Одно из последних слов Иисуса на кресте: «Жажду» (Ин. 19:28). Иоанн с точностью очевидца пишет: «Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух» (Ин. 19:29-30).

Этот сосуд принесли на Голгофу римские солдаты. В нем – posca, кислое вино низкого качества, смешанное с водой, уксусом и взбитыми яйцами. Этим напитком жнецы и солдаты обычно освежались в жару. Один из солдат срывает стебель иссопа, прикрепляет к его концу губку, окунает ее в кувшин, а затем подает Иисусу.

Матфей и Марк упоминают об «уксусе». Похоже, это довольно редкий случай, когда Писание искажает действительность (мы уже приводили подобный случай с напитком, предложенным, согласно Матфею, перед казнью Иисусу). Оба евангелиста буквально следуют тексту 68-го псалма (стих 22): «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом».

В действительности, как показывает Иоанн, поднесение губки, смоченной в posca (а не в чистом уксусе), не стоит рассматривать как стремление отравить или посмеяться над жертвой. После того как Иисус был обречен на смерть, солдаты занялись своими делами. Они благосклонно отнеслись к Его просьбе напиться. Было ли то проявлением гуманности с их стороны? Или же, наоборот, они хотели ускорить смерть жертвы? Ведь поглощение жидкости в подобном состоянии часто приводит к летальному исходу. Именно так думал Эрнест Ренан: «На Востоке считают, что если дать попить распятому или посаженному на кол, то это ускорит его смерть». Но факт остается фактом: Иисус умирает сразу после этого. Лука, как и Иоанн, настаивает на том, что Иисус прекрасно осознает, что Отец Его не покинул, что Он Сам отдает Себя в Его руки. Иоанн добавляет, что Иисус возгласил «громким голосом»: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46). Вместо краткого у Иоанна «совершилось» Лука использует 6-й стих 30-го псалма, предваряя его обращением к Отцу.

То, что, как говорится в синоптических Евангелиях, Иисус, «возгласив громким голосом… испустил дух», вполне правдоподобно. Его агония длилась три долгих часа. Поднятый на крест во время ежедневного жертвоприношения Tamid в Храме, Он умер в тот момент, когда первосвященник Каиафа заколол первого пасхального агнца на жертвеннике всесожжения как символ освобождения и спасения Израиля. Кровь священного животного текла так же, как кровь Иисуса на кресте.