Сенат собрался вновь – в Атенее, воздвигнутом Адрианом. На заседание должны были явиться все и, как не раз случалось в недавнем прошлом, преторианцы под началом Плавтиана, правой руки Севера в Риме, стали обходить дома сенаторов, требуя от них направиться в Атеней. Только старику Клавдию Помпеяну, по личному распоряжению Севера, разрешили остаться на загородной вилле, из уважения к его возрасту и, как считалось, слабому здоровью. Север восхищался человеком, который трижды отклонял предложение стать императором, отказав сначала Марку Аврелию, затем сенаторам, вознамерившимся поставить его вместо убитого Коммода, и, наконец, продажному Юлиану. В последнее время Рим видел многих самопровозглашенных императоров – Нигера, Альбина и самого Севера; Помпеян же решил не участвовать в борьбе за верховную власть.

Все это, однако, мало трогало префекта претория, не понимавшего, почему Помпеян ведет себя так. Безумец, думал Плавтиан, или, хуже того, слабоумный. Так или иначе, в Сенате это древнее семейство, состоявшее в родстве с самим Марком Аврелием, должен был представлять сын Помпеяна, Аврелий. Плавтиан удовлетворился этим признаком покорности воле сиятельного Севера.

Он наблюдал за тем, как в Атеней входят Дион Кассий, Тит Флавий Сульпициан, Аврелий Помпеян и Гельвий Пертинакс, сын императора, убитого преторианцами всего три года назад. На повестке дня стоял один вопрос: объявить Клодия Альбина, наместника Британии, самопровозглашенного императора, врагом народа.

Голосование было открытым, Атеней заполнили преторианцы – новые гвардейцы, набранные Севером и возглавляемые Плавтианом. Как и следовало ожидать, Альбин единогласно был провозглашен врагом Римского государства. Никто не высказал возражений, никто не подал голоса «против».

– Собрание окончено! – объявил Плавтиан.

Сенаторы потянулись к выходу, шагая мимо префекта претория. Тот внимательно наблюдал за ними, точно силился прочесть их мысли. Плавтиан не был простаком и хорошо понимал: единодушие сенаторов не значит, что среди них нет – как предупреждал Север – противников этого решения, навязанного им.

– В наши дни сенаторы спорят не слишком горячо, – прошептал Дион Кассий, обращаясь к своему старому другу Сульпициану, когда оба были еще далеко от префекта претория.

– Да уж… – согласился тот, не сказав больше не слова: они приближались к Плавтиану. Сульпициан, давний приятель Альбина, чувствовал, как глава преторианцев пронзает его взглядом.

И действительно, Плавтиан внимательно следил за Сульпицианом, который, сам того не сознавая, склонил голову после поражения и покидал Атенеум с огорченным видом. Это насторожило префекта претория, но пока Плавтиан предпочитал смотреть и молчать.