Глава V. Историческая драма «Разжалование Хай Жуя»

Во время правления династии Мин, а именно в XVI веке, жил чиновник Хай Жуй, славившийся своей неподкупностью. Многое ему довелось пережить, но дело не в этом, а в том, что в начале 1961 года труппой Пекинской оперы была поставлена пьеса известного историка У Ханя «Разжалование Хай Жуя». Повествование о справедливом и неподкупном чиновнике, пользовавшемся уважением в народе, выглядело вполне подходящим для коммунистической сцены…

Я, Хай Жуй, в своем докладе этот слух опровергаю.

Прибыв к месту назначения, Хай Жуй узнаёт о произволе, который творят здесь Сюй Цзе, бывший первым министром при двух императорах, и его сын Сюй Ин. В частности, Сюй Ин отнял землю и все имущество у крестьянина Чжао и довел до смерти его единственного сына.

Но в уездном ямыне чиновники слушать не стали.

Но этого злодею мало – пленившись красотой внучки Чжао, Сюй Ин решает сделать ее своей наложницей, забирает ее среди бела дня и избивает Чжао на глазах у людей. Чжао пытается найти справедливость в суде, но подкупленный Сюй Ином судья Ван Мин-ю обвиняет его в клевете и приговаривает к палочным ударам. Служащие суда забивают несчастного старика насмерть.

Крестьяне жалуются Хай Жую на произвол:

Разобравшись в обстоятельствах дела, Хай Жуй выносит решение. Сюй Ин приговаривается к смертной казни через повешение. Захваченное имущество возвращается законным владельцам, а похищенная девушка возвращается матери. Несправедливый судья Ван Мин-ю приговаривается к обезглавливанию… В общем, все виновные получают по заслугам, а народ радуется и восхваляет Хай Жуя:

Сюй Цзе, который в бытность свою при дворе заступился за Хай Жуя перед императором, просит помиловать сына:

Хай Жуй отказывает. Сюй Цзе угрожает ему, и они ссорятся. Сюй Цзе подает императору жалобу на Хай Жуя и подкупает столичных чиновников для того, чтобы добиться выгодного для себя решения. В Интянь (так называется область, которой правит Хай Жуй) прибывает новый губернатор Дай Фын-сян, который требует от Хай Жуя отменить казнь Сюй Ина и Ван Мин-ю. Но Хай Жуй, ссылаясь на полученный ранее императорский указ, все же казнит обоих, а затем передает свою печать (символ власти) Дай Фын-сяну. Хор за сценой поет:

Вы ознакомились с содержанием пьесы. Попробуйте сказать, в чем заключалась ее «контрреволюционность»? Иначе говоря, почему эта пьеса не понравилась Мао Цзэдуну? Вся необходимая информация у вас есть.

Подсказка – обратите внимание на дату постановки…

Пьеса «Разжалование Хай Жуя» была поставлена в начале 1961 года, вскоре после ее написания. А незадолго до того, в середине 1959 года, на пленуме ЦК КПК против «левацкой» политики Мао выступили высокопоставленные коммунисты во главе с министром обороны маршалом Пэн Дэхуаем. Пэн Дэхуай был разжалован и изолирован под домашним арестом. Аналогии напрашивались сами собой…

Министр обороны Пэн Дэхуай. 1955

Автор пьесы У Хань был не только видным историком, но и заместителем председателя городского народного правительства Пекина и секретаря пекинского горкома КПК Пэн Чжэня.

Он прекрасно разбирался в политической обстановке и выбрал тему для своей пьесы обдуманно, намекая на то, на что хотел намекнуть. Это понимали все, в том числе и Мао Цзэдун, но до поры до времени Мао приходилось держать свои чувства и мысли в узде. Однако осенью 1965 года, на рабочем совещании ЦК, Мао позволил себе высказать претензии к У Ханю: «Император Цзяцзин разжаловал Хай Жуя, а мы в 1959 году разжаловали Пэн Дэхуая. Пэн Дэхуай – это тот же Хай Жуй».

