Я жил в саду Аллаха

Р. В. К. Бодли, потомок сэра Томаса Бодли, основателя Бодлианской библиотеки; военный деятель, писатель и журналист, автор «Ветра в Сахаре», «Предтечи» и еще 14 книг

В 1918 году я повернулся спиной к тому миру, который хорошо знал, отправился в Северо-Западную Африку и жил с арабами в Сахаре, «саду Аллаха». Я провел там семь лет. Я научился говорить на языке кочевников, я носил их одежду, ел их еду и принял их образ жизни, который за последние двадцать веков почти не изменился. Я стал владельцем овец и спал на земле в арабских шатрах. Кроме того, я подробно изучал их религию. Более того, позже я написал книгу о пророке Мухаммеде, названную «Предтеча».

Те семь лет, которые я провел с пастухами-кочевниками, стали самыми мирными и спокойными в моей жизни.

До того у меня уже имелся богатый и разнообразный опыт: я родился в английской семье в Париже и девять лет жил во Франции. Позже я получил образование в Итоне и Королевском военном колледже в Сандхерсте. Затем я провел шесть лет в Индии как британский офицер; я играл в поло, охотился и занимался исследованиями в Гималаях, а также участвовал в военных операциях. Я сражался на Первой мировой войне, а после ее завершения меня послали на Парижскую мирную конференцию в качестве помощника военного атташе. То, что я там увидел, потрясло и разочаровало меня. Все четыре года на Западном фронте я считал, что мы боремся за спасение цивилизации. Но на Парижской мирной конференции я увидел, как эгоистичные политики закладывают основы для Второй мировой войны – каждая страна старалась захватить себе все, что можно, усиливая национальные противоречия и оживляя интриги тайной дипломатии.

Я устал от войны, устал от армии, устал от общества. Впервые в жизни я не спал ночами, беспокоясь о том, как мне следует жить. Ллойд Джордж советовал мне заняться политикой. Я собирался последовать его совету, когда случилось нечто странное, сформировавшее и определившее мою жизнь на следующие семь лет. Все случилось после разговора, который продолжался менее 200 секунд, – разговора с Томасом Лоуренсом, Лоуренсом Аравийским, самой яркой и романтической фигурой, порожденной Первой мировой войной. Он жил в пустыне с арабами и посоветовал мне последовать его примеру. Вначале его предложение показалось мне фантастическим.

Однако я твердо решил уйти из армии, и мне нужно было чем-то заниматься. Гражданские работодатели не хотели брать на работу таких, как я, бывших офицеров регулярной армии, тем более что рынок труда был переполнен миллионами безработных. Поэтому я последовал предложению Лоуренса и уехал в Аравию. Рад, что я так поступил. Арабы научили меня, как побеждать тревогу. Подобно всем истинным мусульманам, они фаталисты. Они верят, что каждое слово Мухаммеда, записанное в Коране, – это божественное откровение Аллаха. Поэтому, когда Коран говорит: «Господь создал тебя и все твои поступки», они понимают это буквально. Вот почему они так спокойно воспринимают жизнь и никогда не спешат и не злятся без нужды, если что-то идет не так. Они понимают: то, что предопределено, предопределено; и никто, кроме Бога, не может ничего изменить. Однако это не значит, что перед лицом катастрофы они сидят и ничего не делают. Для примера позвольте рассказать вам о сильной, обжигающей буре сирокко, которую я пережил в Сахаре. Ветер завывал и ревел три дня и три ночи. Он был таким сильным, таким неистовым, что разносил песок из Сахары на сотни миль вдоль побережья Средиземного моря и долетел даже до долины Роны во Франции. Ветер был таким горячим, что мне казалось, будто у меня на голове горят волосы. В горле пересыхало. Глаза жгло. На зубах скрипел песок. Мне казалось, будто я стою перед стекловаренной печью. Я сходил с ума, сохраняя при этом здравый смысл. А арабы не жаловались. Они пожимали плечами и говорили: «Мактуб», что значит «так предначертано».

Но сразу после того, как песчаная буря заканчивалась, они приступали к действию: они резали всех ягнят, так как понимали, что те все равно погибнут; зарезав их, они надеялись спасти овцематок. Зарезав ягнят, стада гнали на юг, к воде. Все это делалось спокойно, без тревог, жалоб и оплакивания потерь. Вождь племени говорил: «Все не так плохо. Мы могли потерять все. Но, хвала Аллаху, мы сохранили сорок процентов овец и можем начать все сначала».

Помню еще один случай, когда мы ехали по пустыне в автомобиле и у нас лопнула покрышка. Шофер забыл починить запаску. И вот мы остались всего с тремя покрышками. Я негодовал, ругался и волновался; я спросил арабов, что нам делать. Они напомнили мне, что волнение не поможет и только разгорячит человека. Они сказали, что лопнувшая покрышка – это воля Аллаха, и здесь ничего не поделаешь. Поэтому мы осторожно поползли дальше на ободе колеса. Вскоре машина заглохла и остановилась. У нас кончился бензин. Вождь просто заметил: «Мактуб!» – и снова, вместо того чтобы кричать на водителя, который не догадался захватить с собой запас бензина, все сохраняли спокойствие. К месту назначения мы пошли пешком, напевая по пути.

Семь лет, что я провел с арабами, убедили меня в том, что неврастеники, безумцы и пьяницы Америки и Европы – плоды поспешной и утомительной жизни, какую ведут представители нашей так называемой цивилизации.

Живя в Сахаре, я не знал тревог. Я нашел там, в саду Аллаха, безмятежное довольство и физическое благоденствие, которое многие из нас так напряженно и отчаянно ищут.

Многие презрительно относятся к фатализму. Может быть, они правы. Кто знает? Но всем стоит понять, что в нашей жизни есть место предопределению. Так, если бы я не поговорил с Лоуренсом Аравийским в жаркий августовский полдень в 1919 году, я прожил бы жизнь совершенно по-иному. Оглядываясь назад, я понимаю, что иногда на мою жизнь оказывали влияние события, над которыми я не был властен. Арабы называют это «мактуб», «кисмет» – «воля Аллаха». Называйте как угодно. Это оказывает на вас странное действие. Я знаю одно. Сейчас, через семнадцать лет после того, как я покинул Сахару, я по-прежнему сохраняю счастливую покорность неизбежному, которой научился у арабов. Такая философия подействовала на мои нервы гораздо лучше, чем тысяча успокоительных препаратов.

Мы с вами не мусульмане и не фаталисты. Но когда над нашей жизнью дуют сильные, горячие ветра и мы не можем ничего с ними поделать, давайте и мы примем неизбежное. А потом будем деловито собирать осколки (Д. К.).