– Есть ли известия с того берега? – осведомилась Салинатрикс у супруга.

Оба смотрели на воду, разделявшую юг Британии и север Галлии.

Клодий Альбин перебросил на южное побережье острова почти все свои войска. Здесь был собран большой флот. Три легиона – Второй Августов, Двадцатый Победоносный Валериев и Шестой Победоносный – готовились погрузиться на корабли и совершить прыжок к континентальным провинциям империи.

Альбин выглядел озабоченным. Он все еще держал в руке письма, полученные утром, – те самые, о содержании которых так хотела узнать его жена. Ему никак не удавалось сообщить ей о последних событиях: наместник Британии был всецело поглощен передвижениями войск.

– Новий Руф сдержал слово, – начал он. – Он уже на юге Галлии и вскоре достигнет Лугдуна, как мы и договаривались. Там он наладит оборону и будет ждать нас с Шестым легионом «Близнецы», который привел из Испании.

– Прекрасные новости! Отчего же ты так мрачен?

Альбин вздохнул очень глубоко и только потом ответил:

– Наместник Германии Вирий Луп соблаговолил известить меня, что остается верен Северу. Мы не можем рассчитывать на него. А без ренских легионов все становится намного сложнее.

– Поэтому ты решил переместить три британские легиона на юг, оголив границу у Адрианова вала?

– Так и есть. Мне нужно все, что есть под рукой. Если меаты и пикты захватят Британию, мы ее отвоюем. Но сейчас главное – расправиться с Севером.

Жена кивнула. Альбин правильно расставил дела в порядке срочности.

– Луп объявил, что остается верен Северу, и мы не можем рассчитывать на него. Выходит, он собирается бросить в бой свои войска, чтобы они сражались бок о бок с данубийскими легионами? Теми самыми, которые, как мы знаем полностью подчиняются Северу? – спросила Салинатрикс, размышляя о том, существует ли хоть какая-нибудь возможность выйти из этого тупика.

– Не знаю. Полагаю, Север заставит его сражаться против нас. Скорее всего, ренские легионы выступят, чтобы преградить мне дорогу к Лугдуну, где я намерен соединиться с Руфом, который привел с собой один легион и наверняка наберет в Галлии дополнительные войска. На месте Севера я бы поступил именно так.

Салинатрикс вновь кивнула. Север отличался большой расчетливостью в военных делах и был хорошим полководцем. Это было бы самым разумным ходом: преградить ее супругу путь из Британии в Лугдун. Из Лугдуна путь вел к Риму, но сперва надо было разделаться с Севером… и его женой.

– Луп относится к числу друзей Севера? – спросила Салинатрикс.

– Насколько я знаю, нет.

– И их родственники тоже не дружат между собой.

– Не дружат.

– Это означает, что в верности Лупа нет ничего личного, просто он думает, что Север выйдет победителем из этой схватки, так?

– Бесспорно так, – согласился Альбин.

Салинатрикс показалось, что в его голосе прозвучала горечь от предчувствия грядущего поражения. Очевидно, супруг был готов дрогнуть. Следовало решить вопрос с ренскими легионами – любым способом.

– Можно воздействовать на Вирия Лупа при помощи золота, – предложила она.

Ее муж невесело рассмеялся.

– Вряд ли у меня хватит золота, чтобы склонить Лупа на свою сторону, – отозвался он с некоторой едкостью.

Как можно не понимать, что мечты о верховной власти в Риме, лелеемые ими с давних пор, вскоре разобьются о суровую действительность? Правда, перед его глазами были три легиона и внушительный флот… но это могло означать лишь то, что его постигнет циклопическое по размерам бедствие.

– Не стоит уговаривать Лупа сражаться на нашей стороне, – продолжила Салинатрикс. – Нам нужно лишь, чтобы он не бился против нас с тем рвением, на которое рассчитывает Север.

Альбин посмотрел на супругу. Посмотрел внимательно – впервые за все время разговора.

– Не очень понимаю, что ты хочешь сказать, но это любопытно.

– Пусть у нас недостаточно золота, чтобы купить безусловную верность Лупа, пусть у нас не хватает сестерциев, чтобы четыре ренских легиона присоединились к нам. Пусть так! Но мы, несомненно, располагаем изрядной суммой, способной сделать так, чтобы Луп не слишком рьяно выполнял указания Севера. К примеру, ему велят остановить тебя в Галлии, а он вдруг потерпит поражение.

– Да, можно попытаться. – Альбин сдвинул брови в раздумье. – Луп сможет на словах хранить верность Северу, а на деле – поддерживать меня. Ему не стоит беспокоиться о том, кто одержит верх, ведь он так или иначе получит вознаграждение. Север будет думать, что Луп воевал вместе с ним, я же буду знать, что он помог мне сокрушить Севера – если победа окажется за нами. Пожалуй, Луп сочтет это привлекательным. В любом случае он возьмет от нас деньги за то, что не станет сопротивляться и замедлять наше продвижение. – Альбин посмотрел на супругу. – Мне по душе твой замысел.

– Есть еще кое-что, – продолжила Салинатрикс, воодушевившись оттого, что ее муж считается с ней, замышляя военные действия. – Даже если Луп будет разгромлен, Север позовет его на решающую битву, которая, вероятно, состоится близ Лугдуна. Он захочет собрать против тебя все силы. Как ты думаешь?

– Полагаю, да. Так он и сделает. Если он не узнает о том, что Луп подкуплен, то, конечно, позовет его.

– А перед битвой ты сможешь предложить Лупу еще денег. Кто продался один раз, так и останется продажным. Представь себе: ренские легионы покидают поле боя в разгар сражения или понемногу отходят, как было условлено заранее. Можно ли обсудить с Лупом и это?

– Надо действовать постепенно, шаг за шагом. Но попробовать стоит. Этот дополнительный замысел кажется мне очень и очень привлекательным. Все, что ослабляет связь между ренскими и данубийскими легионами, повышает вероятность нашего успеха. Я сейчас же отправлю Лупу послание.

– Нет! – резко и властно возразила Салинатрикс. Альбин застыл на месте. – Ты не будешь сноситься с Лупом посредством писем. Исписанный папирус – это улика, которую можно обратить как против отправителя, так и против получателя. Направь к Лупу Лентула, твоего самого доверенного трибуна, пусть они все обговорят. Не должно остаться ни одного клочка папируса, ни одного записанного слова. Это намного безопаснее для Лупа. Его будет труднее очернить в глазах Севера.

Клодий Альбин смотрел на супругу с удивлением и гордостью. Он женился на Салинатрикс из-за денег, и та прекрасно это понимала. То был брак, удобный для обоих: аристократы по рождению, они свысока взирали на нижестоящих. Салинатрикс никогда не была красивой, а с годами подурнела еще больше. Время ее не пощадило, она рано состарилась. Зато теперь, в эти решающие дни, когда надвигалась беспощадная война с Севером, она проявила чудеса изобретательности. Альбину оставалось только восхищаться ею.

– Пошлю Лентула, – объявил он, и, не зная, как проститься с женой – они уже давно не обменивались поцелуями, – положил руку ей на плечо.

Затем отправился на поиски Лентула, которому предстояло пересечь Британское море первым, раньше всех остальных воинов.

Салинатрикс осталась смотреть на море, мысленно упиваясь своим замыслом, который уже начал приводиться в исполнение: ослабить союз между Лупом и Севером. Злобно улыбнувшись, она напоследок вспомнила о Юлии.

– Попробуй решить эту задачу, проклятая сирийская шлюха, – пробормотала она. – Попробуй.