда-нибудь в Мзымтинской пещере? — спросил Марк.

Старченко замялся.

— Отвечайте суду, — поторопил его судья.

— Нет.

— Как вы тогда объясните тот факт, что данная записка вместе с газетой от второго октября оказалась в Мзымтинской пещере? Расположена она, напомню суду, достаточно высоко от земли, и попасть в нее можно, только поднявшись вверх, а потом спустившись вниз на плато, расположенное ниже вершины на двадцать метров, с помощью альпинистского снаряжения.

— Я не знаю…

— Ваш сын Михаил бывал когда-нибудь в этой пещере?

— Мне ничего об этом не известно.

— Хорошо, задам вопрос иначе: как газета за второе октября из вашей квартиры попала в Мзымтинскую пещеру?

Старченко подавленно молчал.

— Итак, что мы видим, — заключил Марк. — Молодой парень, восемнадцати лет от роду, обвинен в страшном злодеянии — убийстве. Причем обвинение строится на косвенных показаниях всего лишь одного свидетеля, который утверждает, что Зеленский якобы сам сказал об убийстве им Старченко.

— Я протестую! — вскочил адвокат обвинения. — Прошу вызвать для показаний моего свидетеля, Николая Фокина!

Все, что мог сказать Фокин, Марк знал. Потому слушал спокойно, не ожидая никаких сюрпризов. Дождавшись, когда вопросы у адвоката обвинения иссякнут, он заговорил:

— Скажите, с какой стороны плато упал в ущелье Михаил Старченко?

— Я не видел.

— Когда, согласно вашим показаниям, Михаил Старченко упал, что вы сделали?

— Мы пошли с Макаром вниз.

— Вы видели тело Старченко?

— Нет.

— У меня больше нет вопросов к Фокину, ваша честь. И еще к слову, ваша честь… Я запрашивал характеристику на Николая Фокина у участкового. И вот что открылось. Фокин — заядлый игрок в карты, имел неоднократные приводы в полицию, подозревается в ряде мелких краж. В связи с чем допускаю, что его показания могут быть основаны на шантаже со стороны полиции. Также хочу добавить, что при медицинском освидетельствовании Макара Зеленского судмедэкспертом Гавриловым были зафиксированы телесные повреждения, хотя при оформлении в изолятор временного содержания следов побоев на нем обнаружено не было, что видно из полученной мною копии протокола, составленного при оформлении задержанного. Я лично исследовал предполагаемое место падения Старченко, но ни часов, ни очков, ни паспорта, ни каких-либо других мелких вещей не обнаружил. И наконец, у меня есть неопровержимые доказательства того, что найденный утром десятого октября прошлого года труп был подложен туда накануне вечером и никакой связи с телом безвестно исчезнувшего Старченко не имеет.

Зал бурно загудел. Судья, побагровев, принялся стучать молотком по столу, требуя восстановления тишины.

— Прошу вызвать свидетеля, егеря Адлерского лесничества Караваева Валентина Яковлевича.

Марк был хладнокровен и спокоен, но Дина заметила, что в его глазах мелькнуло торжество. Всегда осторожный в оценке своих шансов на победу, он, похоже, сейчас ничуть не сомневался, что вытащил счастливый билет.

Серое землистое лицо, костлявые узловатые пальцы, сутулая спина. Дина сразу узнала его, мужчину в дождевике. Она видела его дважды.

— Свидетель, представьтесь суду, — отрывисто бросил судья, стараясь скрыть свое раздражение.

— Караваев Валентин Яковлевич. Егерь Адлерского лесничества.

— Что по сути дела можете рассказать суду?

