Сопровождая императора Севера, Юлия с сыновьями проехали через Пизы и Геную и наконец прибыли в Сегуст у южного подножия Альп, место сбора легионов из приданубийских провинций. С севера поступали неутешительные новости. Вирий Луп двинулся навстречу Альбину с чрезмерной поспешностью, и тот решил вступить с ним в бой до подхода войска Севера. В жестоком сражении при Тинурции, в каких-нибудь пятидесяти милях от Лугдуна, Луп снова был разбит и отступил.

– Я должен был это предвидеть! – восклицал Север в походном претории.

– Уже третье поражение подряд, – заметил Плавтиан. – Сперва при Колонии, затем при Августе Треверорум и вот теперь при Тинурции.

– Император умеет считать, – резко сказала Юлия.

Плавтиан метнул на нее яростный взгляд, но сдержался и ничего не ответил. Север, в свою очередь, сурово посмотрел на супругу. Юлия опустила глаза.

– Клянусь Юпитером! – прогремел император. – Так или иначе, это ничего не меняет. Пошли к Лупу нового гонца с приказом отойти и ждать дальнейших указаний. А мы будем двигаться с юга на север. Я сообщу ему, когда можно будет снова идти на Лугдун. Мы возьмем Альбина в клещи и покончим с его войском.

Легаты – Лет, Цилон и сам Плавтиан – знаками и кивками выразили свое согласие. Север поднял руку, и все вышли. Осталась одна Юлия, которая принялась медленно расхаживать вокруг стола с картами.

– Нет, это меняет все, – осмелилась возразить она.

Теперь, наедине с мужем, она могла открыто объявить, что ей не нравится замысел, который Север изложил Плавтиану.

– Что ты имеешь в виду? – не без досады спросил Север. – Я не желаю ломать голову над загадками. Если хочешь сказать что-нибудь, скажи сейчас и прямо.

– Хорошо. – Голос Юлии звучал так, словно она принимала вызов. – Плавтиан прав. Я в кои-то веки с ним соглашусь. Луп терпит уже третье поражение от Альбина. Происходит что-то непостижимое: ренское войско никогда не бывало повержено в приграничных сражениях, меж тем как британские легионы, да что там – даже данубийские неоднократно уступали натиску варварских народов. Силы, подвластные Лупу, безукоризненно защищали границы империи, а теперь выглядят жалко в битве с равным по силе противником, который прежде бывал побежден варварами. Очень странно.

– На что ты намекаешь, женщина? Называй все своими именами, если хочешь обвинить кого-нибудь.

– Измена, – без обиняков заявила Юлия. – Альбин подкупил Вирия Лупа. Только этим могут объясняться его неуспехи в боях с Альбином.

– У нас нет времени выяснять, так ли это. И даже если бы времени хватало, я не вижу способа это проверить. Нам нужны свидетели из окружения Лупа или чье-нибудь письмо.

– Да, ты прав. Но есть еще один выход.

Север шумно дышал. Было хорошо слышно, как он втягивает воздух носом и затем выдыхает.

– Что за выход? – наконец спросил император.

Юлия пошла к нему с другого конца стола и остановилась в паре шагов:

– Сделай так, чтобы наместник Германии не участвовал в главных событиях этой войны. Вели ему направиться на север, скажи, что предпочитаешь видеть его силы запасными или охраняющими берега Британского моря – на тот случай, если Альбин решит отступить туда из Лугдуна. – Юлия говорила очень быстро и, видимо, даже не думала об ином исходе, кроме победы ее супруга. – Луп прилюдно клялся в верности тебе, но, когда дело дошло до сражений, стал действовать неумело и уступает врагу. Предполагалось, что войска Альбина будут потрепаны после столкновения с ренскими легионами. А вместо этого Луп терпит поражения, которые порождают сомнения и страх в тебе и твоих легатах. Об этих сомнениях уже знают данубийские солдаты, все до последнего. Твое же войско всякий раз побеждает: сперва Юлиана, затем Нигера и, наконец, царей Осроены и Адиабены. Трижды победоносное! Но сейчас боевой дух солдат отравлен сомнениями и трепетом, охватывающими их при виде неспособности, а то и предательства Лупа. Я уверена, что он ведет двойную игру. Послушай моего совета, удали германские легионы из Лугдуна. Они ненадежны.

– Но мне требуется как можно больше войск – столько, сколько я могу собрать. Пришлось оставить немало вексилляций на данубийской границе, чтобы там был заслон против набегов маркоманов и роксоланов. Кроме того, несколько легионов разбросаны по всему Востоку, на случай нападения парфян. Альбин же привел из Британии всех своих солдат, оставив провинцию на произвол судьбы и не заботясь о том, что в ней творится. Мне нужны ренские легионы.

– Пока эти легионы возглавляет Луп, их верность будет… вызывать подозрения, – с нажимом ответила Юлия.

– Я не могу сместить его прямо сейчас. Подчиненные ему начальники с этим не смирятся.

– А значит, единственное, что тебе остается, – не дать ему участвовать в приближающейся битве, – с горячностью настаивала она. – Последнее, чего хочет Луп, – сражаться на твоей стороне. Если ты велишь ему направиться к северному побережью Галлии, он с радостью исполнит приказ.

– Но тогда я брошу в бой лишь те данубийские легионы, которые смогу привести. Это очень опасно.

– Поверь мне, ради Элагабала: еще опаснее ввязываться в битву с легионами, которые в любой миг могут развернуться и отступить без твоего приказа. А твои солдаты из Паннонии и Мезии будут повиноваться тебе, как хорошо натасканные собаки. Они верны тебе, надежны и всегда доставляли тебе победы – с тобой во главе. Ты не нуждаешься в Лупе. Послушай меня, удали его из Лугдуна и сражайся с одним лишь данубийским войском.

Север вздохнул и потер лицо обеими ладонями:

– Внутреннее чувство подсказывает мне, что ты права.

– Так и есть, – решительно подтвердила Юлия.

Септимий Север, римский император, кивнул, потом еще и еще раз:

– Я последую твоему совету. Но силы, которые столкнутся при Лугдуне, будут приблизительно равны. Нас ждет бойня, какой Рим не знал уже несколько веков.

– Может, и так, супруг мой, но эта бойня принесет тебе победу над последним врагом. – В голосе Юлии не слышалось ни тени сомнений, сожалений или предостережений. – Все или ничего. Но только без германских легионов.