Глава 18. Как излечить меланхолию за две недели

Начиная писать эту книгу, я предложил приз в 200 долларов за самую полезную и вдохновляющую историю из жизни на тему «Как я победил беспокойство».

Судьями на конкурсе стали Эдди Рикенбакер, президент «Истерн эйрлайнз», доктор Стюарт У. Макклелланд, президент Мемориального университета Линкольна, и радиокомментатор Х. В. Калленборн. Однако два присланных рассказа оказались такими замечательными, что жюри оказалось не в состоянии выбрать один из них. Поэтому первый приз разделили пополам. Вот один из рассказов, удостоенных первого приза. Он принадлежит К. Р. Бэртону, который работает в отделе продаж «Уиззер мотор» корпорации «Миссури», которая находится в Спрингфилде (Миссури).

«Я потерял мать, когда мне было девять лет, а отца – когда мне исполнилось двенадцать, – написал Бэртон. – Отца убили, а мать девятнадцать лет назад просто вышла однажды из дому, и больше я ее не видел, как и двух моих младших сестер, которых она взяла с собой. Мать ни разу не написала мне; первую весточку от нее я получил лишь через семь лет после ее ухода. Отец погиб в автомобильной аварии через три года после ухода матери. Они с компаньоном купили кафе в маленьком миссурийском городке; и, когда отец находился в отъезде по делам, компаньон продал кафе за наличные и сбежал. Один приятель послал отцу телеграмму, чтобы тот скорее возвращался домой; в спешке отец попал в аварию в Салинасе (Канзас). Две сестры отца, бедные, старые и больные, взяли к себе трех детей. Брать меня и моего младшего брата никто не хотел. Нас передали на попечение муниципалитета. Мы очень боялись, что нас будут называть сиротами и обращаться с нами как с сиротами. Вскоре наши страхи воплотились в жизнь.

Какое-то время я жил в одной бедной семье. Но времена были тяжелые, и глава семьи потерял работу, поэтому они не могли меня больше кормить. Потом меня взяли супруги Лофтин; я жил у них на ферме в одиннадцати милях от города. Лофтину было семьдесят лет; он был прикован к постели из-за опоясывающего лишая. Он сказал, что я могу у них остаться, «если не буду лгать, воровать и буду делать, что мне прикажут». Эти три правила я соблюдал неукоснительно, как библейские заповеди. Я пошел в школу, но в первую неделю, возвращаясь домой, все время плакал. Одноклассники тыкали в меня пальцами и смеялись над моим большим носом. Меня называли тупым и прозвали „сопливым сиротой“. Их слова причинили мне такую боль, что мне хотелось их избить, но Лофтин, фермер, который взял меня к себе, сказал: „Всегда помни, что требуется больше силы духа, чтобы отказаться от драки, чем для того, чтобы ввязаться в нее“. Я не дрался, пока один мальчишка не набрал куриного помета со двора и не швырнул мне в лицо. Я как следует избил его и обзавелся парой друзей. Они сказали, что он давно нарывался.

Я гордился новой кепкой, которую купила мне миссис Лофтин. Однажды одна из больших девочек сдернула кепку с моей головы, налила в нее воды и испортила ее. Она сказала, что налила в нее воды, чтобы „вода намочила мой толстый череп и освежила мои протухшие мозги“.

Я никогда не плакал в школе, зато дома ревел, как маленький. Однажды миссис Лофтин дала мне совет, который покончил со всеми бедами и тревогами и превратил врагов в друзей. Она сказала: „Ральф, они не будут дразнить тебя и обзывать «сопливым сиротой», если ты полюбишь их и поймешь, сколько хорошего ты сможешь для них сделать“. Я последовал ее совету. Я учился прилежно и вскоре стал первым учеником в классе. Мне не завидовали, потому что я старался всем помогать.

Я помогал нескольким мальчикам писать контрольные и сочинения. Для кого-то из одноклассников я целиком написал дебаты к конкурсу. Одному было стыдно признаваться родителям в том, что я ему помогаю. Поэтому он говорил матери, что идет охотиться на опоссума, а сам шел на ферму к Лофтинам, привязывал своих собак в амбаре, а я помогал ему с уроками. Для одного парня я писал отзывы о книгах и потратил несколько вечеров, помогая одной девочке с математикой.