— Обычно я обхожу свой участок один-два раза в день. Участок большой, многолюдный по сравнению с другими — база отдыха там расположена, форелевое хозяйство, так что иначе нельзя. Люди разные встречаются. Вечером девятнадцатого июля прошлого года я, как обычно, обходил свои угодья. У навесного моста через Мзымту ко мне подошли молодые ребята, парень и девушка. Они были сильно встревожены. Из их бессвязного рассказа я понял, что они забрались в труднопроходимые заросли Ахштырского ущелья и там нашли мужской труп. Я сразу сообщил в полицию. Спустя два часа тело извлекли. Судя по состоянию, мужчина — скорее всего, молодой парень, если прикинуть по одежде, — пролежал там дней семь-восемь. Лицо было полностью разбито при падении со скалы — с той стороны, где он упал, много уступов. Когда тело парня увезли в морг, я разобрал заграждения. Несколько дней народ пошумел, да и забыл о происшествии, тем более что никто из отдыхающих на базе отдыха не пропадал. Ниоткуда взялся и так же исчез… А через три месяца… Гляжу — тот же самый труп, у этого же моста, но с другой стороны реки!

— Свидетель, вы можете утверждать, что видели тремя месяцами ранее именно этот труп мужчины? — спросил Марк.

— Да.

— У меня больше вопросов нет. Ваша честь, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами я настаиваю на продлении сроков судебного следствия и на проведении дополнительных мероприятий в Республике Абхазия. Соглашение на этот счет между нашими странами имеется. Я также ходатайствую о проведении некоторых необходимых для установления истины следственных мероприятий.

— Все ходатайства, доказательства и другие документы со стороны защиты были получены и рассмотрены. Никаких документов суд больше принимать не намерен.

Марк допускал данный поворот событий, но не думал, что его отошьют настолько резко.

— Ваша честь, у меня имеется еще важная информация, которую я хотел бы огласить суду.

— Достаточно, уважаемый адвокат! — с сарказмом прервал его судья. — Ваша речь больше напоминает демагогию. На этом ваше выступление считаю законченным, поэтому сядьте, пожалуйста, на свое место.

— Но ваша честь!..

— Все ваши претензии изложите в кассационной жалобе! — повысил голос судья.

— Но я возражаю! — от злости Марк побагровел.

— Вы будете удалены из зала за неуважение к суду, если не остановитесь немедленно, — резко оборвал его судья. — Суд удаляется на совещание с последующим вынесением приговора.

После этих слов у Марка не осталось ни малейших сомнений: приговор был готов заранее, как минимум за несколько дней до судебного заседания. И все его усилия были пустой тратой времени.

Удар молотком по столу.

Марк подумал, что так забивают гвозди в крышку гроба.

— Встать, суд идет! — объявил судебный пристав.

Судья стоя зачитал приговор:

— Суд приговорил: признать Зеленского Макара Арсеньевича виновным по части первой статьи сто пятой Уголовного кодекса Российской Федерации и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Краснодарского краевого суда в течение десяти суток со дня его провозглашения.

Ничего не видя от злости, Марк собрал бумаги со стола и засунул их в портфель. Кровь стучала в висках. Слова прокурора эхом отдавались в голове, рефреном сопровождая быстрые шаги.

«Десять лет… десять лет… десять лет…»

Десять лет за преступление, которого ты не совершал. Когда тебе восемнадцать. Когда только начинается жизнь.

Таганцеву захотелось завыть по-волчьи.

— Марк! — Дина бросилась вслед за стремительно удаляющимся мужем, но дорогу ей перекрыла хлынувшая из соседнего зала толпа.

— Марк Сергеевич! — обратилась к нему женщина в синем костюме.

Он никого не замечал. Глаза его налились кровью, а взор был обращен внутрь себя.

Выскочив на улицу, он стремительно открыл дверцу машины и завел мотор.

— Марк! — Дина наконец догнала мужа, но в этот момент автомобиль сорвался с места и понесся прочь. — Ма-а-арк!

Дина закричала так отчаянно, что шедшие мимо люди остановились и с интересом уставились на нее.

Как назло, в эту минуту рядом не оказалось ни одного такси, а когда машина появилась, мчаться за Марком уже не имело смысла: бог знает, куда его нечистый понес.

