Глава VIII. «Январский шторм»

Расположенный в дельте реки Янцзы Шанхай является крупнейшим городом Китая и одним из самых крупных городов мира. Кроме того, в Шанхае сосредоточена значительная часть китайских промышленных предприятий, а в шестидесятые годы прошлого столетия на долю Шанхая приходилась почти половина промышленного производства страны. Шанхайские хунвейбины отличались от своих собратьев из других городов крайним радикализмом. Ну как тут не вспомнить известные слова из «Манифеста Коммунистической партии», написанного Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом: «Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир».

Главой Народного правительства Шанхая (проще говоря – мэром города) в конце 1965 года стал 56-летний Цао Дицю, уроженец города Цзыян. Поскольку председатель Шанхайского комитета КПК и первый политический комиссар Шанхайского гарнизона НОАК Чэнь Писянь в 1966 году проходил длительное лечение онкологического заболевания, Цао Дицю пришлось его замещать. Но Цао нельзя было назвать единовластным главой Шанхая, поскольку важное положение в городе занимал еще шестидесятилетний Вэй Вэньбо, генеральный секретарь Восточно-Китайского бюро ЦК КПК. Партийный стаж Вэя равнялся сорока годам, а стаж Цао был на четыре года меньше. Оба имели богатый опыт организационной работы и ни разу не дали повода усомниться в своей преданности идеалам коммунизма. Собственно говоря, руководство таким важным городом, как Шанхай, можно было поручить только самым верным и надежным сынам партии. Но при всех своих достоинствах Цао Дицю и Вэй Вэньбо имели один существенный недостаток – оба они были сторонниками Лю Шаоци или, во всяком случае, Мао Цзэдун считал их таковыми. Начало культурной революции стало для обоих большим потрясением, но они по мере своих возможностей старались поддерживать в Шанхае относительный порядок. Когда примеру студентов-бунтарей последовали рабочие многочисленных шанхайских предприятий, создавшие 6 ноября 1966 года штаб революционного восстания шанхайских рабочих, Цао с Вэем объявили их контрреволюционерами и попытались разогнать штаб. Однако цзаофани (здесь, в Шанхае, впервые прозвучал этот термин), возглавляемые Ван Хунвэнем, текстильщиком Шанхайской хлопкопрядильной фабрики № 17, оказались «крепким орешком», о который легко можно было сломать зубы…

Тридцатилетний Ван Хунвэнь участвовал в Корейской войне, а на фабрике из рабочих вырос до начальника ополченцев из фабричной охраны. Командирские задатки у него имелись, а в культурной революции он увидел шанс возвыситься и, надо сказать, воспользовался им на все сто процентов, поднявшись до заместителя Председателя КПК и вероятного преемника Мао Цзэдуна. К судьбе Вана мы еще вернемся в конце этой главы, а пока что надо сказать о дацзыбао с обвинениями в адрес руководства фабрики, который Ван и его единомышленники вывесили на своем предприятии 12 июня 1966 года. Местные власти восприняли этот поступок как политически неверный и поддержали фабричное руководство. Рабочей группе, направленной на фабрику № 17 Шанхайским комитетом КПК, удавалось держать обстановку под контролем до начала октября, когда Ван Хунвэнь вывесил новый дацзыбао, в котором обвинял в ревизионизме не только фабричное, но и городское руководство. В промежутке между первым и вторым дацзыбао Ван не сидел сложа руки: стараясь не привлекать внимания фабричной администрации, он основал революционную группировку из бунтарей, поклявшихся отдать свои жизни ради победы культурной революции. С активистами этой группировки Ван побывал в Пекине, где его революционная решимость укрепилась под влиянием столичных бунтарей. По возвращении в Шанхай Ван возглавил штаб революционного восстания шанхайских рабочих, созданный по его инициативе.