После того как по нашей округе прокатилась смерть – скончались два пожилых фермера, а одну женщину бросил муж, – я остался единственным мужчиной на четыре двора. Целых два года я помогал этим вдовам. По пути в школу и обратно я заходил к ним, рубил дрова, доил коров, кормил и поил скотину. Теперь меня благословляли, а не проклинали. Все принимали меня как друга. Соседи показали свои истинные чувства, когда я вернулся домой, отслужив во флоте. Больше двухсот фермеров пришли ко мне в первый день после приезда. Некоторые специально проехали восемьдесят миль, чтобы повидаться со мной. А все потому, что я с радостью помогал другим. У меня почти не осталось поводов для беспокойства, и меня уже тринадцать лет никто не называет „сопливым сиротой“».

Ура К. Р. Бэртону! Он знает, как приобретать друзей! А еще он умеет преодолевать тревогу и радоваться жизни, как и покойный доктор Фрэнк Луп из Сиэтла (Вашингтон). В течение двадцати трех лет он был инвалидом из-за артрита. Однако вот что написал мне Стюарт Уайтхаус из «Сиэтл стар»: «Я беседовал с доктором Лупом много раз и не знал более бескорыстного человека – и человека, который больше получил от жизни».

Как этот прикованный к постели инвалид так много получал от жизни? Даю вам две попытки отгадать. Может быть, он жаловался и критиковал? Нет… Упивался жалостью к себе и требовал, чтобы он был в центре внимания и все заботились о нем? Нет… Снова неправильно. Он много получал от жизни, взяв за образец девиз принца Уэльского: «Ich dien» – «Я служу». Он собрал имена и адреса других инвалидов и утешал и их, и себя, когда писал им радостные, ободряющие письма. Более того, он организовал клуб друзей по переписке для инвалидов и поощрял их писать друг другу. Наконец, он основал общенациональную организацию под названием «Общество отрезанных от мира».

Лежа в постели, он писал в среднем 1400 писем в год и приносил радость тысячам инвалидов, добывая для «отрезанных от мира» радиоприемники и книги.

В чем основное отличие доктора Лупа от многих других? Вот в чем. Доктор Луп излучал сияние целеустремленного человека, человека с призванием. Он радовался оттого, что понимал: его ведет по жизни идея гораздо благороднее и важнее, чем он сам. Он не был тем, кого Шоу назвал «эгоцентричным комком болезней и горестей, который жалуется, что мир не старается сделать его счастливым».

Вот самое поразительное признание, сделанное великим психиатром Альфредом Адлером. Пациентам с меланхолией он обычно говорил: «Вас можно вылечить за две недели, если вы последуете моему рецепту. Постарайтесь каждый день думать о том, как вы можете доставить кому-то радость».

Его слова кажутся такими невероятными, что их, наверное, стоит объяснить, процитировав несколько страниц из прекрасной книги доктора Адлера «Что должна означать для вас жизнь» (кстати, всем стоит ее прочесть).

«Меланхолики часто склонны мстить себе, совершая самоубийство, и первая задача врача – не давать им предлога для самоубийства. Я сам стараюсь сбросить напряжение, предложив им, в качестве первого правила для лечения, „никогда не делать того, что вам не нравится“. Кажется, что это весьма скромно, но, по-моему, в том и заключен корень проблемы. Если меланхолик способен делать все, что он хочет, кого ему обвинять? За что ему мстить себе? „Если хотите пойти в театр, – говорю ему я, – или поехать в отпуск, так и сделайте. Если по пути окажется, что вам этого не хочется, возвращайтесь“. Вот лучшее положение, в каком человек может очутиться. Оно удовлетворяет его стремление к превосходству. Он богоподобен и может делать то, что ему нравится. С другой стороны, не так легко вместить новый распорядок в привычный образ жизни. Меланхолик хочет доминировать, обвинять других, а над теми, кто с ним соглашается, доминировать невозможно. Это правило – отличное лекарство, и среди моих пациентов никогда не было самоубийц.

