По-моему, Юлия могла бы на этом остановиться.

Довольствоваться тем, что есть.

Но вышло иначе.

Многие упрекали ее в честолюбии. И наверное, справедливо. Но даже если признать за ней этот недостаток, разве не честолюбие двигало многими великими людьми – Александром, Цезарем, Августом?

Согласен, Юлия была весьма честолюбива. Как и многие вокруг нее. С одним существенным отличием – нет, даже двумя. Во-первых, она была единственной женщиной среди многих мужчин. Во-вторых, она была умнее их всех.

После отвоевания Нисибиса они провели зиму в Лаодикее, городке к югу от Антиохии: Север объявил, что столицей будет именно она, а не ее многолюдная соседка. В Антиохии была ставка Нигера, которого горячо поддерживали многие горожане. Слишком уж горячо. Многие антиохийцы даже вступили в войско Нигера и сражались на его стороне при Иссе. Одолев врага и расправившись с его семейством, Север не удовлетворился громадной суммой денег, которую потребовал от жителей Антиохии: он сделал столицу могущественной восточной провинции обычным округом Лаодикеи, ее южной соперницы, которая также получила ius italicum – все права, которые имелись у италийских городов. Именно поэтому Север, совершивший поход в Месопотамию и Осроену и заканчивавший переустраивать римский Восток, решил отдохнуть там несколько недель.

Юлия же еще раз вмешалась, чтобы гнев ее супруга не обрушился на всю Сирию. Тот – отчасти желая угодить жене, отчасти понимая, что следует карать в назидание, но нельзя делать это до бесконечности, – прислушался к ней и не стал проливать моря крови. Решено было разделить Сирию напополам: на севере – новая провинция Келесирия с новой столицей Лаодикеей вместо Антиохии, впавшей в немилость, на юге – Сирия-Финикия, главным городом которой стал Тир. Унижение – но зато никакого кровопролития. К тому же это помогало предотвратить новые мятежи или, по крайней мере, не дать им разрастись.

Сиятельный Север хотел бы действовать суровее, но не мог. Одареннейший военачальник, он, сам того не сознавая, в государственных делах творил волю Юлии. Но даже если в глубине души он все понимал, супруги желали одного и того же: чтобы им принадлежала безраздельная, неоспоримая власть над всей Римской империей. Севера надо было лишь слегка подтолкнуть к правильным действиям. Именно такой толчок дала Юлия – и Север окончательно и бесповоротно встал на этот путь. Если память не подводит меня, это случилось на пиру в честь начала нового года, после возвращения Нисибиса.