В ноябре 1965 года в шанхайской газете «Вэньхуэй бао» («Литературное обозрение») была опубликована статья Яо Вэньюаня «О новой редакции исторической драмы “Разжалование Хай Жуя”». Автор статьи открыто сказал то, о чем все молчали – о сходстве судеб Хай Жуя и Пэн Дэхуая, а пьесу назвал «антисоциалистической ядовитой травой».

Во время беседы с албанской военной делегацией, состоявшейся 1 мая 1967 года, Мао сказал: «Следует считать, что великая пролетарская культурная революция началась с опубликования критической статьи товарища Яо Вэньюаня о пьесе “Разжалование Хай Жуя” зимой 1965 года. Тогда некоторые ведомства и некоторые районы нашей страны были в руках ревизионистов, воистину они заполнили все, пролезли во все щели. В то время я предложил товарищу Цзян Цин организовать публикацию статьи с критикой пьесы “Разжалование Хай Жуя”, но именно в этом “красном” городе [Пекине] я оказался бессилен. Делать было нечего, оставалось лишь поехать в Шанхай, чтобы организовать это дело. Статью наконец написали, я трижды просмотрел ее и нашел, что в целом она годится. Вручая ее товарищу Цзян Цин, я предложил, чтобы статью просмотрели и другие руководящие работники ЦК, но товарищ Цзян Цин сказала: “Лучше опубликовать статью как она есть. По-моему, товарищи Чжоу Эньлай и Кан Шэн ее могут и не смотреть…” После опубликования статья товарища Яо Вэньюаня появилась в большинстве газет всей страны, но только не в пекинских и не в хунаньских. Я предложил издать статью отдельной брошюрой, но опять натолкнулся на сопротивление, и у меня ничего не вышло… Статья Яо Вэньюаня была сигналом к великой пролетарской культурной революции, поэтому я в ЦК особо руководил разработкой Сообщения от 16 мая. Поскольку враг был весьма насторожен, а тут еще был дан сигнал, то он со своей стороны начал действовать. Конечно, мы тоже должны были действовать. В этом сообщении ЦК уже четко поставил вопрос о линии, а также о борьбе двух линий. В то время большинство не было согласно с моим мнением, временами я оставался в единственном числе, говорили, что мои взгляды устарели. Мне ничего не оставалось, как вынести свое мнение на обсуждение XI пленума восьмого созыва. Только после дискуссии мне удалось набрать чуть больше половины голосов».

В Сообщении ЦК КПК, преданном огласке 16 мая 1966 года на расширенном заседании Политбюро Коммунистической партии Китая, говорилось: «Председатель Мао Цзэдун указывает: представители буржуазии, пролезшие в партию, правительство, армию и различные сферы культуры, представляют собой группу контрреволюционных ревизионистов. Они готовы при первом удобном случае захватить власть в свои руки и превратить диктатуру пролетариата в диктатуру буржуазии. Одних из этих людей мы уже распознали, других – еще нет, а третьи все еще пользуются нашим доверием и готовятся в качестве нашей смены. К примеру, люди, подобные Хрущеву, находятся бок о бок с нами. Партийные комитеты всех ступеней должны отнестись к этому с полным вниманием. Нынешняя Великая культурная революция проводится лишь первый раз. В дальнейшем она обязательно будет проводиться много раз. В последние годы Председатель Мао Цзэдун часто указывает, что для решения вопроса “кто кого” в революции потребуется очень длительный исторический период. При неправильном решении этой задачи в любой момент может произойти реставрация капитализма. Никто из членов партии и народа не должен думать, что после одной-двух или трех-четырех великих культурных революций все будет благополучно. К этому нужно отнестись с величайшим вниманием. Ни в коем случае нельзя утрачивать бдительность».