Обычно пациент отвечает: „Но я ничего не хочу“. Я подготовился к такому ответу, потому что часто его слышал. „Тогда воздержитесь делать то, что вам не нравится“, – советую я. Однако иногда пациент отвечает: „Я хотел бы весь день оставаться в постели“. Я знаю, что, если я ему это позволю, он больше не захочет так поступать, а если начну возражать, он взбунтуется. Я всегда соглашаюсь.

Это одно правило. Другое ломает его образ жизни более непосредственно. Я говорю пациенту: „Вас можно вылечить за две недели, если вы последуете моему рецепту. Постарайтесь каждый день думать о том, как вы можете доставить кому-то радость“. Смотрите, что это означает для них. Они все время спрашивают себя: „Как я посмею кого-то побеспокоить“? Ответы очень интересны. Одни говорят: „Мне это не составит никакого труда. Всю жизнь я именно так и поступаю“, хотя они никогда так не делали. Я прошу их все обдумать. Они не обдумывают. Я говорю им: „Вы можете использовать все время, что вы ворочаетесь без сна, думая, как вы можете доставить кому-то радость, и это будет большой шаг вперед к вашему излечению“. На следующий день, увидев их, я спрашиваю: „Вы обдумали мое предложение?“ Они отвечают: „Вчера ночью я заснул, едва лег в постель“. Все это, разумеется, необходимо говорить скромно, по-дружески, без намека на превосходство.

Другие отвечают: „У меня ни за что не получится. Я так беспокоюсь!“ Я говорю им: „Не переставайте беспокоиться; но время от времени можете думать и о других“. Я всегда стремлюсь направлять их интересы к их близким. Многие спрашивают: „Зачем мне доставлять радость другим? Другие ведь не стараются доставить радость мне“.

„Подумайте о своем здоровье, – отвечаю я. – Другие будут страдать позже“. Крайне редко мне попадался пациент, который говорил: „Я обдумал то, что вы предлагаете“. Все мои усилия направлены на то, чтобы пациент заинтересовался другими. Я знаю, что подлинная причина его болезни – нежелание идти навстречу, и я хочу, чтобы он тоже это понял. Как только он сумеет наладить ровные, спокойные отношения со своими близкими, он исцелен… Самый важный библейский завет звучит так: „Возлюби ближнего своего“… Человек, не заинтересованный в ближнем своем, испытывает самые большие трудности в жизни и наносит величайшую травму другим. Именно такие становятся неудачниками.

Наше главное требование к человеку и величайшая похвала, которую мы способны ему дать, заключаются в том, чтобы он хорошо взаимодействовал с другими, был другом всем людям и подлинным партнером в любви и браке».

Доктор Адлер побуждает нас каждый день делать добрые дела. А что такое доброе дело? «Доброе дело, – говорил пророк Мухаммед, – такое, которое вызывает улыбку радости на лице другого».

Почему каждодневные добрые дела так благотворны для того, кто их совершает? Потому что, стараясь доставить другим радость, мы перестаем думать о себе, то есть делать то, что вызывает тревогу, страх и меланхолию.

Миссис Уильям Т. Мун, секретарю в «Школе Муна» (Нью-Йорк), не нужно было тратить две недели на обдумывание того, как она может доставить кому-то радость, чтобы избавиться от меланхолии. Она превзошла Альфреда Адлера – и не в два раза, а в тринадцать раз. Она избавилась от меланхолии не за две недели, а за один день, думая о том, как она может порадовать нескольких сирот.

Вот как все было.

«В декабре, пять лет назад, – рассказывает миссис Мун, – меня охватило чувство горечи и жалости к себе. После нескольких лет счастливого брака я потеряла мужа. С приближением рождественских каникул моя грусть усилилась. Я никогда еще не проводила Рождество одна; и я боялась наступления следующего Рождества. Друзья приглашали меня к себе, но я не испытывала никакой радости. Я понимала, что на любом приеме лишь испорчу другим настроение. Поэтому я отклоняла все любезные приглашения. И вот настал канун Рождества, а меня все больше охватывала жалость к себе. Правда, я понимала, что мне стоит за многое испытывать благодарность, ведь нам всем есть за что благодарить. Накануне Рождества я вышла с работы в три часа пополудни и бесцельно зашагала по Пятой авеню, надеясь, что как-то избавлюсь от жалости к себе и меланхолии. Улица была запружена веселыми и счастливыми толпами; их вид пробуждал воспоминания об ушедших счастливых годах.

