Как я избавился от комплекса неполноценности

Элмер Томас, сенатор Соединенных Штатов от Оклахомы

В 15 лет меня постоянно одолевали беспокойство, страхи и застенчивость. Я был очень высоким для своего возраста и тощим, как шпала. Рост мой составлял 6 футов 2 дюйма, а весил я всего 118 фунтов. Несмотря на высокий рост, я был слабым и не мог состязаться с другими мальчиками в бейсболе или беге. Одноклассники смеялись надо мной и дразнили Жердью. Я был таким нервным и таким застенчивым, что боялся встречаться с девушками; к тому же я почти ни с кем не виделся, так как наша ферма находилась вдали от дороги и была окружена густыми зарослями, которые не прореживали с начала времен. Мы жили в полумиле от железной дороги, и часто проходила целая неделя, прежде чем я видел кого-то, кроме матери, отца, братьев и сестер.

Я стал бы неудачником, если бы позволил тревогам и страхам одолеть меня. Каждый день я думал о том, какой я длинный, тощий и слабый. Я не мог думать ни о чем другом. Мои смущение и страх были настолько сильными, что их почти невозможно описать. Моя мама, школьная учительница, понимала, что я чувствовал. Она сказала мне: «Сынок, ты должен получить образование, чтобы зарабатывать на жизнь головой, потому что тело всегда будет помехой».

Так как родители не могли платить за мое обучение в колледже, я знал, что придется пробиваться самому. Зимой я охотился – ставил капканы на опоссума, скунса, норку и енота; весной продал шкурки за четыре доллара и на вырученные деньги купил двух поросят. Я кормил поросят пищевыми отходами и кукурузой, а на следующую осень продал их за 40 долларов. На вырученные деньги я поехал в Центральный педагогический колледж, расположенный в Данвилле (Индиана). Доллар 40 центов в неделю я платил за еду и 50 центов в неделю – за комнату. Я носил коричневую рубашку, сшитую моей матерью (судя по всему, она специально выбирала немаркую ткань). Я носил костюм, когда-то принадлежавший отцу. Отцовская одежда плохо на мне сидела, как и его старые туфли с гетрами; по бокам у них были эластичные резинки, которые давно растянулись, и туфли вечно сваливались с ног при ходьбе. Я стеснялся общаться с другими студентами, поэтому по вечерам вечно сидел один в своей комнате и учился. Больше всего на свете мне хотелось купить в магазине нормальную одежду, которая была бы мне по размеру; одежду, которой мне бы не было стыдно.

Вскоре произошли четыре события, которые помогли мне преодолеть беспокойство и комплекс неполноценности. Одно из этих событий придало мне смелости, надежды и уверенности; оно совершенно изменило всю мою оставшуюся жизнь. Кратко опишу эти события.

Первое. После того как я проучился в педагогическом колледже всего восемь недель, я сдал экзамен и получил сертификат третьего класса для преподавания в сельских школах. Хотя сертификат действовал всего полгода, он стал наглядным доказательством того, что кто-то поверил в меня; впервые в меня поверил кто-то, кроме мамы.

Второе. Совет школы в поселке Хэппи-Холлоу принял меня на работу учителем с заработной платой 2 доллара в день, или 40 долларов в месяц. Я получил еще одно доказательство того, что в меня поверили.

Третье. Едва получив первый чек, я купил в магазине одежду, которую мне было не стыдно носить. Подарите мне сейчас миллион долларов, и я буду вполовину не так рад, как радовался своему первому костюму, за который я заплатил всего несколько долларов.