Разумеется, Ван и его штаб не могли остаться без внимания члена Группы по делам культурной революции Чжана Чуньцяо, главного редактора шанхайской газеты «Цзефан жибао». С началом культурной революции Чжан постоянно курсировал между Шанхаем и Пекином, где получал инструкции непосредственно от Цзян Цин. У Мао Цзэдуна Чжан Чуньцяо также пользовался доверием после того, как в октябре 1958 года опубликовал в «Цзефан жибао» статью «Разрушим идеологию буржуазных правых!» Мао эта статья понравилась настолько, что он велел перепечатать ее в центральной газете «Жэньминь жибао», а ее автора занес в список своих сторонников.

Ван Хунвэнь – глава цзаофаней Шанхая

Штаб революционного восстания потребовал от Шанхайского комитета КПК и городского правительства заменить «старых бюрократов-ревизионистов» на «революционных бунтарей, пользующихся широкой поддержкой в народе». Разумеется, отцы города отказались исполнять это требование, означавшее не только отставку «старых бюрократов», но и их преследование. Противостояние между штабом революционного восстания и городскими властями привело к продолжительной блокаде железнодорожного сообщения на станции Аньтин близ Шанхая, где 8 ноября 1966 года революционные бунтари легли на рельсы, требуя предоставить им поезд для поездки к Мао в Пекин. Цао Дицю и Вэя Вэньбо совершенно не радовала перспектива встречи Вана Хунвэня с самим Председателем Мао, но успокоить бунтарей они не могли. Номинальный глава Группы по делам культурной революции при ЦК КПК Чэнь Бода прислал шанхайским бунтарям телеграмму с призывом вернуться к работе, но и она не возымела действия. Не нужно удивляться тому, что Чэнь Бода выступил заодно с руководством Шанхая, ведь остановка работы школ и прочих образовательных учреждений не сопровождалась остановкой работы промышленных и сельскохозяйственных предприятий. Кроме того, телеграмма Чэня могла быть ходом, позволявшим выяснить степень накала страстей в Шанхае, – мол, если шанхайские бунтари не прислушаются к призыву главы Группы, значит, их революционная решимость на должной высоте…

В противовес штабу революционного восстания Цао с Вэем создали из лояльно настроенных рабочих отряды Красной гвардии. Изначально такие отряды создавались из партийных работников, пытавшихся сообща защититься от произвола хунвейбинов, однако на Центральной рабочей конференции, созванной Мао в октябре 1966 года, их деятельность была осуждена в качестве примера «буржуазной реакционной линии», после чего подобные отряды стали редкостью, а если где и формировались, то из рабочих. Кроме того, городская администрация пыталась придать противоборству с бунтарями видимость «трений на местах», а не масштабного политического противостояния. Ради этого в жертву были принесены отдельные чиновники, которых обвинили в «ревизионизме» и «следовании по капиталистическому пути». Но разве может тигр, явившийся в деревню, удовольствоваться несколькими цыплятами? Уступки властей были истолкованы революционерами как проявление слабости и оказали на них не умиротворяющее, а, напротив, раззадоривающее действие.

«Крепкий тыл – половина победы», – учил Сунь-цзы, а за Штабом революционного восстания стояла Группа по делам культурной революции, и вдохновляли молодых бунтарей идеи Председателя Мао.

30 декабря 1966 года очередная стычка между «штабистами» и «лоялистами» вылилась в ожесточенное побоище, сопровождавшееся разгромом центрального офиса шанхайских коммунистов. Около ста человек получили ранения разной степени тяжести, более трехсот были арестованы. По примеру своих оппонентов лоялисты отправили делегацию в Пекин, дабы заручиться поддержкой Центрального комитета КПК, и начали всеобщую забастовку, которая полностью парализовала промышленность Шанхая. Затея с делегацией не удалась – во-первых, партийные чиновники встретили ее отправку неодобрительно, а во-вторых, она по дороге была перехвачена хунвейбинами.