О том, чтобы возвращаться в одинокую и пустую квартиру, даже думать не хотелось. Я была в замешательстве. Не знала, что делать. Я не могла сдержать слезы. Бесцельно пробродив около часа, я очутилась на автобусном вокзале. Помню, мы с мужем часто садились в автобус, который шел неизвестно куда – просто ради приключения. Вот я и села в первый попавшийся автобус. После того как мы пересекли реку Гудзон и проехали еще какое-то время, кондуктор сказал: „Конечная остановка!“ Я вышла в каком-то городке, названия которого не знала. Там было тихо и мирно. В ожидании обратного автобуса я решила прогуляться. Проходя мимо церкви, я услышала красивую мелодию „Тихая ночь“. Я вошла. В церкви не было никого, кроме органиста. Я присела на скамью. Свет от красиво украшенной рождественской елки казался мириадами звезд, которые танцевали в лунных лучах. От мелодии – и от того, что забыла поесть с самого утра, у меня закружилась голова. Я так устала и измучилась, что задремала.

Проснувшись, я не поняла, где нахожусь. Мне стало страшно. Я увидела перед собой двух детей – видимо, они пришли посмотреть елку. Маленькая девочка показала на меня и спросила: „Может, ее принес Санта-Клаус?“

Дети тоже испугались, когда я проснулась. Я сказала, что не сделаю им ничего плохого. Они были бедно одеты. Я спросила, где их родители. Они ответили: „У нас нет ни мамы, ни папы“. Вот два сироты, которым гораздо хуже, чем мне. Рядом с ними мне стало стыдно моего горя и жалости к себе. Мы вместе полюбовались елкой, а потом я отвела их в магазин, где мы купили что-то из еды; я подарила им сладости и несколько подарков. Мое одиночество прошло как по волшебству. Эти маленькие сироты подарили мне единственное настоящее счастье и самозабвение, какого я не знала много месяцев.

Разговаривая с ними, я поняла, как мне повезло. Я поблагодарила Бога, что в детстве мое Рождество всегда освещалось любовью и нежностью родителей. Эти маленькие сироты сделали для меня гораздо больше, чем я для них. Тот случай еще раз показал мне необходимость делать других счастливыми, чтобы стать счастливой самой. Оказалось, что счастье заразительно. Отдавая, мы получаем. Помогая кому-то и даря свою любовь, я победила тревогу, горе и жалость к себе и почувствовала себя новым человеком. Я и стала новым человеком – не только тогда, но и в последующие годы».

Я мог бы заполнить целую книгу рассказами людей, которые становились здоровыми и счастливыми, забывая о себе. В качестве примера могу привести Маргарет Тейлор Йейтс, одну из самых популярных женщин в военно-морском флоте США.

Миссис Йейтс пишет романы, но ее детективы и вполовину не так интересны, как подлинная история того, что случилось с ней в то роковое утро, когда Япония напала на Пёрл-Харбор. Миссис Йейтс тогда более года была инвалидом из-за больного сердца. Из своих 24 лет 22 она провела в постели. Самое длительное путешествие, которое она совершала, – прогулка в сад, чтобы принять солнечную ванну. Даже тогда при ходьбе ей приходилось опираться на руку служанки. По ее словам, тогда она не сомневалась, что останется инвалидом до конца своих дней.

«Я бы не начала снова жить по-настоящему, – сказала она, – если бы японцы не ударили по Пёрл-Харбору и не вывели меня из состояния самоуспокоенности. Когда это случилось, всюду царили хаос и замешательство. Одна бомба упала так близко от моего дома, что ударной волной меня выкинуло из кровати. Армейские грузовики неслись к Хикем-Филд, казармам Скофилд и аэродрому Канеохе-Бэй; на них жен и детей военных моряков перевозили в здание школы. Сотрудники Красного Креста обзванивали по телефону тех, у кого имелись лишние комнаты и кто мог принять других у себя. Сотрудники Красного Креста знали, что рядом с моей кроватью стоит телефон; меня попросили помочь со связью. Я узнавала, где разместили жен и детей военных моряков; их родственники через меня выясняли, где находятся их близкие.