Четвертое. Подлинно поворотный пункт в моей жизни, первая победа в борьбе со смущением и комплексом неполноценности произошли на сельской ярмарке, которую ежегодно проводили в Бейнбридже (Индиана). Мама уговорила меня участвовать в конкурсе ораторов, который проводился на ярмарке. Сама мысль об участии казалась мне фантастической. Мне не хватало смелости выступать даже перед кем-то одним, не говоря уже о толпе. Но мамина вера в меня была поистине трогательной. Она не сомневалась, что меня ждет великое будущее. Через меня, своего сына, она проживала свою жизнь. Ее вера вдохновила меня, и я принял участие в конкурсе. В качестве темы я выбрал последнюю вещь на свете, в которой я разбирался: «Изобразительное искусство и гуманитарные науки Америки». Откровенно говоря, начиная готовиться, я понятия не имел, что такое «гуманитарные науки», но это не имело значения, ведь мои слушатели тоже этого не знали.

Я выучил свою цветистую речь наизусть и много раз произносил ее, обращаясь к деревьям и коровам. Ради мамы мне так хотелось произвести хорошее впечатление, что, наверное, я говорил с чувством. Как бы там ни было, я получил первый приз. Я был ошеломлен. Слушатели радостно приветствовали меня. Те самые мальчишки, которые когда-то смеялись надо мной и обзывали Жердью, хлопали меня по спине и говорили: «Элмер, я знал, что ты справишься». Мама обняла меня и расплакалась. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: победа на конкурсе стала поворотным пунктом в моей жизни. Местные газеты поместили статью обо мне на первой полосе; мне предсказывали великое будущее. Благодаря победе на конкурсе земляки обо мне узнали. Я стал гораздо увереннее в себе. Теперь я понимаю: не победи я на конкурсе, наверное, я ни за что не стал бы сенатором Соединенных Штатов. Победа не только расширила мой кругозор, но и позволила понять, что у меня есть способности, о которых я даже не подозревал. Однако важнее всего то, что первым призом на конкурсе ораторов стала годичная стипендия в Центральном педагогическом колледже.

Я отчаянно жаждал образования. Поэтому следующие несколько лет, с 1896-го до 1900-го, я делил время между образованием и преподаванием. Чтобы оплатить учебу в Университете Депо в Гринкасле (Индиана), я работал официантом, топил печи, косил газоны, вел счета, летом нанимался на фермы и на строительство дорог.

В 1896 году, когда мне было всего 19 лет, я произнес 28 речей, призывая избирателей голосовать за Уильяма Дженнингса Брайана. Речи в поддержку Брайана вызвали во мне желание самому заняться политикой. Поэтому, поступив в Университет Депо, я прилежно изучал право и ораторское искусство. В 1899 году в Индианаполисе я представлял университет в дебатах на тему: «Следует ли разрешить избирать сенаторов Соединенных Штатов всенародным голосованием». Я побеждал на других конкурсах ораторов и стал главным редактором ежегодника выпускников колледжа 1900 года «Мираж» и университетской газеты «Палладий».

Получив диплом бакалавра в Университете Депо, я последовал совету Хораса Грили, который призывал молодых людей «идти на Запад» – только я поехал не на Запад, а на Юго-Запад. Я отправился на новую территорию, в Оклахому. Когда открыли индейскую резервацию кайова, команчей и апачей, я подал заявку и открыл юридическую контору в Лотоне (Оклахома). Тринадцать лет я провел в сенате штата Оклахома, четыре года – в нижней палате конгресса, а в 50 лет исполнилась моя мечта: меня избрали в сенат Соединенных Штатов от Оклахомы. Я служу в этом качестве с 4 марта 1927 года. С 16 ноября 1907 года, когда Оклахома и Индейские территории стали штатом Оклахома, демократы моего штата неоднократно удостаивали меня чести номинироваться – сначала в сенат штата, затем в конгресс, а позже в сенат Соединенных Штатов.

Я рассказал о себе не для того, чтобы похвастать своими поверхностными достижениями, которые вряд ли могут заинтересовать кого-то, кроме моих близких. Я рассказал о себе в надежде, что рассказ придаст смелости и уверенности какому-нибудь бедному парню, который сейчас так же страдает от беспокойства, застенчивости и ощущения своей неполноценности, как я, когда носил старую одежду отца и его туфли, грозившие свалиться с ног при ходьбе.