1 января 1967 года в газете «Жэньминь жибао» была опубликована передовица под названием «Продолжать культурную революцию до самого конца!», в которой начавшийся год объявлялся «годом ожесточенной борьбы по всей стране», а также говорилось о том, что «пролетарии объединятся с небольшой партийной фракцией каппутистов, бычьими демонами и змеиными духами, чтобы перейти в нападение». Тот, кто хочет победить, должен бить первым, – призыв партии был услышан по всей стране. Что же касается Шанхая, то Группа по делам культурной революции направила сюда Чжана Чуньцяо и Яо Вэньюаня, возвышение которого началось со статьи «О новой редакции исторической драмы “Разжалование Хай Жуя”». Задача им была поставлена четкая – захватить власть в столь важном городе, опираясь на штаб революционного восстания шанхайских рабочих.

4 января 1967 года революционные бунтари захватили редакцию и типографию шанхайской газеты «Вэньхуэй бао» и напечатали около трехсот тысяч экземпляров обращения ко всем жителям города с призывом защитить революцию и полностью разрушить новые планы каппутистов. На следующий день это обращение было опубликовано в «Вэньхуэй бао», а также под контроль бунтарей перешла газета «Цзефан жибао». 5 января состоялось открытое заседание штаба революционного восстания, на котором главной целью революционных бунтарей было объявлено свержение «контрреволюционного» шанхайского народного правительства. Персональные обвинения были высказаны в адрес Вэя Вэньбо, Чэнь Писяня, Цао Дицю и других руководителей. Все они лишались своих должностей и должны были выступить с объяснением своих «контрреволюционных преступлений». От Центрального комитета КПК бунтари потребовали «искоренить буржуазную заразу», то есть провести кадровые перестановки в Шанхайском комитете КПК. 7 января под контроль бунтарей перешли Шанхайское радио и телевидение, чуть позже были созданы Шанхайский штаб революционного производства и Комитет по защите культурной революции. Ван Хунвэнь играл в состоявшемся перевороте вспомогательную роль, основными организаторами были Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюань.

8 января 1967 года, на встрече с членами Группы по делам культурной революции, Мао Цзэдун похвалил действия шанхайских повстанцев, сказав, что эти события являются наглядной демонстрацией того, «как в ходе великой революции один класс свергает другой класс». Также Мао выразил уверенность в том, что революционные бунтари из других мест последуют примеру своих шанхайских товарищей, и обещал им поддержку. Слова Мао положили начало широкомасштабной кампании наступления на сторонников капиталистического пути. «Революционные действия шанхайских товарищей стали примером для всех рабочих, всех честных людей и всех революционеров», – говорилось в совместном заявлении Центрального комитета КПК, Государственного совета КНР, Государственного комитета обороны КНР и Группы по делам культурной революции, опубликованном 11 января. Таким образом, захват власти революционными бунтарями приобрел законный характер, а устроенный ими переворот получил название «Январской революции» или «Январского шторма». «Штормом» шанхайские события впервые были названы 22 января в передовице «Пролетарские революционеры, создайте великий альянс, чтобы захватить власть у тех, кто находится у руля и идет по капиталистическому пути!», опубликованной в газете «Жэньминь жибао».

Формирование новых органов власти происходило при активном участии войск шанхайского гарнизона, которыми командовал генерал Ляо Чжэнго. Ляо не был рьяным сторонником культурной революции, но ему приходилось действовать согласно приказам из Пекина, требовавшим оказывать всестороннее содействие революционным бунтарям. Линь Бяо в своих выступлениях не раз повторял, что «войска должны решительно и всеми имеющимися силами поддержать борьбу пролетарских цзаофаней за захват власти». Скажем прямо, в том, что во время «Январского шторма» Шанхай не скатился в пучину хаоса, велика заслуга генерала Ляо.