Еще в июле 1964 года решением ЦК КПК по инициативе Мао Цзэдуна была организована так называемая Группа пяти в составе Пэн Чжэня (председатель), Лу Динъи, Кан Шэна, Чжоу Яна и У Лэнси. Группа должна была проводить организованные критические кампании, направленные на очищение китайской культуры от «буржуазности», «ревизионизма» и прочих «сорняков». По сути, группе полагалось запустить культурную революцию, но ее члены были против политизации вопросов, касавшихся культуры, а именно этого хотелось Мао. В сообщении от 16 мая деятельность «Группы пяти» была подвергнута разгромной критике: «Тезисы доклада так называемой Группы пяти в корне ошибочны, идут вразрез с линией социалистической культурной революции, выдвинутой ЦК и товарищем Мао Цзэдуном, идут вразрез с руководящим курсом относительно классов и классовой борьбы в социалистическом обществе, утвержденном в 1962 году на Х пленуме ЦК КПК восьмого созыва. Насквозь пронизанные двурушничеством тезисы яростно ополчаются против Великой культурной революции, лично развернутой и руководимой товарищем Мао Цзэдуном, против указания товарища Мао Цзэдуна относительно критики в адрес У Ханя… Тезисы доклада так называемой Группы пяти – это фактически тезисы доклада одного лишь Пэн Чжэня, состряпанные им в соответствии с его собственными соображениями в обход товарища Кан Шэна – члена “Группы пяти” – и других товарищей… Как только в печати стали затрагиваться политические вопросы уханевской драмы “Разжалование Хай Жуя”, авторы тезисов позволили себе заявить: “Дискуссию в печати нельзя ограничивать политическими вопросами, есть необходимость развернуть широкую дискуссию по всем научным, теоретическим проблемам”. Кроме того, они при всяком удобном случае давали понять, что в критике по адресу У Ханя нельзя касаться самого главного, нельзя касаться вопроса о разжаловании правых оппортунистов на Лушаньском пленуме ЦК в 1959 году, нельзя говорить об антипартийной, антисоциалистической деятельности У Ханя и ему подобных. Товарищ Мао Цзэдун постоянно учит нас, что борьба против буржуазии в области идеологии – это длительная классовая борьба, исход которой нельзя решить поспешными политическими выводами. А Пэн Чжэнь, умышленно распространяя слухи, многим говорил, будто Председатель Мао Цзэдун считает, что политические выводы относительно критики в адрес У Ханя можно будет сделать через два месяца. Кроме того, Пэн Чжэнь утверждал, что о политических вопросах можно будет говорить лишь через два месяца. Целью Пэн Чжэня было перевести политическую борьбу в области культуры на рельсы так называемой чисто научной дискуссии, которую постоянно проповедует буржуазия. Совершенно ясно, что это – борьба против выдвижения на первое место пролетарской политики, за выдвижение на первое место буржуазной политики».

Пэн Чжэнь вызывал у Мао Цзэдуна особое беспокойство. Мало того, что Пэн позволял себе саботировать указания Мао во время руководства «Группой пяти», так он вдобавок тайно встречался со своим опальным однофамильцем Пэн Дэхуаем и выступал за налаживание отношений с Советским Союзом, в частности – за отправку китайской делегации на XXIII съезд КПСС, проходивший в Москве с 29 марта по 8 апреля 1966 года. Опальный Пэн Дэхуай продолжал пользоваться авторитетом среди военных, уважавших его за честность, справедливость и простоту в общении. Любые контакты с Пэн Дэхуаем, а также попытка налаживания отношений с советским руководством, могли рассматриваться как подготовка государственного переворота, в результате которого на посту Председателя ЦК КПК Мао заменит Лю Шаоци. Умный стратег не раскрывает своих планов до последней минуты и использует любую возможность для того, чтобы ввести противника в заблуждение. В сентябре 1965 года Мао Цзэдун одобрил назначение Пэн Дэхуая руководителем строительства оборонных сооружений и промышленных предприятий на юго-западе страны. Чуя подвох, Пэн попытался было отказаться от назначения, но Мао настоял на своем.

Пэн Чжэнь – будущий глава «Группы пяти», которая должна будет осуществлять цензурирование китайских произведений искусства. 1949

Процесс над «антипартийной кликой Пэн Чжэня – Ло Жуйцина – Лу Динъи – Ян Шанкуня» стал своего рода тренировкой перед началом Большой Игры. О заведующем Отделом пропаганды ЦК КПК и министре культуры КНР Лу Динъи уже упоминалось выше. Можно добавить, что в большую политику Лу никогда не лез, занимаясь лишь идеологическими и культурными вопросами, но в своей деятельности он проявлял определенную самостоятельность и далеко не во всем следовал курсу Председателя Мао.