Вскоре я узнала, что мой муж, коммандер Роберт Рэли Йейтс, жив. Я попыталась подбодрить других женщин, которые не знали, что с их мужьями; я старалась утешить вдов, чьи мужья были убиты, а таких оказалось много… Погибшими числились 2117 офицеров, солдат и матросов в ВМФ и Корпусе морской пехоты; еще 960 пропали без вести.

Сначала я отвечала на звонки, лежа в постели. Потом – сидя. Наконец дел стало столько, что я забыла о собственной слабости и пересела к столу. Помогая другим, тем, кому было гораздо хуже, чем мне, я совершенно забыла о себе. Теперь я ложилась спать только на ночь и спала восемь часов. Сейчас я понимаю: если бы японцы не напали на Пёрл-Харбор, возможно, я на всю жизнь так и осталась бы полуинвалидом. В постели мне было удобно. За мной постоянно ухаживали, и подсознательно я теряла желание выздороветь.

Нападение на Пёрл-Харбор стало одной из величайших трагедий в американской истории, но мне оно очень помогло. Трагедия дала мне силу, о существовании которой я и не подозревала. Она отвлекла мое внимание от себя и сосредоточила его на других. Она дала мне нечто большое, жизненно важное, то, ради чего стоило жить. У меня больше не было времени думать о себе и заботиться о себе».

Каждый третий из тех, кто обращается к психиатрам за помощью, мог бы сам о себе позаботиться, если бы поступил по примеру Маргарет Йейтс и переключился на помощь другим. Моя ли это идея? Нет, приблизительно так выразился Карл Юнг. А уж он-то разбирался в подобных вопросах. Он сказал: «Примерно одна треть моих пациентов страдает не от клинически определимых неврозов, но от бесчувствия и пустоты их жизни». Иными словами, они пытались поймать машину, которая провезла бы их по жизни, но вереница машин проехала мимо. Поэтому они бросились к психиатру со своими мелкими, глупыми, бесполезными жизнями. Упустив пароход, они стоят на причале, обвиняют всех, кроме себя, и требуют, чтобы мир исполнял их эгоистичные желания.

Возможно, сейчас вы говорите себе: «Эти истории не произвели на меня особого впечатления. Я бы и сам мог помочь паре сирот, встреченных в Рождественский сочельник; и, будь я в Пёрл-Харборе, я бы с радостью делал то же, что делала Маргарет Тейлор Йейтс. Но у меня все по-другому: я живу обычной, неинтересной жизнью. Я работаю на скучной работе по восемь часов в день. Со мной не происходит ничего выдающегося. Как заинтересоваться помощью другим? И зачем мне это? Что здесь полезного для меня?»

Логичный вопрос. Постараюсь на него ответить. Какой бы неинтересной ни была ваша жизнь, вы, конечно, каждый день встречаетесь с какими-то людьми. Что вы делаете для них? Просто скользите по ним взглядом или пытаетесь выяснить, что в них особенного? Например, в почтальоне – он каждый год проходит не одну сотню миль, доставляя почту к вашей двери; но вы когда-нибудь спрашивали, где он живет, просили показать фотографию его жены и детей? Вы когда-нибудь интересовались, не устали ли у него ноги, не бывает ли ему скучно? А продавец в магазине, торговец газетами, чистильщик обуви на углу? Все они люди – у них свои трудности, мечты и устремления. И им тоже не терпится поделиться ими с кем-нибудь. Позволяли ли вы им это когда-нибудь? Вы когда-нибудь демонстрировали искренний, неподдельный интерес к их жизни? Вот о чем я говорю. Вам не нужно становиться Флоренс Найтингейл или преобразователем общества, чтобы сделать мир лучше – ваш собственный, личный мир. Начните завтра утром с тех, кого вы видите каждый день!