Чжан Чуньцяо – председатель Шанхайского революционного комитета. 1967

В борьбе «с окопавшимися у власти каппутистами» шанхайские бунтари выступали сообща, но после победы в их пестрых рядах сразу вспыхнули противоречия, вызванные борьбой за власть и идеологическими противоречиями. После Большого переворота в Шанхае один за другим произошло несколько малых, в ходе которых отдельные группировки бунтарей пытались утвердить свое главенство. Ситуация в Шанхае напоминала ту, что царила в стране после падения империи Цинь…

Переходным органом власти стал Шанхайский революционный комитет, при создании которого использовался «принцип единства трех сторон» – революционных бунтарей, военных, а так же заслуживающих доверия коммунистов. 5 февраля на смену Революционному комитету была создана Шанхайская народная коммуна. Название «коммуна» для нового органа власти порекомендовал сам Мао Цзэдун, но он же вскоре решил от него отказаться, и коммуна была переименована в Шанхайский революционный комитет. Ассоциация с Парижской коммуной, действовавшей в качестве революционного правительства французской столицы с 18 марта по 28 мая 1871 года, очень нравилась Мао и идеально вписывалась в маоистскую модель коммунизма, но шанхайские коммунары проявили непростительное своеволие. Следуя примеру Парижской коммуны, они приняли прокламацию, в которой говорилось о том, что руководство коммуны должно избираться путем демократических выборов, а это шло вразрез со взглядами Мао, который затеял культурную революцию, чтобы расставить на всех уровнях власти верных ему людей. Мао не мог выпустить из-под своего контроля формирование органов власти на местах, что неизбежно случилось бы в ходе демократических выборов. 6 февраля, во время встречи с Чжоу Эньлаем, Чэнь Бода, Цзян Цин и заместителем председателя Государственного комитета обороны маршалом Е Цзяньином, Мао подверг прокламацию шанхайских коммунаров резкой критике как «ошибочную» и «политически вредную».

В середине февраля 1967 года Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюань прибыли в Пекин для консультаций с Мао Цзэдуном и получения очередных инструкций. 23 февраля, сразу же по возвращении в Шанхай, они преобразовали Шанхайскую народную коммуну в постоянно действующий Шанхайский революционный комитет, главой которого стал Чжан Чуньцяо, а Яо Вэньюань и Ван Хунвэнь были назначены его заместителями. Таким образом, Шанхайская коммуна просуществовала гораздо меньше Парижской – всего восемнадцать дней. У многих бунтарей отмена принципа выборности при формировании нового органа революционной власти вызвала недовольство, а лидерам группировок не нравилось, что пост заместителя председателя революционного комитета достался Ван Хунвэню. Главным оппонентом Вана стал Гэн Цзиньчжан, командир Второго рабочего полка, состоявшего из наиболее непримиримых бунтарей, которым больше бы подходило название «бандиты». Вану удалось одержать верх над Гэном. Решительность Вана и его преданность идеям Мао Цзэдуна привели к его избранию в состав Центрального комитета КПК на IX съезде КПК в апреле 1969 года. А на Х съезде КПК, состоявшемся в конце августа 1973 года, тридцативосьмилетний Ван был избран заместителем Председателя КПК и членом постоянного комитета Политбюро (ПКП), став третьим человеком в стране после Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая. Пал Ван Хунвэнь еще быстрее, чем взлетел – в ходе разгрома «Банды четырех», устроенного преемником Мао Цзэдуна Хуа Гофэном.

В целом революционный шанхайский эксперимент оказался провальным – от революционных бунтарей невозможно было ожидать какой-либо стабильности и послушания, они напоминали вырвавшихся на волю необузданных демонов. Дело было не в каких-то шанхайских реалиях, а в том, что бунтари, нацеленные на разрушение, ничем другим заниматься не могли. Покончив с «окопавшимися у власти каппутистами», они принялись бороться друг с другом или начали искать каппутистов в армейских рядах, что не входило в планы Мао Цзэдуна.

Решив одну проблему, Мао создал другую, которую, впрочем, тоже сумел решить…