Ло Жуйцин, член КПК с 1928 года, был одним из создателей китайской Красной армии, стойко сражался против националистов и японцев. С 1949 по 1959 год он занимал пост министра общественной безопасности и пользовался безграничным доверием Мао, который по-свойски называл его «Высоким Ло» и любил повторять, что в присутствии Ло чувствует себя абсолютно спокойно, не опасаясь ничего. После того, как в 1959 году вместе с Пэн Дэхуаем лишился должности и звания начальник Генштаба НОАК Хуан Кэчэн, Ло Жуйцин занял его место и был избран заместителем председателя Госсовета КНР. Ло был безгранично предан Мао Цзэдуну, но вот с Линь Бяо, сменившим Пэн Дэхуая на посту министра обороны, отношения у Ло не сложились. Линь Бяо считал, что Ло «наступает ему на пятки», то есть – зарится на его должность и потому всячески старался очернить Ло в глазах Мао. Линь Бяо представлял для Мао бо́льшую ценность, чем верный Ло Жуйцин. Во-первых, Линь крепко держал армейскую верхушку в своих руках и пользовался в армии гораздо бо́льшим влиянием, нежели Ло. Во-вторых, Линь Бяо был наиболее активным создателем культа личности Мао Цзэдуна, в частности, по его указанию начали распространяться «красные книжечки», которые в первую очередь получили военнослужащие. В-третьих, Линь Бяо обладал талантами политика и превосходно умел манипулировать людьми, что было особенно ценно в преддверии культурной революции. Проще говоря, Ло Жуйцину Мао доверял, но не видел в нем ценного помощника, подобного Линь Бяо. Когда Линь поставил вопрос ребром – «или я, или Ло», Мао дал согласие сначала на снятие Ло с должности начальника Генштаба, а затем на включение его в состав очередной антипартийной клики. В марте 1966 года, в ходе следствия, Ло попытался покончить с собой, выбросившись с третьего этажа, однако попытка оказалась неудачной – он остался жив, но сломал обе ноги, которые впоследствии пришлось ампутировать. Попытку самоубийства сочли признанием вины. В 1975 году Мао Цзэдун реабилитировал Ло Жуйцина, обвинив Линь Бяо, которого тогда уже не было в живых, в фабрикации дела против Ло. Выглядело так, будто Мао был введен в заблуждение и только сейчас прозрел…

Что же касается Ян Шанкуня, который прежде возглавлял Канцелярию ЦК КПК и был членом постоянного комитета Политбюро ЦК КПК, то в начале 1966 года его перевели в Гуандун в качестве члена секретариата провинциального комитета КПК, а затем предъявили обвинение в антипартийной деятельности. На деле ничего антипартийного Ян не совершал, его единственная «провинность» заключалась в том, что он был сторонником Лю Шаоци.

Не только Ло Жуйцину, но и прочим членам «антипартийной клики» посчастливилось дожить до реабилитации. Некоторые биографы склонны приписывать Мао Цзэдуну определенный гуманизм на том основании, что большинство своих политических противников Мао не казнил, а держал в заключении или же отправлял в ссылку. Но гуманизмом здесь даже не пахло. Мао считал смерть слишком легким наказанием для врагов, которым предстояло терпеть лишения и страдания до конца жизни, а кроме того, живому врагу в любой момент можно было предъявить новое обвинение или устроить на основании его показаний разоблачение очередной «антиправительственной» клики. В частности, осужденному Ян Шанкуню хунвейбины предъявили новое обвинение – якобы тот установил подслушивающие устройства в кабинете и личных покоях Мао. На самом деле записывающая аппаратура была установлена открыто, с ведома Мао, для того чтобы дать ему возможность наговаривать свои мысли и распоряжения, которые затем секретари переносили на бумагу. Когда понадобился очередной повод для разжигания страстей, Мао вывернул этот факт наизнанку, обвинив Яна и других сотрудников канцелярии ЦК КПК в шпионаже за председателем.