Что здесь полезного для вас? Больше счастья! Больше удовлетворения и гордости собой! Аристотель назвал такое отношение «просвещенным эгоизмом». Заратустра говорил: «Делать добро другим – не долг. Это радость, ибо это увеличивает ваши собственные здоровье и счастье». А Бенджамин Франклин суммировал все вышесказанное очень просто. «Когда вы добры к другим, – сказал Франклин, – лучше всех вы относитесь к себе».

«Ни одно открытие современной психологии, – пишет Генри Ч. Линк, директор Центра психологической службы в Нью-Йорке, – по моему мнению, не так важно, как научное доказательство необходимости самопожертвования и дисциплины для самореализации и счастья».

Думая о других, вы не просто перестаете беспокоиться за себя. Мысли о других помогают вам приобрести много друзей и сделать жизнь гораздо интереснее. Как? Однажды я спросил об этом профессора Уильяма Лайона Фелпса из Йеля. Вот что он ответил:

«Я никогда не вхожу в отель, в парикмахерскую или в магазин, не сказав всем присутствующим нескольких добрых слов. Я стараюсь смотреть на каждого как на личность, а не просто как на винтик в механизме. Иногда я делаю комплимент продавщице в магазине, похвалив ее красивые глаза или волосы. Я спрашиваю парикмахера, не устает ли он весь день стоять на ногах. Я интересуюсь, как он стал парикмахером; давно ли он работает и скольких клиентов он обслуживает в день. Потом мы вместе подсчитываем примерный ответ. Оказывается, когда к людям проявляешь интерес, они светятся от радости. Я часто пожимаю руки носильщикам, которые носят мой багаж. Рукопожатие придает сил на весь день. Однажды жарким летним днем я отправился пообедать в вагон-ресторан поезда, который шел в Нью-Хейвен. В переполненном вагоне было жарко, как в печке, а обслуживали медленно.

Когда официант наконец дал мне меню, я заметил: „Представляю, как тяжело сейчас ребятам на кухне“.

Официант тяжело вздохнул; он выглядел подавленным. Сначала мне показалось, что он злится.

„Боже правый, – воскликнул он, – а пассажиры приходят сюда и жалуются на еду! Они недовольны медленным обслуживанием, ворчат на жару и высокие цены. Я слушаю их нытье уже девятнадцать лет, и вы – первый и единственный, кто выразил хоть какое-то сочувствие к поварам на раскаленной кухне. Жаль, что нечасто встречаются такие пассажиры, как вы“.

Официант удивился тому, что я подумал о поварах как о человеческих существах, а не просто как о винтиках в механизме огромной железной дороги. Людям как человеческим существам, – продолжал профессор Фелпс, – нужно совсем немного внимания. Когда я встречаю на улице человека с красивой собакой, я всегда хвалю ее красоту. Когда я иду дальше и оглядываюсь через плечо, я часто вижу, как хозяин ласкает собаку и восхищается ею. Моя похвала вызвала его похвалу.

Как-то в Англии я встретил пастуха и искренне восхитился его большой и умной овчаркой. Уходя, я оглянулся через плечо и увидел, что собака стоит, положив лапы на плечи пастуха, а пастух ласкает ее. Проявив небольшой интерес к пастуху и его собаке, я осчастливил пастуха, осчастливил собаку – и осчастливил себя».

Вы можете представить, чтобы человек, который пожимает руки носильщикам, выражает сочувствие поварам на горячей кухне, восхищается чужими собаками, был угрюмым, озабоченным и нуждался в помощи психиатра? Конечно, не можете! Китайская пословица гласит: «Немного аромата всегда остается на руке, которая дает вам розы».

Это не нужно объяснять Билли Фелпсу из Йеля. Он это знал. Он так жил.

Если вы мужчина, пропустите следующий кусок. Он вас не заинтересует. В нем рассказывается, как беспокойная и вечно несчастная девушка добилась того, что несколько мужчин сделали ей предложение. Девушка, о которой идет речь, сейчас уже бабушка. Несколько лет тому назад я гостил у нее и ее мужа. Я читал лекцию в их городке; на следующее утро хозяйка дома везла меня пятьдесят миль, чтобы я успел на поезд до Нью-Йорка. Мы говорили о том, как приобретать друзей, и она сказала: «Мистер Карнеги, я собираюсь рассказать вам то, в чем еще никому не признавалась – даже мужу…»

По ее словам, она выросла в Филадельфии, и ее семья принадлежала к тамошнему высшему обществу.