Дина села на ступеньку и горько заплакала.

Марк несся, не разбирая дороги. Он был хорошим водителем и очень любил скорость, но сейчас крутил руль машинально. Какая-то сила гнала его вперед, вдаль, и он не задумывался куда. Очнулся, лишь когда понял, что город остался далеко позади, но только еще сильнее надавил на газ.

Жми, жми, подальше от городской суеты и лжи. Прочь от смердящих лживых слов и фальшивых улыбок. Сейчас Марка раздражало все: так некстати выглянувшее солнце, радующиеся жизни птицы, спешащие куда-то по своим делам жители.

— Ненавижу, — сквозь стиснутые зубы рычал он, и желваки вздувались на его скулах. — Ненавижу…

Ближе к Красной поляне зелень исчезла, уступив место льду. Оставив машину, Марк бросился вверх по склону, не разбирая дороги и то и дело проваливаясь по колено в снег. Оставшись один в звенящей тишине, упал в снег и долго лежал так, глядя на небо и слушая стук собственного сердца.

«Неподвижно летящая стрела. В каждый момент времени покоится, одновременно перемещаясь в пространстве. Где здесь правда? Где истина? Нет, не так. Где высшая справедливость? Ее нет? Совсем? Тогда чем я занимаюсь, к чему эти бессмысленные движения? Зачем весь цирк, если ничего нельзя изменить? Я имитирую движение неподвижно летящей стрелы, занимаясь работой, которая никому не нужна. Может, это я сам виноват и на мне лежит печать неудачника?»

Марк застонал, переворачиваясь со спины на живот и утыкаясь лицом в снег. Щеки царапнуло сухим настом, обожгло холодом. В черноте перед закрытыми глазами вдруг возникла дьявольская, корчащая мерзкие гримасы рожа. Марк испуганно сел, торопливо протирая глаза. Но дьявол не испарился. Он по-прежнему висел черным пятном перед глазами и хохотал, беззвучно раскрывая рот.

«Я сошел с ума. Положительно, у меня съехала крыша», — мрачно подумал Марк, разглядывая кривляющуюся рожу.

Сатана корчился, празднуя свою победу.

— Рано радуешься. Я еще с тобой поборюсь, — зло бросил Марк.

— Почему в мире каждый день умирают дети? Почему страдают и умирают невиновные? Куда смотрит бог? Или это его воля? — Дьявольская рожа вытянулась и преобразилась в красивого стройного мужчину. Он выдернул откуда-то из пространства стул и сел на него, закинув ногу на ногу. — Человек рождается невинным, говорит нам Церковь, это дьявол совращает его. А я отвечу: нельзя накормить того, кто не хочет есть. Зачем человек убивает, насилует, предает? Зачем лжет и изворачивается? Почему забывает о вере и справедливости? Да потому, что это бог создал его таким!

— Сгинь, — буркнул Марк.

— Нет, ну так сказать большого ума не надо. Я к вам, Марк Сергеевич, как к умному человеку пришел, а вы — грубить. Адвокат! — Он засмеялся. — От латинского advoco — «приглашать». Кого защищаете вы, Марк Сергеевич? Убийцу! Когда церковь хочет канонизировать мученика, признать нового святого, она устраивает диспут между монахами. Один защищает мученика, он адвокат господа. Другой монах доказывает, что мученик не так уж и свят. Адвокат дьявола ему имя.

— Ты лжешь, Макар невиновен, — прошипел Марк.

Дьявол расхохотался.

— Невиновные мальчики на занятиях сидят, а не едут с сомнительными друзьями в Ахштырское ущелье. Выбор, выбор… Каждый день приходится делать выбор. Решать, с кем дружить, с кем враждовать. Выбрать деньги или честное имя, спокойную, но некомфортную жизнь или карьерный рост. Люди так алчны, так падки до зрелищ! Что соберет больше читателей — высокодуховная тема или небольшой, но добротный скандальчик? Мораль, совесть, душа — это все так мимолетно. Нет ничего приятнее звона денег и ощущения власти над подобными себе. Не правда ли, Марк Сергеевич?

