Глава двадцатая
Воскресение

Над Иерусалимом разгорается заря. В этот первый день недели (соответствует нашему воскресенью), 16 Нисана, отмечается праздник Омера. В этот праздник первосвященнику передавали первый сжатый сноп ячменя как гарантию грядущего обильного урожая. Семь недель, предшествующих Шавуоту, или Пятидесятнице, празднику сбора пшеницы, начинали отсчитываться на следующий день после Омера.

В то утро несколько галилейских женщин отправились к гробнице. Лука упоминает Марию Магдалину, жену Хузы Иоанну и мать Иакова Марию, добавляя, что были там и другие. Марк называет Марию Магдалину, мать Иакова Марию и Саломею. Вероятно, они провели ночь в доме Иоанна. Большинство апостолов также были там.

Почему женщины пошли к гробнице в столь ранний час? Лука указывает, что они несли благовония и ароматы для помазания тела. Подобная причина, скажем так, не внушает доверия. Иоанн уже сообщал, что в пятницу вечером Иосиф из Аримафеи и Никодим приносили благовония в соответствии с тем, «как обыкновенно погребают Иудеи» (Ин. 19:40). Помазание проведено в соответствии с правилами, и само погребение завершено. В своем рассказе евангелист Иоанн упоминает только одну из женщин – Марию Магдалину. Придя на Голгофу, она обнаруживает, что камень отвален. У нее тому лишь одно объяснение: тело кто-то унес – осквернения могил не были редкостью в античные времена. Она бежит обратно, где видит Петра и «другого ученика, которого любил Иисус». Она говорит им в панике: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его» (Ин. 20:13).

Петр и Иоанн в смятении бегут в сторону Голгофы. На бегу они задаются вопросом, а не украли ли тело их учителя. Но кто? Иудейские стражники? Римляне? Но с какой целью? Ни Петр, ни Иоанн не думают о словах Иисуса о том, что Сын Человеческий воскреснет из мертвых… Когда они добираются до места, то видят, что камень отвален. Иоанн наклоняется и через низкий вход видит в погребальной камере «лежащие пелены». Он не входит внутрь – ему, как постоянному священнику Храма, запрещено прикасаться к мертвому телу, дабы не оскверниться. Петр входит внутрь. Что касается Иоанна, то он уходит, только убедившись, что гробница пуста.

Тело исчезло из погребальной камеры. Но ощущения беспорядка нет. Погребальные пелены лежат в том же положении, в котором они находились при погребении тела, а судариум свернут отдельно и лежит на том же месте, что и при закрытии гробницы. Расположение этих тканей убеждает Иоанна в том, что мертвое тело не оживало. На пеленах нет ни одной морщинки, подобных тем, что появляются на простынях, когда человек пробудился и встал с постели. Если бы тело забрали воры или враги Иисуса, они бы унесли Его в саване. Зачем было тратить время на то, чтобы распеленать тело? А если бы они это сделали, то в спешке побросали бы все как попало. Но всё на месте. Так что вариант с похищением исключается. Примерно так размышлял Иоанн.

Именно здесь, у пустой гробницы, заканчивается историческое исследование и начинается вера. С этого момента историк может лишь записывать свидетельства и сравнивать их в поисках внутренней логики.

Здесь, перед пустой гробницей, спутник Петра утверждается в мысли, что стал свидетелем сверхъестественного явления. «И увидел, и уверовал», – так, строго и с чувством пишет Иоанн (Ин. 20:8). Его вера в воскресшего Христа проистекает из логических рассуждений. Он осознает, что Иисус победил в схватке со смертью и таинственным образом вошел в славу Божью. Наверняка он помнит, как Лазарь появился на пороге гробницы, путаясь в своих пеленах. Но здесь – ничего подобного. Тело Иисуса вышло из-под власти земных законов, оно как будто испарилось.

По дороге домой Иоанн не стал рассказывать Петру о том, что его тревожило. В своем Евангелии он добавляет: никто из них тогда еще не понимал, что Иисусу «надлежало воскреснуть из мертвых».