«Трагедия моего детства и юности, – продолжала она, – заключалась в нашей бедности. Мы не могли принимать гостей так, как принимали другие семьи нашего круга.

У меня никогда не было дорогой одежды. Мои старомодные платья часто плохо на мне сидели и были мне малы. От унижения и стыда я часто плакала в подушку. Наконец, дойдя до отчаяния, я кое-что придумала. Я решила просить моего партнера на званых ужинах и танцах рассказывать мне о его жизни, мечтах и планах на будущее. Я расспрашивала молодых людей не потому, что меня особенно интересовали их ответы. Мне не хотелось, чтобы партнер обращал внимание на мое бедное платье. Но произошло нечто странное: когда я слушала рассказы тех молодых людей и больше узнавала о них, мне в самом деле становилось интересно их слушать. Иногда я даже забывала о своем никудышном наряде. Но самым поразительным было другое. Поскольку я была хорошей слушательницей и поощряла молодых людей говорить о себе, им было хорошо со мной. Постепенно я стала самой популярной девушкой в нашем кругу, и трое из тех молодых людей сделали мне предложение.

(Слушайте, девушки! Вот как это делается.)

Некоторые из вас наверняка скажут: «Все эти разговоры о том, чтобы интересоваться другими, – чушь собачья! Сплошная болтовня! Это не для меня. Я собираюсь копить деньги. Я собираюсь брать от жизни все, что можно взять, причем как можно скорее, и к черту глупое кудахтанье!»

Что ж, если таково ваше мнение, вы имеете на него право; но, если вы правы, значит, все великие философы и учителя с начала письменной истории – Иисус, Конфуций, Будда, Платон, Аристотель, Сократ, святой Франциск Ассизский – все они ошибались. Поскольку вы, возможно, презираете все учения религиозных лидеров, давайте обратимся за советом к нескольким атеистам. Во-первых, возьмем покойного А. Э. Хаусмана, преподавателя Кембриджского университета и одного из самых выдающихся ученых своего поколения. В 1936 году он произнес речь под названием «Имя и природа поэзии». В своей речи он объявил, что величайшей истиной и самым глубоким нравственным открытием всех времен стали слова Иисуса: «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее».

Мы всю жизнь слышим те же слова от проповедников. Но Хаусман был атеистом, пессимистом, человеком, который замышлял самоубийство; и все же ему казалось, что человек, который думает только о себе, немного получит от жизни. Он будет страдать. Зато тот, кто забыл о себе, служа другим, обретет радость жизни.

Если слова А. Э. Хаусмана не произвели на вас особого впечатления, давайте обратимся за советом к самому выдающемуся американскому атеисту XX века, Теодору Драйзеру. Драйзер высмеивал все религии, называл их сказками, а к жизни относился как к «сказке, рассказанной идиотом, сказке, полной шума и ярости, которая ничего не значит». Вместе с тем Драйзер отстаивал единственный великий принцип, которому учил Иисус, – служение другим. «Если он [человек] и может извлечь какую-то радость из своей жизни, – говорил Драйзер, – он должен подумать и постараться сделать все лучше не только для себя, но и для других, ведь радость для себя зависит от радости в других и других в нем».

Если вы хотите «сделать все лучше для других», как учил Драйзер, не медлите! Время не ждет! «Я пройду этим путем только один раз; поэтому позвольте мне сделать все хорошее, что я могу, и выказать все добро, какое я способен выказать, сейчас. Позвольте мне не откладывать и не пренебрегать этим, ибо я больше не пройду этим путем».

Итак, если вы хотите избавиться от беспокойства и добиться покоя и счастья, запомните правило 7:

Забудьте о себе и интересуйтесь другими. Каждый день делайте добрые дела, которые вызовут на чьем-то лице улыбку радости.