— Наказание должно быть адекватно содеянному! Может, Макар в чем-то и виноват, но он не убивал.

— А помнишь, ты не хотел браться за дело? Потому что привык побеждать. Ты знал, знал, что проиграешь! Так зачем же взялся? А я отвечу тебе: гордыня непомерная у тебя. Решил, что переломишь систему, подомнешь ее под себя. Ну и как? Не вышло? Глупе-ец, ты всего лишь пылинка на жерновах времени.

Сатана саркастически захохотал.

— У тебя ничего не выйдет, — зло ответил Марк. — Зря стараешься, я все равно не верю тебе.

— А был бы умнее — мнения бы своего не менял.

Фигура дьявола сжалась в точку и с хлопком исчезла. Теперь перед глазами были только горы, искрящиеся от ослепительно-белого снега.

На глазах Марка выступили слезы. Он сморгнул и, достав платок, вытер лицо. От усталости и нервного потрясения немного шатало. Утопая по колено в снегу и то и дело спотыкаясь, Марк побрел по склону вниз к машине.

«Унижен в гордыне своей будешь, — вдруг вспомнились ему слова старой цыганки. — Сможешь гордыню смирить — победишь. Не сможешь — пропадешь».

— Ведьма старая, накаркала, — пробормотал он.

Молоденький полицейский, внимательно наблюдавший за Марком все время, пока тот шел по склону, вылез из патрульного автомобиля и двинулся навстречу.

— Все нормально, командир, — через силу улыбнулся Марк, когда лейтенант, козырнув, представился. — Я адвокат. И сегодня впервые в своей жизни проиграл дело. Глупо проиграл. Неожиданно и для себя, и для клиента.

Он раскрыл удостоверение и показал его.

— Вас так шатает. Честно говоря, я подумал, что вы пьяны, — смутился лейтенант.

— Трезв. Как послушница перед причастием.

Марк направился к своему автомобилю.

— Марк Сергеевич! — окликнул его лейтенант. — Вы бы не садились в таком состоянии за руль. Придите сначала в себя, успокойтесь, а потом поезжайте. Дороги занесло, в пяти километрах отсюда был обвал. Все равно, пока расчистят, делать там нечего. Никто не пострадал, но дорогу перегородило напрочь. Через час, думаю, расчистят.

— Вот те раз, — расстроился Марк. — А я, признаться, проголодался. Дома жена с ужином ждет.

— У нас здесь отличное кафе, посидите немного, перекусите. А за это время как раз и дорогу для проезда освободят.

— Ладно, уговорили. Где это ваше самое знатное кафе?

— Так вот же, — парнишка указал полосатым жезлом на ближайшее здание, и Марк, тяжело повернувшись, пошел туда.

Тепло уютного «дома» проникало под кожу, наполняло ее. Достав телефон, Марк включил его и набрал номер Дины.

— Я на Красной поляне. Скоро буду. Потом все объясню.

Сидя за столиком кафе и глядя в окно на бегущие по небу облака, Марк вспоминал детство. Он тогда любил забежать далеко в поле и упасть в траву. Заложив руки за голову, смотреть в небо, разглядывая белые облака. А там — лошадки и пони, и скачущие во весь опор, и встающие на дыбы. Они все торопились за горизонт, и Марк был уверен: именно там находится Сказочная Страна, где волшебные лошадки-облака обязательно станут настоящими. И потом вернутся на зеленые луга пастись и катать на своих загривках детей.

Так казалось ему когда-то в детстве. Повзрослев, он с горечью узнал: нет никакой Сказочной Страны. И чудеса, если они случаются, мы долго и тщательно готовим заранее сами. Облака, исчезнув с горизонта, проливаются далеко-далеко дождем и затем снова становятся облаками.