Если бы я не перестал беспокоиться, я бы давно лежал в могиле

Конни Мак

Больше 63 лет я профессионально занимаюсь бейсболом. В 80-е годы прошлого века, когда все начиналось, никто не платил мне жалованья. Мы играли на пустырях, спотыкаясь о консервные банки и перетертые хомуты. После окончания игры мы пускали шляпу по кругу. Сборы были довольно скудными; а мне еще приходилось содержать овдовевшую мать и младших братьев и сестер. Иногда вся команда ужинала собранной в лесу земляникой или морскими гребешками.

Тогда у меня имелось много причин для беспокойства. Я – единственный тренер, чья команда семь лет подряд в конце сезона оказывалась на последнем месте. За восемь лет моя команда терпела поражение 800 раз. После нескольких поражений я обычно так беспокоился, что не мог ни есть, ни спать. Но я перестал беспокоиться двадцать пять лет назад и искренне верю: если бы я не перестал беспокоиться тогда, я уже давно лежал бы в могиле.

Оглядываясь на свою долгую жизнь (я родился, когда президентом был Линкольн), я считаю, что мне удалось победить беспокойство благодаря следующим причинам:

1. Я понял, насколько тщетно беспокойство. Оно заводит в тупик и способно лишь навредить профессиональной карьере.

2. Беспокойство способно подорвать здоровье.

3. Я постоянно был так занят планированием и разработкой будущих игр, что у меня не оставалось времени беспокоиться из-за уже проигранных матчей.

4. Наконец, я взял за правило никогда не распекать игрока за ошибки раньше, чем через сутки после игры. В начале профессионального пути я обычно переодевался в одной раздевалке с игроками. Если команда проигрывала, я не мог воздержаться от критики и ожесточенно спорил с игроками из-за их ошибок. Позже я понял, что такой подход лишь увеличивает мою тревожность. Игрок, которого критикуют при других, не склонен идти навстречу. Более того, он ожесточается. Поэтому я старался не подходить к игрокам сразу после поражения. Я не обсуждал с ними игру до следующего дня. К тому времени я уже остывал, ошибки не казались такими фатальными, я мог все обсуждать спокойно, а ребята не злились и не старались защищаться.

5. Я старался вдохновлять игроков похвалами, а не подрывать их уверенность в себе, подчеркивая ошибки. Надеюсь, мне удавалось для каждого найти доброе слово.

6. Я понял, что больше беспокоюсь, когда устаю; поэтому я старался спать по десять часов ночью и еще дремать днем. Иногда даже пятиминутный сон очень полезен.

7. По-моему, я избегаю беспокойства и продлеваю себе жизнь благодаря тому, что остаюсь активным. Мне 85 лет, но я не собираюсь уходить на пенсию, пока не замечу, что постоянно говорю одно и то же. Когда начну, тогда пойму, что я старею.

Конни Мак не читал книгу о том, «Как перестать беспокоиться», поэтому он сам для себя все продумал. Почему бы и вам не составить список правил, которые помогали вам в прошлом, и не выписать их здесь? (Д. К.)

Способы, которые помогли мне справиться с беспокойством:

По одному, джентльмены, по одному

Джон Миллер, автор книги «Посмотрите на себя»

Много лет назад я обнаружил, что не избавляюсь от тревог, если стараюсь убежать от них, зато могу вытеснить их, изменив психологическое отношение к ним. Ведь тревоги находятся не снаружи, а внутри меня.

С течением времени оказалось, что время механически устраняет большую часть моих тревог. Более того, мне часто трудно бывает вспомнить, о чем я беспокоился неделю назад. Поэтому у меня есть правило: никогда не беспокоиться из-за проблемы, пока не пройдет по меньшей мере недели. Конечно, я не могу всегда полностью изгонять из головы ту или иную проблему на неделю, зато я не позволяю проблеме управлять моим разумом, пока не пройдут назначенные семь дней. К тому времени либо проблема разрешится сама собой, либо я так изменю свое отношение к ней, что она больше не обладает властью сильно меня тревожить.

Мне очень помогли философские замечания сэра Уильяма Ослера, который был не только великим врачом, но и великим художником в величайшем из искусств – в искусстве жить. Одно его утверждение особенно мне помогло. На ужине, устроенном в его честь, сэр Уильям сказал: «Больше, чем что-либо другое, я должен благодарить за все свои успехи возможности посвятить себя повседневным делам и стараться выполнять их как можно лучше, позволив будущему самому позаботиться о себе».