Глава Государственного совета КНР Чжоу Эньлай в течение длительного времени соблюдал нейтралитет, не примыкая ни к сторонникам Лю Шаоци, ни к тем, кто поддерживал Мао Цзэдуна, но в марте 1966 года сделал выбор (или решил, что дальше притворяться уже не нужно) и начал открыто поддерживать Мао. Также среди сторонников Мао были министр общественной безопасности Се Фучжи и «серый кардинал» госбезопасности Кан Шэн. Имея на руках такие козыри, можно было надеяться на победу, несмотря на то что большинство функционеров поддерживало Лю Шаоци, а часть армейской верхушки втайне сочувствовала Пэн Дэхуаю и желала его возвращения на пост министра обороны.

Изначально «Сообщение от 16 мая» было секретным внутрипартийным документом: прежде чем начинать культурную революцию всерьез, Мао хотел предварительно убедиться в надежности своих позиций. Поводы для опасений имелись – неспроста же Пэн Чжэнь сначала препятствовал публикации статьи Яо Вэньюаня в центральной прессе, а затем пытался вывести своего заместителя У Ханя из-под удара… Знаете, в чем заключалась гениальность политической кампании под названием «Великая пролетарская культурная революция»? В том, что меньшинству (Мао и его сторонникам) удалось одержать победу над оппозиционным большинством.

Чжоу Эньлай, глава Государственного совета КНР, и Ли На, дочь Мао Цзэдуна и Цзян Цин. 1966

«Председатель Мао Цзэдун постоянно учит: без разрушения нет созидания, – говорилось в “Сообщении”. – Разрушение – это критика, это революция. Разрушение требует выяснения истины, а выяснение истины и есть созидание. Прежде всего разрушение, а в самом разрушении заложено созидание». О разрушении поется и в международном пролетарском гимне «Интернационал»: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, кто был никем – тот станет всем!» Разница лишь в том, что Мао Цзэдун предлагал разрушать «новый мир», причем – не один раз.

Что же касается «подлого ревизиониста» У Ханя, то ему пришлось признать свои идеологические ошибки, однако при этом он упорно отрицал контрреволюционность своих мотивов. Упорство обошлось У дорого – он был арестован как «нераскаявшийся враг» и умер в заключении осенью 1969 года то ли от туберкулеза, то ли от побоев.

По указанию Мао Цзэдуна текст «Сообщения от 16 мая» разработали Цзян Цин, Кан Шэн, главный редактор партийного журнала «Хунци» («Красное знамя») Чэнь Бода, главный редактор шанхайской газеты «Цзефан жибао» («Освобождение») Чжан Чуньцяо и помощник секретаря Мао Цзэдуна, а также член совета редакции партийного журнала «Хунци» Ци Бэньюй. 8 декабря 1965 года Ци Бэньюй опубликовал в «Хунци» статью «Изучать историю в интересах революции», ставшую продолжением известной статьи Яо Вэньюаня. «Ни за какие деньги не купить знание будущего», – говорят китайцы. Мог ли Хай Жуй, разжалованный в 1566 году, предположить, что через четыре столетия его история будет иметь продолжение?

Разгромленная в «Сообщении» «Группа пяти» была распущена, а 28 мая 1966 года была учреждена Группа по делам культурной революции при ЦК КПК, которую формально возглавил Чэнь Бода. Реальным же главой Группы являлась Цзян Цин. Номинально эта группа подчинялась постоянному комитету политбюро ЦК КПК, среди членов которого (пока еще) был Лю Шаоци, но действовала по указаниям Мао Цзэдуна – «кусала того, которого он просил укусить». Помимо авторов «Сообщения», в группу вошли еще тринадцать человек, в том числе и Се Фучжи.

Так было положено начало Великой пролетарской культурной революции, ставшей наиболее левацким из всех левацких экспериментов Мао Цзэдуна. Но даже сам Мао не мог в точности предсказать дальнейшего развития событий.

Кстати говоря, до всеобщего сведения «Сообщение» было доведено ровно через год, 16 мая 1967 года: прежде чем оглашать великие решения, нужно убедиться в том, что народ воспримет их положительно.