Справляясь с тревогами, я выбрал своим девизом слова старого попугая, о котором рассказывал мне отец. Этого попугая держали в клетке, висевшей над входом в охотничий клуб в Пенсильвании. Когда члены клуба входили в дверь, попугай снова и снова повторял единственные слова, которые он знал: «По одному, джентльмены, по одному!» Оказалось, что, если разбираться с проблемами по одной, я сохраняю спокойствие и выдержку, несмотря на многочисленные обязанности и бесконечные дела. «По одному, джентльмены, по одному!»

Мы снова вспоминаем один из основных принципов управления беспокойством: «ЖИТЬ СЕГОДНЯШНИМ ДНЕМ». Почему бы не перечитать соответствующую главу? (Д. К.)

Теперь я всюду ищу зеленый свет

Джозеф М. Коттер (Чикаго, Иллинойс)

В детстве, отрочестве и став взрослым, я все время беспокоился и тревожился по самым разным причинам. Одни были важными, однако большинство причин оказывалось надуманным. В тех редких случаях, когда оказывалось, что поводов для беспокойства нет, я беспокоился, боясь, что что-то упускаю.

Два года назад я начал жить по-новому. Новый способ требовал самоанализа моих недостатков и немногочисленных добродетелей; я проводил, так сказать, «поиск и бесстрашный нравственный учет» самого себя. Тогда я ясно понял, в чем причина моего беспокойства.

Оказалось, что я не умею жить только сегодняшним днем. Я тревожился из-за вчерашних ошибок и боялся будущего.

Мне снова и снова повторяли, что «сегодня – это завтра, из-за которого я беспокоился вчера». Но со мной такой принцип не срабатывал. Мне советовали составлять программу на сутки. Уверяли, что сегодня – единственный день, над которым я властен, и каждый день мне следует по максимуму использовать свои возможности. В этом случае я буду так занят, что у меня не останется времени на беспокойство о прошлом или будущем. Совет был логичным, но мне почему-то было трудно воплотить его в жизнь.

И вдруг я получил ответ – внезапно, как выстрел в темноте. Как вы думаете, где я его нашел? На платформе Северо-Западной железной дороги в семь вечера 31 мая 1945 года. Вот почему я так отчетливо запомнил важный для меня час.

Мы провожали друзей к поезду. Они возвращались из отпуска и уезжали к себе домой, в Лос-Анджелес. Еще шла война; на вокзалах собирались толпы. Вместо того чтобы сесть в вагон вместе с другими провожающими, я побрел по путям к голове поезда. Целую минуту я любовался большим сверкающим паровозом. Затем я перевел взгляд на пути и увидел огромный семафор. На нем горел желтый свет. Потом свет сменился на ярко-зеленый. В тот миг машинист ударил в колокол; я услышал знакомые слова: «По вагонам!» – и через несколько секунд огромный состав обтекаемой формы отошел от станции и отправился в путешествие длиной в 2300 миль.

Голова у меня закружилась. Внутри формировалась какая-то мысль… Вдруг до меня дошло. Машинист дал мне ответ, который я искал. Он отправлялся в далекий путь, руководствуясь лишь одним зеленым светом. Будь я на его месте, мне захотелось бы заранее увидеть все зеленые семафоры на всем протяжении пути. Конечно, это невозможно, однако именно так я пытался поступать со своей жизнью! Я сидел на станции и никуда не ехал, потому что слишком старался разглядеть то, что ждало меня впереди.

Голова переполнялась мыслями. Машинист не беспокоился о проблемах, с которыми он мог столкнуться по пути. Наверное, где-то придется задержаться, замедлить ход, но не для того ли придуманы сигнальные системы? Желтый свет – сбрось скорость и не волнуйся. Красный свет – впереди опасность, остановись. Поездка на поезде безопасна благодаря хорошей сигнальной системе.

Я спросил себя, почему у меня нет хорошей сигнальной системы для моей жизни. И понял, что такая система у меня есть. Ее дал мне Господь. Он управляет ею, поэтому она должна быть надежной. И я начал всюду искать зеленый свет. Где его найти? Если Господь создал зеленый свет, почему не спросить Его? Так я и поступил.

Сейчас, молясь каждое утро, я получаю зеленый свет на весь день. Время от времени я вижу желтый свет, который призывает меня сбросить скорость. Иногда я получаю красный свет, который останавливает меня, не давая разбиться. После того как два года назад сделал важное открытие, я не беспокоюсь. За прошедшие два года семьсот с лишним раз я видел зеленый свет. Путешествие по жизни стало гораздо легче без беспокойства о том, каким будет следующий семафор на моем пути. Какого бы цвета он ни был, я знаю, что мне делать.